Часть 1

Глава 1

Ладони мертвой хваткой сжимали простынь. Тело покрылось слоем холодного, влажного пота. Изо рта вырвался тихий хрип. Я мигом поднялась с кровати, оглядываясь вокруг: я вновь была в своей маленькой, душной комнатушке. Все тот же громоздкий шкаф во всю стену, тот же маленький письменный, иногда служивший и обеденным, столик в углу комнаты, те же неаккуратно разбросанные вещи на стуле, и та же люстра, форма которой в темноте казалась чем-то еще более жутким. Грудь вздымалась то вверх, то вниз с огромной скоростью, игнорируя все мои попытки восстановить дыхание. Каждый вдох раздавался словно болью во всем теле. Я мельком взглянула на небольшие наручные часы на запястье и устало потерла влажные глаза. Стрелка показывала половину пятого утра. Снова кошмар. Снова леденящие душу крики, жаркие языки пламени, охватывающее чье-то молящее о пощаде тело. Как только в голове всплывали эти картинки, как будто физически становилось дурно. Я понятия не имела, что все это значит. Не знала, зачем мое подсознание вновь и вновь подкидывало мне эти сны. Что оно мне хотело донести? Или может быть я окончательно схожу с ума? Какое то время я просто сидела на кровати, пытаясь прогнать из головы все то, что я сейчас видела. Но, кажется, становилось только хуже. Я устало вздохнула и спустила ноги с кровати. Сквозь темноту и сонную пелену в глазах побрела к небольшой тумбочке возле стола. Холодный пол щекотал стопы какой-то гуляющей по телу изморозью. Я открыла первый ящик и не глядя засунула руку, пытаясь на ощупь найти небольшую коробочку. Как назло, там было все, что угодно, только не таблетки: тонкие газеты, салфетки, какие-то документы. Я с раздражением схватила охапку ненужных бумаг и кинула на пол. Наконец рука нащупала тонкую пластинку с мелкими таблетками. Я с щелчком открыла одну и мигом бросила в рот. На столе стоял наполовину наполненный графин с водой, и я, не раздумывая, запила горькую капсулу. Во рту повис какой то кислый, тошный привкус, от которого хотелось побыстрее избавиться. Я сомневалась в том, что вновь смогу уснуть, а проверять даже и не хотелось, поэтому медленно зашагала на свою кухоньку, на ходу стягивая с себя влажную ночнушку и меняя на футболку. Я мысленно корила себя за то, что вновь сорвалась, что вновь проглотила эту проклятую таблетку. Как только начало казаться, что все постепенно налаживается, снова кошмар. Или эти бессмысленные видения. Я начла бояться сама себя. Кому не расскажи – упекут в местный дурдом. Об этом лишь знал мой психиатр, он то мне и назначил этот препарат. Да, в какой-то степени он помогал. Кошмаров становилось меньше, видения были не такие яркие, а крики в голове на какое-то время затихали. Но в то же время с таблетками я ощущала себя просто сосудом: без эмоций, без чувств, без страхов. Это было угнетающее чувство, удушающее изнутри. Я вроде бы и работала, гуляла, пыталась вести нормальный образ жизни, но вместе с этим как будто бы просто существовала. Без любви, без ненависти. С звенящей пустотой внутри. Я открыла деревянное окно в кухне, чтобы пустить свежий, прохладный воздух вовнутрь. Оно со скрипом распахнулось, подхватываемое дуновение сентябрьского ветра. Несмотря на ранний час, улица Хейсвилла, моего небольшого городка, уже жила своей жизнью. Со второго этажа были слышны негромкие разговоры молодых людей, только возвращающихся с ночной тусовки, или тех, кто-то наоборот уже спешил на работу в это, еще не пришедшее, воскресное утро. Слабые лучи холодного солнца только только начинали выглядывать из-за желтеющих деревьев, растущих прямо у моего окна. Маленькие воробушки шустро скакали по тонким, костлявым веткам клена, что-то тихонько чирикая. Где-то из частного сектора слышался неугомонный лай домашней собаки, которая, кажется, ни на минуту не успокаивалась. Я заварила себе крепкий кофе, даже не разбавляя молоком, как это делала обычно. В холодильнике лежал вчерашний сэндвич с курицей, рискующий испортиться, если его сегодня не употребить. Я аккуратно сняла с него пленку и положила на тарелку. Мой завтрак длился недолго. С неудовольствием я жевала сухую булочку и запивала обжигающим и горьким кофе. После душа стрелка часов показывала уже около шести утра. На работу в библиотеку можно будет подойти и пораньше. Нужно будет разобрать много архивных документов и распределить их по полкам, как раз освобожусь к вечеру. Я достала из шкафа белую рубашку и костюм цвета шоколада: короткую юбку и пиджак. Вместе это отлично сочеталась. На ноги натянула невысокие черные каблучки. Далеко не все работники библиотеки так одевались, из-за чего я часто ловила косые взгляды из под толстых очков престарелых женщин, работающих в том же архиве. Но мне было все равно, не смотря на все мои проблемы, я любила одеваться красиво. Это было то, что приносило мне хоть какую-то повседневную радость. Я взглянула в зеркало в тесном коридоре. В своих чертах лица я всегда видела свою бабушку в молодости: выраженные скулы, бледная кожа, густые черные волосы, такие прямые, что не держали ни одну укладку; и большие голубые глаза. Это был не небесный голубой, не голубой цвета холодного океана, а очень странный серый оттенок с бледной примесью. Этот цвет можно было сравнить с цветом глаз пожилого человека: что утратили свой блеск и искру, что побледнели от увиденного за всю жизнь, что не видят свет дальше. Иногда от этого становилось не по себе, но я смахивала все на генетику.

