Книга 2. Глава 5: Кто тогда мы?

      10256       Киаран шел по улице, не разбирая дороги. Вокруг раскачивались деревья, светились окнами дома, но он видел не приближающуюся зиму — перед его глазами стоял тот вечер и Ниара Хамид.       — Десять тысяч двести пятьдесят шесть, — шептал он, сжимая руки в карманах так, что ногти прорывали кожу. Всегда на выдохе. Всегда с закрытыми глазами. Как молитву.       Он был солдатом. Машиной.       Его задача — охранять. Действовать.       Сомнение — роскошь.       Ошибка — чья-то смерть.       10256 смертей.       Он не имел права на ошибку. И все же…              Снова запахло дымом. Подкосились ноги. Та ночь опять стояла перед глазами.        Две тарелки.       Ключ изнутри.       Она — в сорочке.               И Киаран решил.        И этого оказалось достаточно.       И только сейчас, после ее признания всплывали моменты, которые он, возможно, все эти годы, не хотел помнить.       Дым, тянущийся куда-то вглубь комнаты.       Грязь на ступнях.       Неужели он был настолько слепым.       Или хотел быть?       Чтобы не дать ей выбрать.       Выбрать не его?              Горло сковало холодным железом.       10257?       От этой мысли стало еще хуже. Киаран чувствовал жжение за глазами и тут же надавил пальцами.        Соберись, слабак!       Тяжелая рука легла на его плечо.       Просто сообщая, что он не один.        — Подождите, — Лина бежала следом, едва поспевая за их широкими шагами.        Шли молча. Быстро. Жестко.       Как на бой.        У перехода замерли. Сигнал моргал, обливая их красным светом. Пищал. Шлагбаум медленно полз вниз.        Ронан достал сигареты.       Киарану.       Лине — Мама тебя убьет.        Себе.       Остановились у какого-то ларька, когда кончились сигареты. Ронан купил еще, воды. Стояли, смотрели на город.              — Но мы же, — выдохнула наконец Лина и не закончила. Передала бутылку Ронану.              — Все равно. — Монетка взлетела в воздух. Бутылка перекочевала к Киарану.              — Я бы сделал это снова.        И ненавидел себя за это.               Шли обратно.        Луна выскользнула на небо.        Кошмар, которым он жил последние три года, развеялся. Но Киаран был не рад. Тот ужас оказался ничем в сравнении с мыслью, что он мог ошибиться.              10257?              Возле дома замерли. Киаран стоял перед ступеньками, смотрел на дверь и никак не мог решиться.        Затянулся.        Выбросил.               Никто не хотел говорить.       Но кто-то должен был.              — Мы были не правы.       — Мы действовали по обстоятельствам.       Ошибка — смерть, а она жива. Значит все правильно.              — Ты тоже все видел.       — Черта с два мы видели. — голос Ронана стал немного громче, что случалось редко. — Мы решили и облажались.        — Но мы же хотели, как лучше. — Лина кусала ногти.        Ронан выдохнул дым в небо, будто искал там ответы       — Для кого?        Никто не ответил. Желудок свело так, будто его ударили изнутри. Киаран дернулся в плечах, скидывая удушье. Опять этот вопрос.       Он сжал кулаки, словно пытался удержать понятный мир, где приказы не обсуждались, его мнение не имело значения, а объект всегда был на первом месте.               — Что делать? — Лина терла замерзшие плечи, но тоже не решалась войти. Словно за этой дверью их всех ждало что-то страшное.        Ронан посмотрел на хмурое лицо Киарана.        На испуганную Лину.              Откинул окурок.        Поймал монетку.              — Извиняться.              Ботинки застучали по ступенькам.       Дверь хлопнула за его спиной.              10257 молотом стучало в голове. Киаран видел счетчик. Слышал щелчок.               Чик.               И зловещая семерка медленно выползала из под нижней границы и тянулась вверх, к середине, отталкивала круглую, мягкую, такую привычную шестерку. Ту, которая стояла с тех самых пор.        Ниара Хамид.       И Мира.       Смоляные локоны. Кривой зуб. Зеленые сандали.       Он тогда не посмел противоречить объекту. Пошел на поводу у чувств. Поставил миссию на второе место. И ошибся.        