Часть 2

Дверь полицейского участка отворилась с тихим шипящим звуком, впуская внутрь струю свежего утреннего воздуха, смешанного с городской пылью. Шин Юн Лин переступила порог, и её аура мгновенно преобразилась. Позади осталась тень «Эдема», запах крови и сырости подвала. Теперь она была сержантом полиции — собранной, профессиональной и беззаботно-дружелюбной. — Доброе утро! — её голос прозвучал светло и бодро, как колокольчик. Она легко кивнула паре коллег, листающих отчёты у кофейного аппарата, и одарила их своей фирменной улыбкой — беззаботной, чуть смущённой, растягивающей губы и слегка прищуренной глазами. Её движения были плавными и уверенными. Ни одна мышца на её лице не дрогнула, ни один нерв не выдавал того, что всего полчаса назад её руки держали окровавленный нож, а в ушах стояли предсмертные хрипы. Она шла по коридору с лёгкостью, словно только что вышла не из «морга», а из спортзала после лёгкой пробежки. На её рабочем месте царил идеальный порядок. Она аккуратно повесила на спинку стула свой пиджак, поправила блузку и присела, уже протягивая руку к стопке входящих документов. Ритуал погружения в рутину был отлажен до автоматизма. Казалось, её день начинается именно сейчас, и не было никакого опоздания, никакого «непредвиденного обстоятельства» в общежитии. Именно в этот момент раздался голос, строгий, но без настоящего гнева, скорее отечески-укоризненный. — Юн Лин, опаздываешь. Начальник патрульного подразделения, лейтенант Пак Су Хо, стоял в дверях своего кабинета, опираясь о косяк. Мужчина лет пятидесяти с лишним, с лицом, испещрённым морщинами заботы, а не возраста, и пронзительным, изучающим взглядом. Он держал в руках кружку с кофе, и его выражение лица говорило скорее о лёгком недоумении, чем о злости. Он ценил Юн Лин за её кажущуюся безотказность и оперативность. Юн Лин повернулась к нему, и на её лице мгновенно расцвело выражение неподдельной, почти детской досады. Она даже губы надула совсем чуть-чуть, как провинившаяся школьница. — Простите, лейтенант! — воскликнула она, слегка взъерошивая свои идеально уложенные волосы жестом, полным притворного расстройства. — Появились… совсем уж неожиданные обстоятельства. Её голос звучал искренне, с лёгкой, искусно подобранной дрожью сожаления. Но её глаза, эти холодные, бездонные озёра, оставались абсолютно спокойными и пустыми. В них не было ни тени раскаяния или беспокойства. Она просто разыгрывала спектакль, и делала это виртуозно. Пак Су Хо внимательно посмотрел на неё, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, опытным, но в нём читалось не подозрение, а скорее любопытство. — Неожиданные обстоятельства? — переспросил он, делая глоток кофе. — У тебя, насколько я помню, график выверен поминутно. Что могло случиться? Юн Лин опустила глаза, делая паузу, будто подбирая слова или стесняясь. Пальцы её нервно переплелись между собой. — Я… я проспала, — выдохнула она, наконец, поднимая на него виноватый взгляд. Она даже изобразила лёгкий румянец на щеках, заставляя себя выглядеть смущённой и уязвимой. Она пожала плечами в притворной беспомощности. — Совсем выбилась из сил. — Проспала? — бровь лейтенанта поползла вверх. Это было так на неё непохоже. В его голосе зазвучали нотки уже не укора, а настоящего удивления. — Сержант Шин Юн Лин, эталон пунктуальности, проспала? Это что-то новенькое. И тогда Юн Лин сделала свой главный ход. Она закусила нижнюю губу, отвела взгляд в сторону, будто не в силах выдержать его взгляд, и прошептала так тихо, что он едва расслышал: — Мой молодой человек… Он не давал мне уснуть