Глава 3. Правила выживания

Утро начиналось не с будильника, а с взвешивания. Не с протяжной, сладкой мелодии, вырывающей из сна, а с холодного, бездушного взгляда на электронные цифры, высвечивающиеся на маленьком экране под плиткой ванной. Мила задерживала дыхание, вставая на весы босыми ногами, стараясь распределить вес равномерно, как будто от этого что-то могло измениться. Семьдесят один килограмм триста грамм. Цифры пылали в полумраке, как приговор. Правило выживания №1: Никогда не взвешиваться на полный желудок. Или после питья. Или с мокрыми ногами. Всегда — сразу после пробуждения. Только так можно получить «чистый», «честный» результат. Она сошла с платформы, словно с эшафота, и подошла к зеркалу. Внимательно, с пристрастием, изучая свое отражение при тусклом свете. Вот здесь, на бедре, вроде бы чуть плотнее. А здесь, на животе, складка кажется глубже, чем вчера. Щеки слишком круглые. Подбородок недостаточно четкий. Мысленный монолог был привычным, отточенным, как мантра самоненависти. Правило выживания №2: Ежеутренний осмотр — обязателен. Нужно знать своего врага в лицо. Всегда быть начеку. На кухне пахло кофе и овсянкой на воде. Мама, Елена Викторовна, уже сидела за столом, идеальная и собранная с самого утра, с свежим макияжем и в спортивном костюме, который словно никогда не мялся. —Доброе утро, солнышко, — сказала она, не отрываясь от телефона, где она, вероятно, читала очередную статью о здоровом питании или смотрела видео с тренировок. — Каша на столе. Без сахара, без всего. Как ты любишь. Мила села, сглотнув подкативший к горлу комок. Она ненавидела эту безвкусную, склизкую массу. Но Правило выживания №3 гласило: Завтрак — обязателен. Пропускать приемы пищи нельзя. Это приведет к срыву. Надо обманывать организм, кормить его «правильным» топливом, даже если смотреть на него противно. Она медленно, через силу, заставляя себя, ела эту овсянку, чувствуя, как каждый комок прилипает к небу, вызывая легкую тошноту. Мама наблюдала за ней краем глаза, и этот взгляд был тяжелее любого груза в спортзале. —Не забывай, сегодня у нас родительское собрание насчет предварительных результатов ЕГЭ, — сказала мама, откладывая телефон. — Надеюсь, ты готова к тому, что нам озвучат? Математика меня особенно беспокоит. С твоей-то концентрацией. Правило выживания №4: Всегда быть готовой к экзамену. К любому. К экзамену по математике, к экзамену на идеальную дочь, к экзамену на самоконтроль. — Я готова, — тихо ответила Мила, отодвигая тарелку с наполовину съеденной кашей. Больше она не могла. Не физически — морально. —Мила, доедай. Это же сплошные углеводы, энергия на весь день. Ты же потом в зале выложишься, — голос матери стал настойчивым, с легким укором. —Я наелась, — солгала она, вставая и относя тарелку к раковине. Она чувствовала на спине этот колючий, разочарованный взгляд. Правило выживания №5 (самое главное): Врать. Всегда. Говорить «я наелась», когда хочется есть. Говорить «я не хочу торт», когда хочется его до боли в животе. Говорить «у меня все хорошо», когда внутри все разрывается на части. Она убежала в свою комнату собираться в школу, чувствуя привычный, едкий привкус вины на языке. Вины за недоеденную кашу. Вины за свое тело. Вины за свое существование. Утро Артема начиналось с тишины. Глухой, давящей, звенящей тишины, которая была громче любого шума. Он лежал на кровати, уже проснувшись, но не двигаясь, слушая, как за стеной отец негромко, по-военному четко, отдает распоряжения матери на день. Голос был ровным, не терпящим возражений. Правило выживания №1: Не высовываться. Лежать тихо, пока не услышишь, что отец уходит на работу. Лишнее внимание с утра было чревато допросом о планах на день, об оценках, о вузе. Наконец, хлопнула входная дверь. В квартире воцарилась та особая, напряженная тишина, которая наступала после его ухода. Артем поднялся с кровати и первым делом осмотрел свои костяшки. Ссадины затягивались, но были заметны. Фиолетовые и желтые разводы синяка украшали его суставы. Он сжал кулак, почувствовав тупую, напоминающую боль. Правило выживания №2: Скрывать evidence. Все evidence слабости. Он надел темный hoodie с длинными рукавами, хотя на улице было уже довольно тепло. Рукава были его броней, его униформой. На кухне мать, Ольга, молча поставила перед ним тарелку с яичницей и два бутерброда. Ее лицо было обычной маской смирения и усталости. —Костю уже в школу отвела, — тихо сообщила она, принимаясь мыть посуду. — Не опозорь нас сегодня на собрании. Отец ждет хороших новостей. Правило выживания №3: Соответствовать ожиданиям. Всегда. Даже если для этого приходится ломать себя в лепешку. Особенно если для этого приходится ломать себя. — Я знаю, — буркнул Артем, начиная есть. Еда была безвкусной, как картон. Он поглощал ее механически, просто чтобы заполнить желудок, дать телу