Холодный пот покрыл спину.        Киаран выругался, вышел из душа и оперся о раковину. Холодные капли стекали по телу, мышцы застыли в напряжении.        Они все сделали правильно. Он сделал.       Киаран посмотрел в зеркало. Отражение молчало. Хмурилось.        — Для кого, черт возьми! — зарычал он.       Слова царапали кожу во рту. Ощущались чужими. Неправильными.        Что за идиотский вопрос?!        — Объект на первом месте, — выдохнул тихо, закрывая глаза и опуская голову. Убеждая самого себя. — Ты расходный материал. Она жива. Ты видел. Не ходи. держись подальше. Так лучше.        Поднял голову, и зеркало тут же злорадно ухмыльнулось, предвещая вопрос.        — Блядь!       Он только послушает.        Тишина огромным живым растением оплела дом, перекрыла все звуки. Она обнимала, душила, закрывая уши шумом крови и биением сердца. И центр этой тишины, корень, находился за тонкой перегородкой двери напротив.       Киаран стоял в коридоре.        Ждал.        Вслушивался.              Но чем больше времени проходило, тем сильнее давило безмолвие. Тем сильнее билось сердце в ушах. Тем сильнее тянуло к двери.               Просто проверить.              Он сопротивлялся с самого начала. Оставался в комнате как можно дольше, в надежде отвлечься. Выдохнуть. Забыть.       Он даже погладил футболку, чтобы оттянуть время, но все же не удержался. И теперь, словно вор, стоял напротив ее комнаты, сливаясь с темнотой и вслушиваясь в дыхание за дверью.              Только чтобы услышать.        Но комната молчала.        Сердце стучало.        Семерка ползла вверх.       Чиии       И он сорвался.        В один прыжок Киаран распахнул дверь, ворвался.        Елена сидела у стола, что-то писала. Повернулась испуганно. Киаран выдохнул. Тишина отступила.               Закрыл дверь.        Засунул руки в карманы.        Замер.       Не смотрел на Елену, лишь коротко бросил взгляд и опять уставился в пол.               Сердце возвращалось в ритм.        Шестерка опускалась в середину.       Футболка липла к телу.              Он сейчас.        Тук       Успокоится       Тук       Вдохнет поглубже и              — Ки? — Елена не двинулась. Стояла у стола, смотрела на него. — Ты в порядке? — Голос мягкий, с заботой. Она попыталась заглянуть ему в глаза, и его потянуло, словно цепями.               Шаг.       Два.               Замер в сантимертах от нее. Смотрел в пол. Дышал. Не говорил ни слова. Просто стоял, сгорбив спину, сжимая в карманах руки в кулаки.        Сердце стучало. Запах ванили и фиалок обволакивал спокойствием и теплом. И тоской — скоро придется уйти. Только вдохнет еще раз.       Эти хрупкие руки.       Что там говорил Ронан?        Извиниться?       Может это и не так страшно?        Даже если….она же выжила.              Киаран и сам не заметил, как начал перебирать ее пальцы.       Медленно.       Осторожно.       Он не должен был касаться. Но не удержался.       Она не сопротивлялась. Смотрела на их переплетенные руки. Легко сжала в ответ.        Киаран наконец-то поднял глаза и выдохнул гору.               И опять не ушел.              Нежно, с какой-то дрожью обхватил ее щеку огромной рукой. Елена нахмурилась, смотрела с вопросом. Потянулась к его складке меж бровей, словно, разгладив ее, могла убрать и тяжелые мысли. Хотела что-то спросить, но не успела. Если говорить — придётся выбирать. Целовать было проще. Киаран наклонил голову и коснулся ее губ, проверяя на настоящность. Волна слабости прокатилась по его телу от головы до пят, когда ее теплые губы двинулись в ответ.              Жива.        10256       Тук              Откуда-то из глубины горла вырвался стон. Елена потянулась, прижимаясь сильнее. Киаран притянул ее ближе, рука скользнула к шее, к спине, проверяя каждую частичку, убеждаясь, что она настоящая.        Елена поднялась на цыпочки, дотронулась рукой до его груди. Киаран чувствовал, как тепло ее пальцев просачивается сквозь ткань футболки. Как двигаются мышцы под его руками. И хотелось прижать ее до боли. Вжать в себя так, чтобы стать ее оболочкой. Ее броней. Чтобы всегда знать, где она. Защищать. Всегда.       