почти всю ночь… Она произнесла это с такой искусной, застенчивой неловкостью, с таким подобранным точно под текст стыдливым дрожанием в голосе, что это прозвучало абсолютно достоверно. Она даже сделала маленькую паузу, будто краснея от собственных слов. Эффект был мгновенным и предсказуемым. Пак Су Хо — строгий, но порядочный и немного старомодный мужчина — смутился. Он откашлялся, отвёл взгляд в свою кружку, его суровое выражение лица смягчилось, сменившись на лёгкую неловкость. Он помахал рукой, словно отмахиваясь от неприличной подробности. — Так, ясно, понятно, — заторопился он, явно желая сменить тему. — Не нужно подробностей. В следующий раз… — он запнулся, пытаясь найти нужные слова, — …в следующий раз просто скажи ему, что тебе утром на работу. Ответственность прежде всего. — Обязательно передам, лейтенант, — Юн Лин кивнула с притворной серьёзностью, опустив голову, чтобы скрыть взгляд. Как только он развернулся и скрылся в своём кабинете, её лицо преобразилось. Тень притворного смущения и вины испарилась без следа. На её губах застыла тонкая, едва заметная усмешка. Но это была не улыбка облегчения, что может показаться на первый взгляд. Это был холодный, торжествующий оскал хищницы, успешно провернувшей рискованную авантюру. Она с лёгкостью обвела вокруг пальца опытного полицейского, прикрыв убийство банальной историей о бурной ночи любви. Эта мысль согревала её изнутри леденящим теплом безнаказанности. Она вновь убедилась в своей силе, в своём актёрском мастерстве, в своей способности существовать в двух мирах сразу, оставаясь призраком в каждом из них. И это осознание было слаще любой похвалы. Миновало несколько минут тягучей, почти осязаемой тишины, нарушаемой лишь монотонным стуком клавиатуры и гулом системного блока. Юн Лин сидела неподвижно, уставившись в экран, но взгляд её был расфокусирован, устремлён внутрь себя. Её голос прозвучал негромко, но чётко, разрезая офисную тишину. Она повернулась к коллеге, молодому офицеру, который с упоением что-то искал в интернете. — А где, кстати, Чон Хва? — спросила она, нарочито лёгким тоном, будто вопрос пришёл в голову случайно. Он, не отрываясь от монитора, лишь плечом показал в сторону двери. —На вызове. Опять эти кошки. —Опять? — Юн Лин искусно изобразила удивление, приподняв аккуратно выщипанные брови и нахмурив лоб в притворной озабоченности. Она знала, что коллега считает её мягкой и чувствительной, и старательно поддерживала этот фасад. — Опять кто-то нашёл? —Ага, — буркнул Ли, наконец оторвавшись от экрана и с отвращением скривившись. — В пакете, у мусорных баков. Девушка позвонила в истерике. Чон Хва поехала разбираться. Юн Лин кивнула с притворным сочувствием и вернулась к своим бумагам. Внутри же всё было спокойно и холодно. Она прекрасно знала, чьих рук это дело. Один из «постояльцев» общежития, тихий, затравленный на вид мужчина с глазами-пуговицами, находил удовольствие в том, чтобы ловить бродячих животных и «исправлять» их. Юн Лин было плевать. Кошки не были её проблемой. Пока их смерти не привлекали лишнего внимания. Время текло медленно, как патока. Юн Лин заполняла отчёты, её движения были механическими, отточенными. Наконец дверь распахнулась, и в участок вернулась Чон Хва. Она выглядела измотанной. Тень от увиденного лежала на её лице тёмным пятном. Она швырнула сумку на стол так, что вздрогнул компьютер, и тяжело опустилась в кресло рядом с Юн Лин. — Юн Лин… — голос Чон Хва был низким, напряжённым. Она повернулась к коллеге, и её взгляд был тяжёлым, полным неподдельной тревоги. — Помнишь того