…

Передо мной лежали высокие стопки бумаг, которые ожидали сортировки. Так как я пришла самая первая, то первым делом включила свет во всем помещении. С тихим треском загорелись зеленые лампочки на столах в читальном зале, вспыхнул и основной свет, который освещал многочисленные полки с книгами и журналами. Это была скорее библиотека при городском архиве. Тут копились новости с далеких лет и пылились еще столько же. Тем не менее, мне тут нравилось, хоть и больших денег тут никогда не было. Здесь всегда спокойно, вся городская суета оставалась за дверями этого большого исторического здания. Было несколько читальных залов, но я заведовала лишь одним. Относительно небольшим, но достаточно часто пользовавшимся популярностью у студентов и журналистов. «Охотничий сезон 1999 год» гласил пестрый заголовок потрёпанной газеты. На главной странице напечатана большая фотография туши лося и довольного лица охотника. Я без интереса пробежалась глазами по стершимся буквам и, закрыв газету, сунула ее в отсек под названием «Новости Хейсвилла 90-е годы». Для каждого старого документа или журнала был свой отсек. Если что-то попадет не туда – можно считать, что пропало. Ведь объемы были по-настоящему большими. — Доброе утро! – послышался сзади мужской голос. Я слегка вздрогнула от неожиданности и резко развернулась, случайно сшибая рукой стопку документов. — Ох, извините, что напугали! — передо мной стояли два высоких парня. Один, что был длиннее другого, принялся мне помогать поднимать упавшее документы. — Здравствуйте — вежливо, но с некоторым недоверием ответила я, оглядывая их двоих. Оба были взрослые, не похожи на студентов. Да и это явно не кто-то из местных журналистов, их всех я знаю лично. От них чувствовалось что-то необычное. Как будто не от мира сего были. — Хм, позвольте представиться – начал тот, что пониже — Джеймс Паттерсон — он показал на себя — и Майкл Тейлор. Мы приезжие журналисты. Пишем статью в крупном журнале о недавнем происшествии в вашем городе. Две пары зеленых глаз изучающее смотрели на меня в ожидании. А внутри все больше и больше холодело. Я сразу поняла, о чем они. За последние две недели произошло аж два убийства молодых людей. Обе жертвы были молодыми, подающими надежду людьми с большим будущем. Обе без признаков насильственной смерти, но с выжженным знаком в виде небольшого завитка. К сожалению, этот знак был мне до боли знаком. Руки неосознанно сжалась, пальцы все сильнее впивались в ладонь, оставляя болезненный отпечаток от ногтя на коже. Дышать вдруг стало снова тяжело и больно. — И что вы хотите? Неужели полиция не дала вам нужные материалы? — слегка резко спросила я, стараясь не смотреть в их глаза. Парни переглянулись между собой, будто в немом диалоге. Будто заметили что-то необычное, что невозможно уловить невооруженным глазом. — Мы нашли упоминание, что у вас, Элида Миллер — тот, что с короткой стрижкой сделал протяжный акцент на моем имени, давая понять, что он знает, кто я — есть записи местной полиции и фото из старой хроники 1937 года, где тот же символ, что выжжен на недавно убитых, найден на теле мужчины, умершего при странных обстоятельствах. Сердце бешено застучало в груди, раздаваясь глухим стуком в ушах. Мне хотелось поскорее исчезнуть из поля зрения этих изучающих глаз, которые, кажется, замечали все. Я старалась не думать об этих убийствах, не читать новости об этом, не работать с полицией. Но, видимо, сама судьба вновь и вновь сводит меня лоб в лоб с этой чертовщиной. — Пройдемте за мной. — я торопливо развернулась, лишь бы не глядеть на них, и направилась по узкому проходу к нужному стеллажу. Парни тяжелыми