Его рука запуталась в ее волосах. Елена ответила, сжала футболку на его груди, процарапала шею от затылка к спине, застонала низко и оттолкнула.        — Стоп. — Она накрыла свои губы рукой. — Я не могу так.               Рука Елены все еще покоилась на его груди, удерживая — то ли от ухода, то ли от приближения.       Киаран ждал.        Сердце билось в ушах. Футболка липла к спине. Мысли дрожали, пытались пробить череп, заставить двигаться. Уйти.              Извиниться? Что если?               В глазах потемнело, и он опустил свой лоб на ее.        Елена закрыла глаза и медленно дышала, словно знала, как замедлить его сердце. Знала, что ему нужно.              — Ты сводишь меня с ума этими качелями, — прошептала она, проводя пальцами по его щетине.        — Ты злишься. Постоянно.        Она еле слышно дотрагивалась кончиками пальцев до его лица, и все его нервные окончания словно сбегались к тем местам, собирая каждую толику прикосновений.        — Я ухожу. Ты возвращаешь.        До шеи.       — И опять злишься. Игнорируешь.        До волос.       — Говоришь, что не уйдешь. А сам даже не смотришь.       До бровей.       — Выгоняешь, когда я прошу остаться. А потом вот.       Ее пальцы замерли на его губах.       — Я так не могу, Ки. — Выдохнула она и посмотрела в глаза. — Мне нужно решение.               Воздух между ними стал плотным и холодным, как лед.              — Одно.       Он молчал. Совсем легко гладил ее спину.              Впервые не знал, на чьей стороне стоять.              Что если? Для кого? Чего хочешь ты?               Голова разрывалась.        Он не хотел решать. Хотел молчать и целоваться. Не уходить. От одной мысли о расстоянии становилось тошно. Но и не оставаться — опасно.               Киаран закрыл глаза, и крепче прижал свой лоб к ее, словно пытался передать мысли.       — Вот что сейчас происходит? Что изменилось с утра?       — Я…       Он сглотнул. И сказал то, что не произносил уже очень давно.       — Я испугался, — проговорил быстро, будто боялся этих слов.        Тишина не разорвалась.       Мир не рухнул. Только где-то внутри осыпался кирпич.               Елена крепче сжала его руку, но он знал, что она не приняла ответ. Но и не оттолкнула. Это было странно. В ее мире, оказывается, можно было бояться.              Он молчал. Потом прижал ее к себе крепче, убирая последнее расстояние. Елена не сопротивлялась, мягко спряталась на его груди, вдохнула его запах, позволяя обнимать.        — Я люблю тебя.              Сказал больше для себя.        Не как признание.       Как факт.              Сердце, как ни странно, билось спокойно и ровно.              — Я знаю.        Она взяла его руку в свою и провела пальцем по буквам EVE на пальцах, но не спросила.       — Но это не решение, Ки. Любовь может причинять адскую боль, мы оба это знаем.        — Что я должен сделать? — его рука медленно гладила ее спину, подбородок покоился на ее макушке. Никто не смотрел в глаза.        Он ждал приказа. Он уже решил сам однажды, и...       Елена вдохнула тяжело, все еще поглаживая большим пальцем его татуировку.       — Прими решение, Ки. — Она сделал шаг назад, высвобождаясь из его объятий, но все еще не отпуская руку. — Пусть даже не в мою сторону, но одно.               Она притянула его и поцеловала. Нежно. Решительно.        — Я тоже люблю тебя, но ты должен решить, чего хочешь ты. Не как мой охранник. Как человек.       Елена схватила блокнот и, быстро проскользнув под его рукой, скрылась за дверью.              Он остался один.               Шестерка замерла посередине.       Но не легче не стало.              Приказа впервые не было.       Как и объекта.              И от этого было страшно.              Елена шла вниз. Не быстро. Обычно. Не убегала, но и не оставалась. Просто шла вперед. Киаран шел следом, словно на поводке. По теплу, по запаху, даже если бы глаза были закрыты. Губы все еще помнили вкус ее губ, а руки изгиб спины.       — Мы не имели права, — голос Ронана громким шепотом пробивался с нижнего этажа.       Лина что-то шипела в ответ.       — Это было не наше решение.        Киаран еще никогда не слышал Ронана таким взволнованным. Елена застыла, прислушалась на мгновение, а потом пошла быстрее.         Лина, заметив ее первой, тут же зашикала, требуя замолчать. Елена замерла на предпоследней ступеньке. Киаран на две дальше. Чертова футболка опять липла к спине. Холодная. Слизкая. Как вторая кожа.        — На что?        Ронан развернулся. Стоял перед ней, как провинившийся школьник. Глядел прямо в глаза. Лина за его спиной кусала пальцы и губы.        — Ро, — позвала умоляюще, но он не посмотрел.        Он глянул на Киарана, словно принимая решение. Елена тоже. Страх поднялся откуда-то из живота к плечам, пробежался по шее, по лицу. Ронан только покачал головой и вернул взгляд к Елене. Опустил руки вдоль тела.        — Р— Киаран попытался что-то сказать, предотвратить, но Ронан не дал.        — Мы не имели права решать за тебя. Мы были не правы. Извини.       Слова упали между ними.       Никто не знал, что с ними делать.              Сердце неожиданно перестало биться. Совсем.              10257              Киаран ждал, что ….сам не знал, чего.       Что Ронан сейчас рассыпется?       Что мир перестанет существовать?       Что…?              Ногти впились в ладони. Футболка душила. Руки болели от напряжения.              Секунда. Две. Тильда спрыгнула со стола, заскочила на ступеньки и потерлась о ногу.                      — МЫ были не правы.               Выдал он еще раз.        Не для Елены.       Для остальных.        Но никто не шелохнулся.               Елена глянула на Киарана с вопросом, но он не мог перестать прожигать глазами Ронана. Лина отвернулась, рассматривала ковер.        — У нас не было выбора, — жестко отозвался Киаран. И сердце сделало удар.        — Бред, — Твердо. Сухо. — Мы просто решили, что так лучше. — Он посмотрел на Елену — Если бы мы напомнили, то не смогли бы повернуть вспять. Поэтому, — он развел руками. — Мне жаль, если…       — Я бы сделал это снова, — в голосе Киарана холод и скрежет железа.       — Мы хотели защитить тебя, — поддержала Лина.       — От кого? — голос Ронана хрипел на нижних нотах, словно он наконец выговаривал то, что хранил все эти годы. Ветер бился в стекло, словно хотел встать рядом. — От нее самой? А что если ей хотелось быть такой. Что если…       Киаран не дал ему договорить. В одно движение очутился рядом с Ронаном. Схватил его за плечи. Выдохнул в лицо. Скрипнул челюстью. Готовый заставить замолчать любым способом.       — Ки! — Елена закричала, попыталась втиснуться между ними. — Ки!       — Не важно, — быстро заговорил Киаран, словно пытался стереть те слова. Он должен был убедить Ронана. Друга. Солдата. — Я не мог рисковать. У нас не было права на ошибку. Мы, Ро, ты видел. Мы…       Он притянул Ронана ближе. Глаза сверкали. Футболка трещала.       — Мы не имели права. — Ронан убрал его руки и оттолкнул Киарана.        — Нам…— закричал и выдохнул. Вены на шее вздулись. — Я спасал ее. Ты же знаешь. — Киаран опять схватил Ронана, притянул к себе.        — Ты не доверял. — Ронан толкнул его в грудь — Не доверял, что она выберет тебя.        — Успокойтесь, — Лина уперлась руками им в плечи. Кричала, краснея. — Это не важно.               На мгновение все замерли. Тильда хрустела кормом. Дверь жалобно скрипнула под напором ветра.              — Это важно, — Ронан отошел. Хрустнул шеей.               Ветер все-таки пролез под дверь и играл листком на столе. Тильда лакала воду.              Киаран видел, как слова выходят из губ, озвучивая его главный страх, но не мог поделать ничего.        — Что, если, — голос тихий. Испуганный. Словно Ронан знал, что не должен этого говорить, но уже не мог остановиться. — если она любила ЕГО?              В доме стало холодно.        Ветер сдул листок на пол. Тильда прыгнула следом.              — Кто тогда в этой истории мы?              Ветер ударился в стекло и опал.       