маньяка, лет пять назад? Сначала кошки, а потом… те жильцы гостиницы? Юн Лин медленно оторвалась от монитора, её лицо было бесстрастной маской. Она равнодушно пожала плечами. —Допустим, — ответила она голосом, лишённым каких-либо интонаций. Она видела, куда клонит Чон Хва, и заранее считала это бредом. Но играть в сочувственную коллегу было необходимо. — Что если это он? — Чон Хва понизила голос до шёпота, полного ужаса. — Что если этот ублюдок… он тренируется? Сначала на кошках, отрабатывает методы убийства, а потом… потом перейдёт на людей? Глаза Чон Хва были округлены от страха, в них читалась искренняя, жгучая забота о невинных жизнях. Она верила в эту связь, в эту ужасную закономерность. — Хочешь сказать, у нас завёлся новый серийный убийца? — переспросила Юн Лин, изогнув бровь с лёгкой, едва заметной насмешкой. В её голосе звучало откровенное пренебрежение, будто она слышит бред сумасшедшего. Для неё это была пустая трата нервов. Истерия впечатлительной дурочки. Она знала истинную причину, знала «исполнителя», и её это абсолютно не тревожило. Проблема была лишь в том, что любопытство Чон Хва могло завести её не туда. — Именно! — Чон Хва ударила кулаком по столу, но без злости, скорее от отчаяния. — Десять кошек за месяц, Юн Лин! Десять! Это не случайность, это система! — Глупости, — холодно отрезала Юн Лин, снова поворачиваясь к экрану. — Если бы человек хотел убивать, он бы не стал тратить время на животных. Он бы сразу перешёл к настоящей цели. Её голос был спокоен и логичен, как учебник по криминалистике. И в этом была её сила — она говорила очевидные, разумные вещи, скрывая за ними чудовищную ложь. Она знала психологию насилия куда глубже Чон Хва, но её знания служили для другой цели. — Это просто какой-то урод с больной фантазией, который не любит кошек. Вот и всё, — она сделала паузу и добавила с притворной усталостью. — Не ищи чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Чон Хва замерла, поражённая её холодностью. Она смотрела на Юн Лин, ища в её глазах хоть каплю сопереживания, но находила лишь лёд. Внезапно её лицо исказила гримаса боли. Она непроизвольно прикоснулась к щеке, сжав зубы. Юн Лин заметила это мгновенно. Её взгляд, до этого скользивший по бумагам, стал пристальным и аналитическим. Боль — это слабость. А слабостью можно управлять. — Долго будешь мучиться? — спросила она, и в её голосе внезапно появились нотки притворной заботы. — Запишись к стоматологу. Это же адская боль. — Ничего не болит, — буркнула Чон Хва, отводя взгляд и стараясь выпрямиться. — Сначала надо разобраться с этим маньяком… Юн Лин вздохнула — театрально, с лёгкой долей раздражения старшей сестры. —Ладно, упрямая. Тогда я сама запишу тебя. Она взяла телефон и быстрым, точным движением набрала номер, не глядя на клавиатуру. Она знала его наизусть. — Алло, Мун Джо? — её голос мгновенно преобразился, стал тёплым, мелодичным, почти воркующим. Она с лёгкостью включала нужную ей роль. — Извини, что отвлекаю… Это Юн Лин. Да-да, я знаю… Слушай, у меня тут коллега, совсем замучилась с зубом, но всё никак не соберётся к вам. Не смог бы ты принять её сегодня?.. Да, я очень буду благодарна. Прекрасно. Спасибо тебе. Она положила трубку и повернулась к Чон Хва, которая смотрела на неё с неловкой благодарностью. — Восемь вечера. Клиника на улице Чхунъям, — произнесла Юн Лин ровным, деловым тоном, уже возвращаясь к работе. — Он отличный специалист. Вылечит — забудешь, что вообще были проблемы. Внутри же она чувствовала холодное удовлетворение. Боль отвлечёт Чон Хва, займёт её мысли на день-другой.