шагами последовали за мной. Глазами я нашла нужную полку – «Материалы преступлений 1930-ых». Пальцами аккуратно, но быстро перебирала тонкие папочки с хрупкой, пожелтевшей бумагой. В этом отсеке особенно пахло какой-то старостью и пылью, ведь данные материалы одни из самых древних. Движения у меня были осторожные, ведь одно легкое неверное касание могло бы повредить документы. Наконец я нашла нужную папку. На мгновение задумавшись, я достала ее и протянула парням. Именно эти бумаги были давно тщательно изучены мной. в одно время, пытаясь разобраться с ситуацией, я рассмотрела каждую фотографию, прочла каждую статью по этому делу, но это мне совершенно ничего не дало. Высокий взял у меня папку и раскрыл ее. Они молча рассматривали фотографии и иногда переглядывались. Я наблюдала за их реакцией, пытаясь понять, что они из себя представляют, что на самом деле ищут на страницах этих документов. Я буквально физически ощущала, что-то нечистое от них. — Можем ли мы изучить документы у себя в офисе? – спросил короткостриженый. — Нет. Это важные для следствия файлы, и мы не можем передавать их посторонним лицам. – резко отрезала я. Конечно, все, что храниться тут можно было под расписку взять и ознакомиться в других местах, но эти двое мне не нравились. — Вот как…— недовольно и с явным раздражением проговорил он — Хотя бы сфотографировать можно? – он внимательно посмотрел на меня своими оливковыми глазами. Я слегка задумалась. Было бы наглостью отказать в такой мелкой просьбе. — Нет. Он вновь нахмурил брови и резко захлопнул папку, из которой еле заметно полетела пыль. Я выпрямила спину и взглянула на него, хоть и было максимально не по себе, я держалась уверенно. Я пыталась игнорировать подрагивающие коленки и с болью сжатые в кулак ладошки. Вдруг они ищут таких, как я. Вдруг они ищут меченных. — Странные у вас правила, не находите? – он скрестил руки на груди – в других городах такого нет. — А у нас так. – спокойно ответила я, стараясь смотреть прямо ему в глаза. — могу еще чем-то вам помочь? Он тяжело вздохнул и протянул мне папку. — Хм, может быть поделитесь своими мыслями касаемо этой ситуации? — глаза у него были ехидно прищурены, в голосе слышалась издевка. Словно он знал что-то. Знал что-то обо мне. По спине пробежались мурашки. — Я что похожа на криминалиста? Или полицейского? К чему вам мое мнение? — отрезала я. Парень отвел взгляд и исподлобья взглянул на напарника. — Что ж, хорошо – он уже развернулся к выходу, но вдруг бросил в след — И да — на его лице вновь блеснула эта непонятная, саркастическая улыбка — Как бы вам помогать не пришлось. Жестом он позвал за собой второго парня, и они зашагали вдоль прохода. Я слега опешила от этих слов, от этого визита в целом. Я так и стояла, глядя им в след, глядя, как закрывается дверь, как он сквозь стекло вновь взглянул на меня. Я медленно выдохнула и спиной оперлась на книжный стеллаж, глядя на проклятую папку у себя в руках. Может и стоило им ее отдать? Может стоит вообще ее сжечь? Уничтожить любые упоминания об этих убийствах, чтоб наконец ушло гнетущее чувство опасности, которое возможно дышит мне в спину. Ведь вдруг когда-то и я буду на страницах этих криминальных хроник. Фото моего тела будут также внимательно изучать. Изучать метку на моем плече. Я зажмурилась, отгоняя от себя эти мысли, страх и желание уехать отсюда как можно дальше. Медленно зашагала к своему рабочему столу и вновь села на стул, пытаясь вникнуть в написанное на обложках журналов. В голове все было перепутано, но я заставила себя сосредоточиться на работе, пусть и она совсем не отвлекала, а скорее была фоном моих мыслей.

