1 часть

Я в который раз поправляла мантию, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Сегодня я уезжала в Хогвартс. Но я знала: быть собой и быть Малфой — это две разные задачи.Но никто не видел этого. Для всех я была дочерью могущественной семьи, наследницей традиций. Только близким — брату, Блейзу,Луне,Пэнси и Нотту— позволяла заглянуть в настоящую себя. Ту Аврору, которая умела смеяться, ошибаться,прыгать от радости,плакать,которая любила обниматься и мечтать быть просто…обычной. Утро в нашем доме всегда начиналось одинаково: идеально. Солнечный свет едва касался мраморных полов, а я уже сидела за длинным обеденным столом. Передо мной — безупречно расставленное серебро, чай, блюдо с фруктами. И поверх всего этого — спокойный, но тяжёлый взгляд отца. — Спину ровнее, Аврора, — сказал он так, будто это была не просьба, а закон. Я тут же выпрямилась, ощущая, как ткань платья натянулась на плечах. Мама сидела рядом — изящная, хрупкая на вид, но в каждом её жесте чувствовалась сила. В её глазах мелькнула мягкость, которую видела только я. — Ты вчера хорошо справилась с заклинаниями, — тихо сказала мама. — Но для Малфоев нет слова «достаточно». Есть только «безупречно». Я кивнула. В груди будто что-то сжалось. Я знала: они любят меня. Любовь у нас не была показной — ни лишних объятий, ни громких слов. Но я чувствовала её в мелочах: в том, как отец всегда вставал между мной и чужими укоризненными взглядами; в том, как мама ночью заходила в комнату, чтобы поправить одеяло, думая, что я сплю. Но любовь в нашей семье всегда соседствовала с давлением. — В Хогвартсе будут смотреть не на тебя, — продолжил отец. — Они будут видеть Малфой. Каждое твое слово, каждый твой шаг станет доказательством. Ошибок мы не совершаем. Мир сузился до чашки чая передо мной. Воздух стал тяжёлым, сердце забилось быстрее. Мне показалось, что я не смогу вдохнуть до конца. Это чувство я знала слишком хорошо — тревога накатывала внезапно и беспощадно. Мамины пальцы коснулись моей руки — лёгкое движение, почти незаметное, но именно оно вернуло меня в реальность. — Мы верим в тебя,Аврора, — сказала она. — Но верить мало. Ты должна верить сама. И снова во мне боролось два мира. Их любовь и их требования. Их тепло и их тяжесть. Я знала: они хотят лучшего. Но иногда «лучшее» было грузом, который давил сильнее любого заклятия. Я глубоко вдохнула, подняла голову и улыбнулась так, как учил отец: холодно и безупречно. Но внутри я оставалась другой — той самой девочкой, которая мечтала смеяться громко и бегать босиком по саду. Шаги в коридоре прозвучали резко, и вскоре в дверях появился Драко. Его осанка — как всегда безупречна, взгляд — холодный и собранный,как будто он с утра с кем то сражался. — Доброе утро, — произнёс он сухо, почти формально. — Утречко , — ответила я,улыбнувшись. Мы с братом были похожи — и одновременно были такими разными.Он всегда казался сильнее меня, но его сила была в холоде, в железной выдержке. Я же… я горела быстрее, ярче, но и выгорала легче.Драко никогда не говорил мне «я тебя люблю». В нашей семье такие слова звучали слишком редко, будто были чем-то излишним. Но я знала это по его поступкам.Драко мог дразнить меня часами, подшучивать над моими сумашедшими идеями или тем, что я слишком добрая «для Малфой». Но стоило кому-то другому сказать хоть слово в мой адрес,Драко превращался в того кто убьет любого.Он от всех скрывал свою заботу,ту самую, которую он никогда не позволит себе показать миру, но всегда сохранит для меня. Драко сел напротив, развернул газету и нахмурился. — Опять эти нелепые статьи. Люди верят чему угодно, лишь бы громко звучало, — бросил он, явно раздражённый. Я закатила глаза. — Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь. Иногда лучше просто… — я пожала плечами, — пропустить мимо. Драко поднял на меня взгляд, и на секунду уголки его губ дрогнули — едва заметная тень улыбки. Только я знала, что за этой холодной маской он умел смеяться, умел заботиться, умел быть живым. Мама посмотрела на нас поверх писем и мягко сказала: — Вы двое разные, но именно поэтому дополняете друг друга. Я улыбнувшись опустила глаза в чашку. Иногда мне казалось, что я слишком яркая для этого дома. А иногда — что наоборот, гашу свой свет, чтобы не мешать чужой тени.