•••

      Едва заслышав знакомый шорох, Эва меняет направление и, вместо того чтобы пойти на балкон, шагает в прихожую. Неторопливым шагом она приближается к лежащему на полу конверту и окидывает его ленивым взглядом. Видит уже привычную старомодную восковую печать и, не прекращая на неё смотреть, достаёт зажигалку, прикуривает зажатую меж губ сигарету.       Ничего нового: сделала работу — получила деньги. Подумаешь, босс со странностями и телефоны для него — сущий кошмар. Главное, что платит хорошо и результатом всегда доволен.       Эва медленно затягивается, опускаясь на корточки и подцепляя конверт длинными чёрными ногтями. Поднявшись, выпускает дым, возвращается к гостиной и совсем забывает, что собиралась выйти на балкон покурить. Она плавно опускается на диван, ломая печать и открывая конверт.       Впервые боялся, что ты можешь не справиться, однако ошибся и очень этому рад. Ты безупречна, Эва, как всегда. Возьми отпуск на пару недель, ты заслужила. Заказ был сложным. Благодарю тебя за работу. Свяжусь с тобой позже. Рем       После письма Эва вытаскивает из конверта чек… на приличную сумму. Даже бровь невольно дёргается вверх от удивления — расщедрился так расщедрился… Видать, в этот раз она и правда превзошла саму себя, несмотря на то что заказ действительно был сложным и поначалу вовсе казался невыполнимым.       Эва опускает конверт, письмо и чек на журнальный столик, откидывается на спинку дивана, вытягивая ноги и укладывая их на стеклянную поверхность. Она довольно тянется всем телом, выгибаясь точно кошка и уже представляя, как развалится на берегу… ───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───       Устав от серого неба Нью-Йорка, теперь Эва вовсю наслаждается палящим солнцем. Чувствует себя как никогда прекрасно: под спиной — удобный шезлонг, перед глазами, скрытыми за тёмными стёклами, искрится море, а в голове — ни единой мысли. Красота и блаженство. Она и не знала, что ей настолько нужен отдых.       Впрочем, судя по движению слева, которое Эва улавливает боковым зрением, одиночество и покой вот-вот прервутся. Глубоко и бесшумно вздохнув, она поднимает взгляд, когда рядом останавливается мужчина и почти закрывает собой солнце. Эва запрокидывает голову и собирается отправить нарушителя личного пространства восвояси, но взгляд вдруг цепляется… за красные волосы. И знакомый хитрый прищур. И эту самодовольную ухмылку, которую она бы и через сотню лет узнала.       — Давно не виделись, Эме.       «Я точно не глючу, — мысленно заключает Эва. — Это он».       Эме. Так её звал только брат. Когда-то давно. В прошлой жизни, где её самой серьёзной проблемой были посеянные в очередной раз наушники.       — Если судьба существует, она явно умеет шутить, — заговаривает всё-таки Эва, заставляя себя вылезти из болезненных мыслей и вернуться в реальность. — Столкнуть нас здесь? Сейчас? Спустя столько лет? Смешнее не придумаешь.       — Ты как будто не рада меня видеть, — приподнимает брови Аш.       Она смотрит на него без какого-либо выражения на лице. Думает лишь, что её эмоциональный диапазон за последние годы сузился настолько, что она практически ничего не испытывает. Просто не может. Словно участок мозга, отвечающий за эмоции, отключился. Или душа сгорела и пепел один остался. Эва не в курсе, да и желания разбираться давно уж нет.       Однако Ашу обо всём этом знать необязательно. Так что она лишь усмехается в ответ.       — Ты просто так подошёл, потому что узнал меня, или с какой-то целью?       Некоторое время он молчит, разглядывает её. Затем произносит:       — Собирался немного выпить. В ресторане отеля. Присоединишься?       — Мы что, даже заселились в один и тот же отель?       — Да. Я видел тебя сегодня утром у стойки регистрации. Ну так что?       Эва обдумывает его предложение несколько секунд. Рассудив, что ничего не теряет, легко пожимает плечами.              — Подожди меня там. Я скоро буду.       Он улыбается. Отвесив шутливый поклон, уходит.       Эва провожает его взглядом.       