Глава 15. Последний выстрел

      Каноэ устремились к острову Ворона под ободряющие крики наблюдателей, а меня накрыла очередная волна воспоминаний.       На сей раз – о моём собственном участии в гонке за Кубок Эдгара Аллана По.       Капитаном нашей команды был Винсент Торп. Вторым пилотом – метаморф по имени Рэй Миллер. Мы с Гомесом попали на борт только потому, что все остальные отказались. Торп уговорил Аддамса, а тот воззвал к нашей дружбе и фактически лишил меня выбора.       В итоге мы вышли вперёд. Гомес грёб сразу за троих. Винсент и Рэй трудились вполсилы. Я беззастенчиво филонил. Однако по мере приближения к цели моя роль резко возросла.       Тогда флаги устанавливали не в сердце острова, у склепа отца-основателя Джерико, а у самой кромки воды. Сочтя это добрым знаком, я воспользовался телекинезом. Просто вырвал флагшток из земли и положил его в каноэ, не сходя на сушу. Тем самым мы сэкономили кучу времени и первыми добрались до финиша.       А спустя сутки Миллер сдал меня директору.       Наш квартет дисквалифицировали. Соревнования провели заново. Победила команда, возглавляемая Мортишей. Гомес радовался, как ненормальный. Винсент целый месяц ходил с кислой миной. Рэю объявили бойкот. Я же навсегда распрощался с греблей.       И всё из-за того, что накануне гонки Франсуаза отвергла ухаживания Миллера.       Правда, поступила она так по моему наущению. Рэй не отличался особым умом, поэтому я посоветовал сестре присмотреться к более перспективному Торпу. Жаль, что у них ничего не получилось.       Толпа вокруг буквально взревела, и я вернулся в настоящее. Каноэ с эмблемой «Невермора» на корме уверенно двигалось в нашу сторону, значительно опережая соперников. Но на середине озера с ним случилось фиаско.       Шапка слетела с головы Аякса. Энид и Агнес вмиг окаменели. Юджин в попытке отвернуться уронил очки и свалился за борт.       – Он не умеет плавать! – завопил Аддамс-младший, бросаясь к озеру.       – Ты тоже не умеешь плавать, Пагсли, – едко сказала Уэнсдей.       Взмахом правой руки я отлевитировал бойкого парнишку на исходную.       – Не надо геройствовать, мистер Аддамс. Это обязанность директора.       Следующим жестом я вытащил Оттингера из воды и водрузил его на каноэ. Петрополус уже надел свою шапку и теперь беспомощно взирал на промокшего насквозь апикинетика.       Ну а райхенбахцы, выбившись в лидеры, успешно пересекли финишный створ.       Я притянул судно с неверморцами к берегу. Юджин кашлял, не переставая. Кто-то из студентов закутал его в принесённый с собой плед.       – Ветер. Я не учёл проклятый ветер. Простите меня, – сокрушался Аякс.       – Всё в порядке, мистер Петрополус, – я потрепал его по плечу. – Никто вас не винит.       К нам пробилась Карла. На её лице застыло причудливое выражение. Смесь тревоги и сочувствия, приправленная ехидством.       – Какая нелепая случайность! – взвизгнула она, не особо стараясь скрыть фальшь в голосе. – Надеюсь, мисс Синклер и мисс ДеМилль скоро придут в себя?       Совершенно алогичный вопрос для той, что руководит академией изгоев.       – Разумеется, – подтвердил я, напялив на себя улыбку. – Знаете, они очень расстроятся, если пропустят оставшиеся этапы турнира…       – Я вас поняла, – снисходительно произнесла Карла. – Продолжим после того, как бедняжки вновь наполнятся жизнью.

***

      Обидное поражение команды «Невермора» в предыдущем раунде придало Бьянке и Бруно спортивной злости. К тому же, они прекрасно осознавали, насколько высока цена ошибки.       Бьянка атаковала соперницу с первых же секунд поединка. Она наносила той уколы точно и быстро, не стесняясь пускать в ход финты. Не ожидавшая подобного напора студентка «Райхенбаха» ушла в глухую оборону, так и не сделав ни одного выпада.       Бруно предпочёл контратаку. Его визави не следил за дистанцией и постоянно открывался. Юсон, технично парируя все адресованные ему удары, тут же переходил в наступление, целясь в различные секторы тела соперника. Наряду с демонстрацией уверенности, он периодически менял темп боя и активно прибегал к провокациям.       В результате второй этап состязаний остался за студентами «Невермора».       Дальше всё зависело от Уэнсдей.

***

      Финальный раунд турнира обещал быть жарким, хотя требовал от участников предельного спокойствия и концентрации.       Сначала за лук взялся студент «Райхенбаха». Ксавье Торп. Он поразительно походил на Винсента, и я в который раз ощутил безграничную благодарность судьбе за дарованный мне третий шанс. Мои сокурсники стали на тридцать лет старше и в большинстве своём обзавелись семьями, а я по-прежнему молод, энергичен и притом наделён возможностью влиять на мировоззрение их же наследников.        В случае с Аддамсами я, вообще, внедрился чересчур глубоко.       Во всех смыслах.       Торп-младший не посрамил фамилию предков, метко послав две стрелы в «десятку» и одну – в зону Х. Уэнсдей придётся несладко.       Но она не спасовала, попав в яблочко дважды подряд.       От безоговорочной победы «Невермор» отделял последний выстрел.       Все замерли в предвкушении, направив взоры на мишень. Лишь я, повинуясь какому-то странному чутью, взглянул на Карлу.       И не прогадал.       Она еле заметно кивнула стоявшей рядом с ней студентке-альбиносу. Та немедленно сложила губы трубочкой, и я сообразил, почему шапка не удержалась на голове Аякса.       Метеокинез.       Эта девица с дефектом фермента тирозиназы способна управлять погодой.       Вот зачем Карла выуживала у меня список кандидатов. Она планировала грязную игру заранее.       Впрочем, госпожа да Силва просчиталась. Причём по-крупному.       Ведь, как известно, побеждает тот, кто бьёт противника его же оружием.       Уэнсдей выпустила стрелу, и её наконечник слегка отклонился влево. Юная сообщница Карлы сработала чисто. При других обстоятельствах я бы не заподозрил постороннего вмешательства.       Однако сейчас обстоятельства складывались в мою пользу.       Сфокусировав взгляд на острие стрелы, я подправил ей траекторию полёта, а заодно придал немного ускорения. Снаряд вошёл чётко по центру мишени.       Неверморцы взорвались оглушительными аплодисментами.       И поздравления посыпались на Уэнсдей, словно конфетти.