…

За окном уже давно стемнело, а из щелки свистел осенний ветер. Сна не было ни в одном глазу. Я сидела на кровати, опираясь спиной на стенку, и прижимала ноги к груди. Какое-то время просто смотрела в пол, прислушиваясь к оглушающей тишине. Ее нарушал лишь крик соседей сверху, которые в пьяном угаре опять что-то не могли поделить между собой. Что-то не давало уснуть, не давало отключиться и погрузиться в забытие. Как будто я не могла больше сидеть на месте и ничего не делать. Я чувствовала жгучее желание что-то сделать, хоть как то помочь себе. Вместе с этим одна лишь только мысль об этой секте (или что это на самом деле) вселяла в меня животный страх. Я искренне не понимала, что происходит вокруг, и почему я так остро чувствую свою причастность к происходящему. Рука потянулась к мобильнику. На душе было волнительно. Я открыла карту города. Так как в свое время я очень тщательно изучала обстоятельства последних убийств, я знала, где конкретно произошло последнее. Это был давно заброшенный парк на окраине города. Нельзя было его назвать неприступным лесом, но весь ландшафт давно зарос. Поэтому ночью там ошивались лишь оголтелые подростки, разбивая бутылки из под пива или другие различные маргиналы. Последний труп нашла женщина, когда совершала утреннюю пробежку по этому парку. Место убийства представляло собой нечто странное: бездыханная жертва лежала в пепле, хотя никаких признаков огня не было; на земле был высечен огромный знак вихра. Точно такой же, как и метка у жертв. В поисковую строку я вбила название парка. Я жила не так далеко от пригорода, поэтому пешком вполне можно было дойти до полуночи. Пальцами я приблизила его и посмотрела масштабы. На самом деле он был куда больше, чем я его себе представляла. Но я точно имела представление к какому месту необходимо прийти, поэтому заблудиться не боялась. На каком-то адреналине я встала с кровати и стянула с себя пижаму. Вместо нее надела черные джинсы, футболку и серую толстовку. Непослушные волосы забрала в высокий хвост. Я делала все быстро, не оставляя себе шанса передумать или позволить страху преодолеть меня. Хотя, бесспорно, страх безумно давил, душил практически на физическом уровне. Но я не могла дать ему и тут обыграть меня. Вновь забиться в угол, ожидая самого худшего. Или сейчас или никогда – мысленно сказала я себе и пихнула наушники в уши, чтоб хоть как-то заполнить тишину внутри себя. Конечно, можно было сходить туда сутра, после пробуждения, но, думаю, на утро от моей решимости не останется и следа. Я быстрыми шагами спрыгивала с подъездных ступенек и наконец оказалась на улице. Прохладный воздух одновременно трезвил и дурманил, наполняя и охлаждая легкие. Изо рта вырывался прозрачный пар, который моментально улетучивался в темноте. Мелкие камушки хрустели под ногами на тускло освещенной дороге. Лишь изредка тут проезжали машины, не говоря уже о людях. У света одиноких фонарей собрались кучки маленьких мотыльков, которые тихо шуршали крыльями. Небо уже было по-настоящему осеннее: с тяжелыми черными тучами; с холодным синим оттенком и мрачной оранжевой луной, безлико выглядывающей из-за тучи. Она тоже служила неким фонарем, но свет у нее был жуткий, с красноватой тенью. Она словно предупреждала о чем-то зловещем. Или может быть была участницей этого? Я уверенно шагала вдоль шоссе, сильнее укутываясь в кофту. Желание развернуться все больше усиливалось, но я пыталась не слушать кричащий внутри меня голос. Наконец я остановилась прямо у пожелтевшей арки, ведущей в полную темноту. «Quiet alley» - гласила ржавая вывеска над аркой. Она вся заросла цепким вьюном, который продолжался даже на земле. О мысли о том, что туда нужно идти, побежали мелкие мурашки. На территории не только не было ни одного фонаря, но все дорожки давно заросли. Я сняла наушники и, оглядываясь по сторонам, зашагала внутрь. Листья шумно шуршали под ногами, поэтому тот, кто тут возможно есть, уже наверняка услышал меня. На телефоне я включила тусклый фонарик, который хоть как-то освещал мой путь. Голые острые ветки кустов цеплялись за одежду. Какие-то заросли приходилось раздвигать руками, царапая белую во тьме кожу. Из-за кустов то и дело вылетали мелкие птички, с каждым разом пугающе нарушая звенящую тишину этого мертвого места. Меня удивило то, насколько уверенно я шагала. Будто точно знала на инстинктивном уровне, куда именно идти. Словно невидимая рука вела меня все дальше и дальше. С каждым метром я все сильнее ускорялась, ощущая, что совсем близко. Это было странное чувство родства с этим местом, будто что-то