И зачем жизнь их снова свела? ───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───       Эва всегда знала, что красива, и часто этим пользовалась, чтобы достичь определённой цели. Восхищённые взгляды уже давно перестали как-то её трогать, радовать или тем более смущать. Только реакция Аша обычно вызывала улыбку и лёгкий трепет в душе. Когда семьи не стало, лишь он и остался единственным человеком, из-за которого она что-то испытывала. Какие-то эмоции. Пока всё не пошло по одному месту и не привело к расставанию… но это уже другая история.       Впрочем, сейчас Эва себя чувствует как пять лет назад. Она, одетая в чёрное платье на тонких бретельках, отстукивает шпильками босоножек по полу, направляясь к Ашу. Он, само собой, заметил её сразу, поэтому теперь смотрит не отрываясь, будто всё окружающее вмиг исчезло, оставив их одних. Взгляд, как в прошлом, горит восхищением, а Эва, как в прошлом, снова что-то… чувствует. Тихонько и глубоко. Что-то настоящее.       Спустя несколько мгновений она останавливается рядом с барной стойкой и забирается на стул, опуская ногу на ногу. Волшебство момента теряется, шум вокруг возвращается, и настоящее перекрывает любые отзвуки прошлого. Едва затрепетавшая душа затихает вновь и прячется в тень, которая за последние годы стала уже привычной и родной.       Эва беззвучно выдыхает.       Так проще.       — Я заказал тебе вина, — первым заговаривает Аш.       Тонкая бровь изящно приподнимается.       — Неужели до сих пор помнишь, какое я люблю?       Он улыбается, но отчего-то нет в изгибе губ привычного лукавства. Отдаёт скорее грустью, лёгкой тоской с примесью ностальгии.       — Я всё помню, что ты любишь, Эме.       Честное слово, иногда хочется быть пнём, не распознающим ничьи эмоции. Когда столько времени постоянно погружаешься в чужие чувства и без конца их читаешь, то потом уже любой мимолётный оттенок распознаёшь. Правда, свои из-за этого теряешь, но не суть.       На стойку ставят заказы. Один бокал с вином, а второй, вероятно, с виски.       — Ты себе тоже не изменяешь, я смотрю, — пригубив вина, переводит тему Эва.       «Надо же. И правда то самое».       На этот раз его губы изгибаются в привычной ухмылке. Однако ответа не следует.       Некоторое время они молчат, просто пьют. Сидят в тишине, которая, кажется, нисколько не тяготит. С другой стороны, Эва и не знает, о чём говорить, что спросить. За столько лет все общие темы потерялись. Наверное, после отпуска она вовсе забудет, что виделась с ним.       Наверное.       — Знаешь последние новости? — раздаётся вдруг голос Аша.       — Смотря какие, — отзывается Эва, ставя бокал на стойку. — Хотя я ни за какими не слежу.       Он усмехается.       — Не следишь, конечно. Поводы для них ты сама создаёшь.       Она смотрит на него с немым вопросом. Плавным и неторопливым движением прислоняется к спинке стула, сплетает длинные пальцы. Едва заметно наклоняет вбок голову.       — У черномагов праздник, — продолжает Аш. — Пока у охотников траур. Главный охотничек-то мёртв. Бесславно почил во сне.       — Так бывает, — равнодушно отзывается Эва. — Люди умирают во сне. Без причины. Даже охотники.       Он улыбается весело, точно шутку занимательную услышал. Следом наклоняется к Эве чуть ближе, лукаво щурит глаза, понижая голос и делая тон заговорщическим.       — Только тут причина есть, моя милая. Амена поразила болезнь, которая называется «Онейромант, убивающий во сне». — Аш подмигивает, отстраняется и, повторяя за Эвой, откидывается на спинку стула. — Я уже много лет как старший черномаг. Покровитель, можно сказать. И видел кучу всего. Я умею отличать человека, умершего во сне своей смертью, от того, кого там же во сне убил шезму. Тем более таких я знаю всего лишь двоих. Только Саамон давно мёртв, так что остался один человек. Ты, Эме.       Она не реагирует, не отвечает. На лице не шевелится ни единая мышца. Да и что надо говорить на констатацию фактов? Которая, к слову, едва ли напрягает. Он явно сказал всё это не ради того, чтобы угрожать.       Угрожает он совсем иначе.       — К тому же я знаю, что твой босс, Реммао, давно точил зуб на Амена. Ну и как тут не поддаться искушению и не воспользоваться услугами наёмницы? Своей личной. Которой ты до сих пор и являешься. Так ведь? — Аш опрокидывает в себя остатки виски и со стуком ставит бокал на стойку. — Всё ещё занимаешься тёмными делишками?       