энергию, которую оно тут же потратит на сдерживание очередной волны беспричинного раздражения. В школе он был тенью. Он двигался по коридорам, избегая столкновений, взгляд устремленный в пол или в телефон. Он отвечал односложно, если к нему обращались. Он был мастером стать невидимкой. Правило выживания №4: Держать дистанцию. Никаких лишних контактов. Никаких приятелей, которые могут задать лишний вопрос. Никаких девушек, которые могут захотеть чего-то, чего он не может дать. И сегодня он особенно старался соблюдать это правило. После вчерашнего, после своего позора в спортзале, он ждал, что на него покажут пальцем. Что кто-то что-то видел, что-то услышал. Но ничего. Одноклассники были поглощены своими делами, предстоящим собранием, сплетнями. Его никто не замечал. И это было одновременно и облегчением, и новой, странной болью. Он был настолько никем, что даже его срыв прошел незамеченным. На перемене он зашел в мужской туалет, чтобы просто постоять в кабинке в тишине, закрыв глаза, пытаясь заглушить нарастающий внутри гул. Он упирался ладонями в холодные стенки, глубоко дыша. В голове прокручивались вчерашние слова отца. «Тряпка. Слабак. Не оправдал». Правило выживания №5: Гасить волну. Всегда гасить ее в зародыше. Глубоко дышать. Сжимать кулаки, пока не заболят костяшки. Уходить. Молчать. Он вышел из кабинки, подошел к раковине, умыл лицо ледяной водой. Вода стекала по его щекам, капала с подбородка. Он посмотрел на свое отражение в потрескавшемся зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, взгляд пустой и усталый. Он ненавидел этого парня в отражении. И в этот момент дверь туалета открылась, и в него почти врезалась она. Мила. Она шла, уткнувшись в телефон, и не заметила его. Она вздрогнула, отпрыгнув назад, как испуганный котенок. Ее глаза, огромные и испуганные, встретились с его взглядом в зеркале. — Ой! Извини… я… — она запнулась, судорожно сунула телефон в карман. Они замерли на секунду в тесном, пахнущем хлоркой пространстве перед раковинами. Воздух сгустился, стал упругим. Вчерашняя встреча висела между ними невидимой, но осязаемой гранью. Правила выживания Артема кричали: «Уйди! Свернись! Сделай вид, что ничего не было!». Но что-то внутри него дрогнуло. Может, это была ее такая же потерянность. Может, память о том, как она не убежала тогда. Он вытер лицо рукавом худи и, не оборачиваясь к ней, глядя в свое отражение, хрипло произнес: —С твоей… с твоей рукой все нормально? Он сам удивился своему вопросу. Он прозвучал грубовато, неловко. Не так, как он представлял, если бы вообще представлял, что когда-то с ней заговорит. Мила смотрела на него, широко раскрыв глаза. Казалось, она не поняла вопроса. —С… с какой рукой? —Вчера. Ты воду роняла. Не порезалась? — он поморщился, поняв, как это глупо звучит. Она медленно покачала головой, и тень улыбки тронула уголки ее губ. Не насмешливой, а какой-то растерянной, почти невероятной. —Нет. Все нормально. Спасибо, что спросил. Она посмотрела на его руку, на рукав, скрывавший синяк. Он почувствовал этот взгляд на своей коже, будто рентген. —А у тебя? — тихо спросила она. — Там… все зажило? Правила выживания Милы, вероятно, кричали ей то же самое: «Молчи! Уйди! Не лезь не в свое дело!». Но она спросила. Артем пожал плечами, делая вид, что это ерунда. —Мелочь. Заживет. Наступила еще одна неловкая пауза. Они стояли в туалете школы, два самых несчастных и одиноких человека на свете, и не знали, что делать дальше. Их правила, их целые системы выживания, не предусматривали такого развития событий. Не предусматривали, что кто-то может спросить. И что кто-то может ответить. — Мне надо… — одновременно начали они и замолчали. —Да, я тоже, — кивнул Артем и finally повернулся, чтобы выйти. — Артем, — окликнула она его у самого выхода. Он обернулся. Она стояла, сжимая ремень своего рюкзака так, что пальцы побелели. —Сегодня… сегодня же собрание? — выдавила она. — Про ЕГЭ. Он кивнул. —Ты идешь? —Ага. А ты? —Наверное. Они снова замолчали. Диалог иссяк. Но что-то уже было запущено. Были перекинуты первые, хрупкие мостики. Спросили. Ответили. Узнали, что другой тоже боится этого собрания. — Ладно, — сказал Артем. — Тогда… увидимся. — Увидимся, — тихо откликнулась Мила. Он вышел в коридор, и странное ощущение не покидало его. Ощущение, что он только что нарушил все свои правила. И что это было не страшно. Было… странно. А Мила еще какое-то время стояла у раковины, глядя на свою абсолютно целую, не порезанную руку, и касалась пальцами того места, где вчера держала бутылку, которую он ей вернул. И впервые за долгое время ее щеки горели не от стыда. А от чего-то другого. От смущения. От неловкости. От того, что кто-то спросил. Кто-то увидел. Кто-то запомнил. Правила выживания дали первую трещину. Очень маленькую, почти невидимую. Но с этой трещины всегда начинается обвал.