из глубины души меня вело именно сюда. Дыхание сбилось, и я, запыхавшись, жадно глотала воздух. Я оказалась на небольшой полянке, и что-то внутри приказало остановиться. Я аккуратно огляделась и осветила телефоном пространство. По телу ходила неприятная мелкая дрожь то ли из за страха, то ли из за адреналина, который гулял в крови. Посредине полянки из под земли рос толстый пень. На земле вокруг него еще можно было разглядеть очертание той метки, что красовалась у меня на плече. На дрожащих ногах я присела, освещая фонариком рваные царапины на земле. Диаметр метки был около полутра метра. Я аккуратно коснулась кончиком пальца холодной земли и зажмурилась. Но, вопреки моим ожиданиям, в голове был полный штиль. Ни одной мысли, ни одного видения. Совсем ничего. Вдруг где-то за спиной вдруг послышался какой-то навязчивый шорох. Я моментально вскочила с земли и, оглядываясь вокруг, попятилась назад. Звук был словно отовсюду, изо всех сторон одновременно. Глаза испуганно метались от одного дерева к другому, но вокруг была лишь ослепляющая темнота. По мере приближения звуков ко мне, стали различимы и тихие голоса. С каждым моментом они становились все ближе и ближе, практически эхом раздаваясь по всей территории. Время тянулось мучительно медленно, раздаваясь бешенными ударами сердца в ушах. Тело словно парализовало от страха. Вскоре голоса стали слышимы совсем рядом. Я, словно очнувшись от гипноза, дрожащими руками убрала телефон в карман и бегом помчала к толстому и высокому дубу неподалеку. Ноги не слушались, но в голове было только: «Беги!». Пытаясь угомонить дыхание, я плотно прижалась спиной к стволу дерева, кажется, не в силах пошевелиться. Ладошки вновь сжались в кулаки, со всей силы впивая ногти в кожу. Я не могла различить, что именно говорят голоса, но они точно принадлежали мужчинам. Я замерла, прислушиваясь. Они только вышли на ту самую полянку, тоже освещая все фонариком. Мой взор устремился на небо. Я молилась всем богам, лишь бы они не увидели мой силуэт в тени. Тучи, давно унесенные ветром, обнажили яркие звезды, тонкими лучами пронзающие мои глаза. Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю, лишь бы не присутствовать тут. Вдруг пронзающим звоном заиграл рингтон мобильника. Предательский телефон ощутимо завибрировал в кармане. Я моментально засунула руку в карман кофты и нажимала на все кнопки подряд, лишь бы этот аппарат замолчал. Наконец вновь повисла тишина. Не было слышно ничего: лишь шум машин, спешивших куда-то по шоссе у парка, лишь тихо курлыкающая сова в недрах деревьев. Не было слышно и голосов. Ко мне сию минуту пришло осознание моего положения, и я вновь замерла, ожидая чего угодно. Я начла слышать, тихие аккуратные шаги за спиной. Все. Это был конец. Теперь, видимо, это будет место еще одного убийства. Кровь стучала в ушах, а глазах, кажется, все больше темнело от страха. Высокий, плечистый силуэт возник прямо передо мной, направляя на меня пистолет. Перед глазами была лишь темнота, лица было не видно, и я решила действовать. Не прошло и секунды как я с силой ударила черный силуэт в пах. Мужчина пошатнулся и закряхтел. Затем, недолго думая, я нанесла второй удар по лицу и, видимо, попала прямо в нос. — Твою мать! — крикнул он, хватаясь за лицо. Глаза перекрыла пелена адреналина, в голове не было ни одной мысли. Весь мозг заполнил животный страх и неоткуда взявшееся желание жить. Как только я развернулась, чтобы дать деру, он навалился на меня, сбивая с ног. — Отпусти! — я брыкалась, пиналась ногами, но мои руки моментально оказались зафиксированы у меня за спиной — Утырок! Пусти сейчас же! Ты вообще знаешь, сколько за это дают! Я тебя засужу, понял!?— кричала я во все горло. Вдруг на горизонте появился силуэт еще выше. Очень знакомый силуэт. Класс, целый клуб самодеятельного маньячества. Тот, что сегодня приходил ко мне за криминальной хроникой. Он включил фонарь и направил прямо на меня. От яркого света в глазах все поплыло, и я зажмурилась. — Ты чего творишь, Дин!? — удивленно спросил он. — Учу девчонку хорошим манерам. Что смотришь? — злобно произнес голос надо мной — Тащи веревку! — Зачем? Это же та из архива. — И что? Она мне нос чуть в спину не вогнала! Делай, что говорю, Сэм! И побыстрее! — Боже, что за день… — устало проговорил тот и развернулся. Тут все встало на свои места. В голосе возникли события сегодняшнего утра. Эти двое, которые сразу мне не понравились. Вспомнились их изучающее и внимательные глаза, подозрительные расспросы. В груди вместо страха вспыхнула волна злости. На секунду я замерла, но