Тишина хрустнула.              — Любила… кого? — медленно проговорила Елена. — Ки?               Ветер завывал в трубе, напоминая о зиме и одиночестве.               — Ронан?               — Когда мы нашли тебя. В сорочке. У…В комнате       — Херон? — выдохнула Елена и прикрыла рот рукой. Не дышала.               Киаран считал секунды. Пытался двинуться. Но не мог.              Дыши.       Семь.       Восемь.               Ветер оглушающе хлопнул окном. Тильда мяукнула вопросительно. Елена вдохнула.       Отошла.       Насыпала корм.         Села на ступеньку.       Засунула руки в волосы.              Киаран словно окаменел. Не двигался. Не смотрел на нее. Ждал, что щелкнет 10257, что ударит молния. Но Тильда опять потерлась о ногу. Мяукнула.               — Ты действительно думал все это время, что я, — голос тихий, надломленный, словно, если спросит громче, это станет реальнее.       — Мы нашли тебя там. С ним. В со       — И ты подумал..? Ты поверил, что я…— она выдохнула. Смотрела на него, словно видела впервые. — Ты даже не спросил.       — Ты ничего не помнила.        И в этом было всё.       — Это не оправдание. Ты бросил меня просто потому, что решил...       — Я...       — Я никогда, — закричала. — Паоло. Херон. Какая разница.       — Елена, — Лина тронула ее за плечо, но Елена отбросила руку.        — Ты тоже, — на лице только презрение и ярость. — Тоже поверила. Ты знала меня лучше всех.        — Они сказали. Там в комнате.       — Хватит! Прекрати! — лицо в сантимерте от лица Лины. В глазах огонь.— Мне нужно уйти отсюда, — прошептала Елена тихо, быстро разворачиваясь к двери.        — Ты никуда не пойдешь, — устало выдохнул Киаран.        — Запрети мне. Реши за меня.       Он знал, что может. Елена не повернулась. Завязывала кросоовки.       — Снова. Как мои родители. Как тогда. Как всегда. — Последнее выкрикнула, смотря на Киарана и открывая дверь.       — Елена, — прорычал Киаран и его рука с хлопком легла на дверь, впечатывая в косяк.        Они стояли друг на против друга, готовые убивать. Дыхание смешивалось, и в нем не было ни капли любви. Только презрение. Только война.              — Я пойду с ней, — отозвалась Лина, но Елена только презрительно скривилась и крепче сжала челюсть.       — Ро? — выдохнул Киаран из последних нервов.       Ронан кивнул. Посмотрел на Киарана. Тот медленно убрал руку от двери.        Елена тут же дернула за ручку и вышла, не взглянув.        — Ты ошибся, но она все равно выбрала тебя, — Ронан похлопал его по плечу и вышел следом.               Киаран стоял один. Он больше не держал землю на своих плечах, и она все равно вертелась.       Смотрел в темноту. Туда, где пропали те, которые когда-то склеили, а теперь ломали его мир.        И он не знал, что его пугало больше. Кто? То что не понимала Елена — она из другого мира. Или Ронан – тот кто прошел такую же подготовку, жил по тем же принципам, убеждениям, законам. Если даже он считал, что они не правы, то может быть.               Лина остановилась рядом.       Тоже вглядывалась в ночь, чесала Тильду.        — Может, мы действительно ошиблись.       — В чём? — Киаран шумно выдохнул. — Мы спасали её.       — Да.       — Блядь, я не жил эти три года. Я постоянно...       — Я знаю, — Лина почти по-роновски похлопала его по плечу. Видимо, это было у них семейное. — Я тоже. Но мы её и правда не спросили.       — Я бы сделал это снова.       Слова упали на пол. Тильда вскрикнула и тоже спрыгнула.       — Я бы, наверное, тоже, — честно ответила Лина. — Но это не значит, что мы правы.               Она помолчала еще, подняла Тильду и ушла.               Тишина снова окружила Киарана.               10256?       Шестерка дёрнулась наверх.       И замерла, слегка подрагивая.       Нет. Он не мог этого допустить.               Киаран быстро надел куртку, ботинки и замер на мгновенье.              Если всё же…       Нет.       Извинения все равно ничего не изменят.       Только действия.              Неважно какие. Действия всегда успокаивали.       Дверь хлопнула.