Часть 1

Когда их отряд подъехал к вратам Мораннон, все было кончено. С небольшого каменистого пригорка открывалась панорама несостоявшегося сражения - беспорядочно бегущие врассыпную орки и столб багряно-черного дыма там, где стоял Барад-Дур. От сгруппировавшегося в плотный круг войска людей то и дело отделялись небольшие отряды, которые пытались добить удирающего врага, но вскоре оставляли это бессмысленное занятие и возвращались к своим, на ходу перестраивая боевой порядок. Келеборн досадливо скривил губы: - Опоздали. Но, смотрю, и без нас хорошо справились. Твое личное присутствие здесь вдвойне неоправданно, любовь моя. Галадриель до боли в глазах вглядывалась в густой дым, валивший от руин бывшего жилища Саурона. Словно пыталась высмотреть что-то. Или кого-то. На шпильку мужа она безэмоционально бросила: - Поздороваемся с союзниками, раз уже мы здесь. Тронула поводья и, не глядя в сторону царственного супруга, двинулась туда, где полоскались по ветру штандарты Гондора. Лагерь разбили возле ворот. Зачистку внутренней территории решили отложить, пока не уляжется пепел и не рассеется дым. Часы это займет или дни - никто не мог точно сказать. Сейчас на территории Мордора было опасно, и даже не столько из-за оставшихся там врагов, сколько из-за продолжающегося, хоть и вяло, извержения Ородруина и периодически звучащих взрывов. Что именно взрывалось даже гадать не брались - Саурон был известный колдун и алхимик. Гэндальф, Арагорн, Леголас, Гимли и Эомер сидели в шатре владык Лотлориена - свои они не захватили, полагая, что отправляются на верную смерть. Страшный рассказ о битве за Минас-Тирит они излагали сухо, глаза были усталыми. Галадриель кольнуло чувство стыда. В Лориене было достаточно бойцов, чтобы прийти гондорцам на помощь, однако после отправки отряда в Хельмову Падь, где погиб легендарный воин Халдир, Галадриель согласилась с мужем, что слишком расточительно разбрасываться вечными жизнями эльфов в людских сражениях. И только узнав, что объединенное войско гондорцев и рохиррим собирается к вратам Мордора, она настояла на отправке большого отряда под своим личном руководством. Недовольному Келеборну ничего не оставалось, как присоединиться. И, как оказалось, Галадриель была не одинока в стремлении помочь добить Мордор. Спустя полсуток лагерь всполошился от беспорядочной толпы орков, гонимых из Лихолесья, куда те в панике бежали ранее. Дезеориентированные твари были буквально насажены на копья людей, а те, что пытались повернуть обратно к лесу, пали под градом стрел бойцов Трандуила. Сам лесной владыка возглавлял свое войско, восседая на огромном лосе, чьи рога были шириной чуть ли не с торговый тракт. Галадриель недолюбливала чванливого синду, как, впрочем, и он не питал любви ко всем нолдор вместе взятым. Однако, он привез с собой бочонок доброго дортонионского вина и нандорских закусок: сушеных ягод, орехов в меду, острых сыров с зеленью и сушеной оленины. Отца его, Орофера, Галадриель знавала еще в бытность свою в Дориате, при дворе Мелиан и Тингола. Тот был суровый воин, а вот сын его - неисправимый сибарит. Даже в военных походах он умудрялся окружать себя роскошью и комфортом, насколько это было возможно. И, конечно, никакая броня не помешала ему вдеть в уши драгоценные бирюльки, к коим он питал поистине гномью страсть, при том, что гномов терпеть не мог. Галадриель не смогла удержать улыбку, вспомнив, как эту страсть высмеивала Лютиень: «Могучий Ороферион, сверканьем цацок ты пленен». Трандуил багровел от злости, а родители его пытались обратить все в шутку и превозносили ратные подвиги юного лорда. Они не оставляли надежду сосватать сына к дориатской принцессе. Тогда никто, в том числе Тингол и даже проницательная Мелиан, не подозревали, что прекрасная Лютиень тайно встречается с дерзким бородатым воином-эдайн из рода Беора. Ох уж эти бороды мужчин-эдайн. Галадриель помнила, как мягки они на ощупь, когда только начинают отрастать и нежно курчавятся на молодом лице... Тряхнув головой и отогнав ненужные воспоминания, она подняла бокал: - За вашу победу, храбрейшие и благороднейшие из эдайн! Вино и еда растопили лед, из лиц ушла обреченность. Гэндальф, отвлекшись на зелетевшего с шатер мотылька, просиял и поднял тост: - За наших маленьких героев! Они живы, орлы отнесли их в Минас-Тирит в палаты целителей. Настроение окончательно поднялось у всех присутствующих, а в разгар застолья в шатер ввалился запыленный и усталый от многодневной скачки верхом владыка Имладриса. - Элронд, ты тоже опоздал, как и мы, - Келеборн обнял зятя и вручил ему полный кубок вина. - Эти герои слишком быстры, а мы слишком стары, чтобы тягаться с ними. - Я снялся с места, как только до меня дошла весть о битве у стен столицы Гондора, - Элронд с благодарностью принял чашу и в три глотка осушил ее, прокашлялся и рассмеялся: - Ты прав, дорогой друг, нам пора на свалку истории. - Ну если Валинор можно назвать свалкой, - рассмеялась Галадриель и нежно обняла мужа своей дочери и старого боевого товарища. Они ели, пили, говорили, смеялись, грустили, пели и снова говорили почти всю ночь. А под утро даже смогли заснуть спокойно, впервые за много месяцев, несмотря на редкий грохот со стороны бывшего Барад-Дура. Наутро, наскоро приведя себя в порядок, собрались на совет и решили, что пора ступить в оскверненные земли. Ородруин утих, свежий ветер развеял дым, и небо, бывшее раньше красным от колдовства и копоти мордорских кузниц, стало наливаться здоровой синевой. Элронд пытливо взглянул на Галадриель и спросил просто: - Что ты чувствуешь? Она невольно приложила ладонь к груди, туда, где долго не заживала глубокая рана от проклятой короны. Долго молчала, будто вглядываясь внутрь себя, прислушиваясь к ощущениям. И, наконец, ответила так же просто: - Его там нет. Его нигде нет. Похоже, это действительно победа. Если кому-то и послышалась легкая нотка печали в голосе владычицы Золотого леса, то ее отнесли к скорби о тех, кто вырвал эту победу ценой своих жизней. И лишь Элронд понимающе вздохнул и сказал: - Тем не менее, нельзя терять бдительность. Саурон не один сидел в своем замке. Даже если все орки разбежались, там могут оставаться верные Тьме люди - их стоит опасаться. ___