потом начла брыкаться с новой силой. — Это вы! — орала я — Никакие не журналисты, я так и знала! Извращенцы! Отпусти меня сейчас же! — я со всей силы била его по спине ногами, но тот сидел безмолвно, молча терпя каждый удар — Помогите! Вдруг рот мне плотно закрыли ладонью, прижимая к лицу, кажется, со всей силы. Он тихо мне над ухом прошипел: — Да заткнись ты уже наконец…. Ни прошло и двух минут, как подошел его напарник. Несмотря на мои мычания и сопротивления, руки мои обмотали грубой, колющей веревкой, которая при каждом моем движении, кажется, царапала кожу докрасна. Лодыжки вскоре тоже были тщательно связаны. Внутри кипела только ярость. Это был уже не страх, не желание исчезнуть, а желание подняться и ударить чуть сильнее. Дрожь по телу только усилилась, а глаза беспомощно гуляли сверху вниз, глядя на этих двух громил. Один из них, судя по разговору – Сэм, аккуратно поднял меня и усадил на землю, опирая спиной на дерево. Я злобно глядела вокруг, уже не сопротивлялась и не крича, а лишь наблюдая, что будет дальше. Тот, что удерживал меня, также с раздражением рассматривал меня, держа окровавленный бинт у своего носа. Второй же с некотором сочувствием и жалостью взглянул на меня, присев на корточки, чтоб быть на ровне со мной. — Кто вы такие? — резко спросила я, обращаясь скорее к Сэму — и не надо мне затирать про журналистов, пожалуйста! — мой голос иногда срывался на крик, но я старалась это контролировать. Он вздохнул и опустил взгляд, будто формулируя свою мысль. Сейчас, в лесу, они выглядели совсем по-другому: без этих строгих костюмов, без криво завязанных галстуков, без напущенной деловитости. В простых клетчатых рубашках и темных джинсах. Затем он вновь поднял на меня свои зеленые глаза. Я сразу же ответила на взгляд. Внутри что-то замерло, словно ушли все остатки страха. Словно пришло понимание, что в нем нет зла. В этих глазах нет тьмы, нет ничего чудовищного и животного. Я аккуратно выдохнула, не разрывая контакт. — Мы расследуем эти убийства — ответил парень. Он хотел что-то добавить, но тут его перебил его друг: — А может ты, дорогуша, ответишь, что ты тут делала в такой час? – он подошел на пару шагов ближе, вглядываясь в глаза — А? На месте убийства? Может ты как то причастна? — агрессивно нападал он. — Дин! — тихо сказал Сэм. — Что? Она ведьма, Сэмми! Ты что не понимаешь? — он закатил глаза и выкинул бинт в кусты, вытирая остатки крови — Наверняка возглавляет эту секту, или культ… Что бы это ни было. — он вновь отвернулся и сделал пару шагов назад. Я нахмурила брови, переваривая информацию. — Да вы психи…Просто больные на голову — тихо проговорила я. Сэм вздохнул и вновь взглянул на меня. — Скажи, что ты тут делала сегодня? Зачем приходила сюда? — тихо спросил он. Я опустила взгляд, пытаясь понять, как мне ответить на этот вопрос. В голове не было ни одного адекватного варианта. Я только хотела открыть рот, чтобы что-то сказать в свою защиту, как тут виски резко пронзила колющая боль. — Ах! — вскрикнула я, зажмуривая глаза. Перед взором все поплыло, на веках, кажется, отпечатывались яркие пятна. Боль была просто не выносимая настолько, что я согнулась пополам. Сейчас все потеряло смысл. Перед глазами снова уже знакомая картина. Высокий человек в темной мантии стоит перед худым мужчиной. Глаза наполнены животным ужасом, но жертва не может двинуться. Он стоит прямо перед ним, готовый умереть в этот момент, мысленно прощается с жизнью. Человек в мантии касается груди своей жертвы. Тот кричит от ужаса и боли, в момент пронзающей его тело, словно острые холодные лезвия. Рука человека в мантии загорается ослепляющим голубым светом, словно что-то всасывая из своей жертвы. Словно высасывая жизнь, душу, чувства, воспоминания, радость. Оставляя лишь холодную оболочку. Рука вдруг заходит глубже в грудь, будто проходя сквозь нее. В следующую секунду жертва замертво падает на холодную землю. А в старой, морщинистой руке у человека оказывается красное, пульсирующее сердце. Оно излучает теплый розовый свет, будто сохранило все хорошее, что было в человеке. В следующее мгновение боль резко отпускает, а мои глаза влажные от слез вновь распахиваются. Снова видение. Только в два раза ярче, насыщеннее. Я физически прожила это. Будто сама умерла там. Дрожь с новой силой охватила тело, а из глаз медленно покатились обжигающее слезы. Я будто не могла вдохнуть полной грудью. Что то мешало, будто какой-то ком в груди. Я вновь облокотилась спиной на дерево, устремляя взгляд вверх, мысленно успокаивая себя и игнорируя взволнованных парней, глядящих на меня. — Элида? – осторожно спросил Сэм. Но я не отвечала, я пыталась справиться с собой. Это просто ведение. Просто обострение расстройства. Но почему же мужчина так похож на погибшего здесь? Почему оно возникло именно сейчас? Я мысленно проклинала себя за это. За то, что мне приходится это видеть. — Что ты видела? — вновь спросил он. Я медленно опустила на него взгляд, пытаясь что-то рассмотреть в его взгляде. Что же это? Беспокойство? — Видела? — я тяжело вздохнула — Просто мигрень — соврала я — У меня больная голова. Дин вновь хотел сказать что-то колкое, наверно, хотел назвать меня ведьмой, но Сэм жестом приказал ему замолчать, внимательно глядя на меня. — Нет, это была не головная боль, так? Поверь мне, я знаю, что это было. Лишь потому, что сам проходил через это. Видения, да? – он говорил тихо, но уверенно, очень убеждающее, словно гипнотизируя — Элида, расскажи нам. Мы тут для того, чтобы помочь. В груди что-то затрепетало. Быть может мое первое мнение было ошибочно о них? Потому что сейчас я ощутила какую-то невидимую связь между нами. Одна боль? Одна цель? Я не знала, но что-то внутри расслабило мои мышцы. — Развяжите меня — тихо попросила я, на что практически не встретила никакого сопротивления. Сэм послушно достал из кармана небольшой нож и одним движением разорвал веревку, сковывающую руки, а затем и ноги. Я с облегчением размяла запястья, но сил встать с земли, кажется, не оставалось. Я осторожно вытерла влажные глаза. — Она же сейчас удерет, Сэм — уже как-то равнодушно сказал тот парень, но, встретив, суровый взгляд Сэма, закатил глаза и развернулся. — Я тебя слушаю — сказал он. Я беззащитно посмотрела на него сверху вниз и, не вставая с холодной земли, начала. — Я знаю, это может показаться странным, но… Я рассказала практически обо всем. О своих кошмарах, о видениях, которые происходят перед чьим-то убийством, о силуэтах в темных мантиях, чьи голоса мне периодически мерещатся и о своей красной метке. Рассказала без тени страха, без тени сомнения и с легким равнодушием. Кажется, мне было уже все равно, кто они такие и что хотят. Хотелось скинуть этот тяжкий груз со своей спины, хоть с кем-то поделиться. В глубине души я надеялась, что жизнь меня больше никогда не сведет с этими двоими. Краем глаза я заметила, что и Дин заинтересовался моим рассказом, хмура глядя в мою сторону. — То есть видения происходят перед убийством, правильно? — спросил Сэм. — В основном – да — я пожала плечами — Сейчас я увидела того мужчину, что умер тут недавно. — Затем я внимательно посмотрела в их лица и чуть помедлив, спросила — Кто вы? Они переглянулись, будто советуясь с друг другом на счет того, стоит ли мне рассказывать. Я в ожидании ответа вопросительно глядела то на одного, то на другого парня. Молчание, кажется, длилось целую вечность, от интереса и адреналина все внутри горело. — Мы спасаем людей. Убиваем зло — Дин начал первый, уперевшись спиной на дерево — А то, что орудует тут, точно зло. Я вопросительно посмотрела на него. — Вы типа следователи? — спросила я. — Ну не совсем — усмехнулся Сэм — Мы охотники. Охотники на нечисть. Я озадаченно уставилась в землю. Я не могла сказать, что у меня был шок, но холодок все-таки пробежал по спине. Я предполагала все это время, что все, что происходит – нечто сверхъестественное, необъяснимое. Эти короткие слова только как-то резко, почти ошеломляюще подтвердили все мои догадки. Да куда уж там, я же пришла на место преступления лишь для того, чтобы почувствовать нечто именно здесь. И в итоге получила свое. От этих мыслей становилось жутко, по телу вновь пробежала мелкая дрожь, которая словно приводила в чувства. Наконец я подняла взгляд на парней, ожидающих моей реакции. Я почти была уверена, что они думали, что я отреагирую куда более бурно. Но я лишь тяжело вздохнула и спросила: — Тогда скажите мне — голос слегка дрогнул, а поперек горла встал ком — я в опасности? Парни вновь переглянулись, обдумывая, что сказать. — Если бы мы знали, что это такое — начал Дин — Мы повидали много тварей, уничтожили множество духов, вампиров, оборотней и прочей ереси… — он пожал плечами — Но это нечто иное. Что то странное. Это уже третий город, где происходят такие убийства, и мы не можем пока найти ни одной зацепки. В моменте я почувствовала себя в каком-то фэнтези-ужастике, это было до безумия нелепо и странно. Вампиры, оборотни…все это для меня было лишь на экранах телевизоров, в голове не укладывалось, что все эти существа – часть нашей реальности. На мгновение я почувствовала себя сумасшедшей. — Ты – наша единственная зацепка — поправил Сэм, глядя прямо на меня. — Боюсь, я вам ничем не смогу помочь… - ответила почти сразу я — я знаю не больше вашего. — От тебя нам много и не нужно — уточнил Дин. Я аккуратно встала на ноги, которые до сих пор слегка дрожали. Я была словно во сне, все казалось таким нереальным, ненастоящим. Но вместе с этим так легко я приняла всю информацию о сверхъестественном, наверное потому, что в глубине души всегда знала, что то, что происходит, заходит за рамки моей реальности. Тело слегка шатало, я была будто пьяна. Тем не менее я отряхнула джинсы сзади и выпрямилась. — Что мне делать? — я старалась выглядеть спокойно, уверенно, но, кажется, бегающие глаза выдавали мой страх. — Для начала тебе нужно домой. Чай с ромашкой и хороший сон — начал Дин, с какой-то неуловимой насмешкой. Даже сейчас он как будто бы смотрел на меня сверху вниз. Сэм взглянул на парня, а потом вновь на меня. — Он прав. Мы докинем тебя домой. Тебе нужен отдых, а дальше уже решим — его слова внушали доверие и уверенность. Глаза с легким сочувствием ловили мой взгляд. — Нет — я замотала головой — я дойду сама. Также как и пришла сюда. — Это не обсуждается — Дин сделала пару шагов вперед и, задержав на мне свой блестящий взгляд, направился по тропинке в сторону дороги — Не в наших принципах бросать даму одну ночью в лесу. Я закатила глаза, но, видимо, спорить с ними и вправду было бесполезно. Я послушно направилась за высокой фигурой парня, шаркая ногами по сухой земле. Мне хотелось поскорее оказаться дома, подальше от этого всего. Хоть я и понимала, что никакие стены не спасут меня от того, кто заточил на меня зуб. Почему я? Я слышала, как Сэм направился следом. Взгляд у меня был мутный, а разум будто затуманен. Множество мыслей проходило свозь голову, но ни одна ни задерживалась. Сил не было, а ноги с каждым шагом становились все тяжелее и тяжелее. Вскоре мы вышли на освещенную редкими фонарями дорогу. Около уже знакомой арки стояла большая черная машина. Обтекаемый черный кузов, блестящий лак, отражающий лунный свет, массивная передняя решетка. Это был невероятно ухоженный и редкий автомобиль, тот самый, глядя на который пешеходы сворачивают головы, чтоб посмотреть на него. Эта машина будто обладала своим характером, неистово дерзким, естественно. Я осторожно коснулась холодного капота, рассматривая корпус. — Это Импала? Какого года? — Спросила я, завороженно глядя на автомобиль. — 1967 — гордо заявил Дин. Сразу стало понятно, чья машина — Моя малышка — он шлепнул ее по капоту и сел в салон, громко хлопнув дверью. — Не обращай внимания — усмехнулся Сэм — он таскается с ней как курица с яйцом. Впервые за день на моем лице заиграла легкая улыбка. Я открыла дверь и забралась на заднее сиденье. Салон внутри был большой и просторный. Я покрутила головой, рассматривая все вокруг. Здесь пахло кожей сидений и свежим ночным воздухом, сочившемся из открытых окон. Вдруг мотор шумно и грозно зашумел, и машина резким толчком повернула на одинокую дорогу. Мы помчались в сторону города. Из окна на меня дул холодный ветер, который трепал волосы и из-за которого приходилось слегка щуриться. Я аккуратно смотрела на парней. Дин был за рулем, а Сэм как-то задумчиво глядел в окно. Мне стало интересно, о чем же они думают, что происходит в их головах. Но спросить я, естественно, не могла. Две такие грозные, задумчивые и слегка уставшие фигуры, с которым я почему-то не испытывала страха. Я в нескольких словах объяснила, как подъехать к моему дому, и уже через некоторое время мы стояли прямо перед подъездом. Я с легкой тоской взглянула на подъездную дверь и притянула к себе свою сумку, лежащую на сиденье. В груди затрепетало зудящее нежелание возвращаться в свои четыре стены, но вместе с этим усталость и сонливость давали о себе знать, я почувствовала, как моргать с каждым разом все тяжелее и тяжелее. — Вот и приехали, Элида — Дин развернулся ко мне. Я медленно перевела взгляд с одного парня на другого. — Что мне делать дальше? — вдруг спросила я, нервно теребя ремешок от сумки. Дин слегка потупил взгляд, видимо обдумывая свои слова, а потом начал. — Ну для начала нужно поспать — наши глаза вновь встретились — А уже завтра на чистую голову мы что-нибудь придумаем. Я медленно кивнула и открыла ручку двери. Слишком много событий произошло за этот день. Ноги зудели, а голова была тяжелая. Я с шумом закрыла дверь, оставаясь совсем одна посреди этой темной ночной улицы. — Добрых снов — сказал Сэм, выглядывая из окна. Я кивнула, и в тот же миг Импала с моторным ревом унеслась куда то в темноту.