Тёмными делишками… Из-за них как раз разрыв отношений и случился. Скандал был жуткий.       Эва снова молчит, но подтверждение Ашу и не нужно. Он и не выглядит так, словно этот факт хоть сколько-нибудь его тронул. Просто данность.       Да и с чего её работа должна его волновать? Их жизни давно друг друга не касаются. Просто случайно столкнулись спустя годы. Так же и разойдутся, будто не встречались.       Следуя примеру Аша, Эва допивает вино.       — А как твой клуб по интересам? — спрашивает она. — Как вы там себя зовёте… Ах да, закрытое сообщество шезму? Кажется, дела шли не очень? Пять лет назад, по крайней мере.       Он хмыкает.       — Шли. Теперь процветаем, растём. Охотники бесятся, потому что не могут нас найти.       На пару секунд наступает тишина.       — Не смотри так. Я одиночка. К тому же убийца. Заказы на черномагов были тоже. Я не отказывалась. А в твоём кружке вязания наверняка есть близкие тех, кого я убила. Мне ещё этого не хватало. Не хочу, чтобы меня преследовали желающие отомстить.       Аш протяжно вздыхает, отворачивается. Очевидно, сказать ему на это нечего — сто процентов сам о том уже подумал. Просто никогда не мог подавить желание перетянуть Эву к себе. Не смог и сейчас. Хоть и, она уверена, знал заранее, что получит отказ.       Дальше разговор не идёт, виснет пауза. Они не смотрят друг на друга, и говорить вроде как больше не о чем. Эва вовсе чувствует, что исчерпала на сегодня заряд социальной батареи. И хоть сама себе не признаётся даже в мыслях, но опасается, что если останется ещё, то может случиться какая-нибудь… глупость. Этого не особо хочется.       Наверное.       — Не хотел признаваться, — произносит вдруг Аш, едва только Эва собирается открыть рот, — но я по тебе соскучился, Эме.       Каждый раз, когда он так её зовёт, тянет заткнуть ему рот и сказать, чтобы больше никогда это не произносил. Каждый раз её что-то почему-то останавливает. Не получается просто сказать: «Хватит». Как будто, если он прекратит, та самая Эме, которая каким-то чудом ещё жива где-то глубоко в душе, исчезнет с концами.       Может быть, так стало бы легче жить. Только отказаться от Эме — всё же выше её сил. Пусть останется в ней хоть что-то живое.       Эва тихо вздыхает и неторопливо слезает со стула.       — Я о тебе даже не вспоминала. Ни разу с тех пор, как расстались.       «Ой лиса, ой какая лгунья…»       Взгляды вновь сталкиваются, и она видит, что её слова его задели. Хоть он и старается это скрыть. Не расстроили, но выбесили. Он ведь её знает как никто и наверняка уверен, что она солгала. А ложь он ненавидит больше всего на свете. Особенно от неё.       Только интонация такая, будто чистую правду сказала. Ни грамма обмана. И лицо уже заточено под безразличие и невозмутимость, чтоб сомнений ни у кого не возникло, что сама же верит в то, что говорит.       — Не тоскуй. Это неблагодарное дело. Лучше найди себе девушку, если ещё не нашёл. Вон на тебя половина зала пялится. Выбор большой. — Эва зеркалит его фирменную хитрую ухмылку и делает шаг назад, готовясь развернуться. — Спасибо за вино. Хорошего отпуска.       Не дожидаясь, что Аш что-нибудь ответит, она поворачивается на каблуках и направляется к выходу.       Ощущение жжения между лопаток не заставляет себя долго ждать. ───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───       Можно ли на террасе курить, Эва не в курсе. Ни внутри кафе, ни снаружи нет табличек, которые бы запрещали это или разрешали. В любом случае так поздно вечером тут уже почти никого нет — в помещении человека три, а терраса вовсе пуста, поэтому Эва без зазрения совести зажимает сигарету губами, подкуривает её и затягивается.       Она откидывается на спинку плетёного кресла и поворачивает голову к морю, плещущемуся в темноте. Медленно выпускает дым тонкой струёй, лениво размышляя о том, что завтра кончается отпуск. Может, прихватить с собой каких-нибудь дешёвых и абсолютно бесполезных сувениров?       «Чтоб они так же бесполезно валялись где-то в ящике, ага», — сама себе возражает Эва.       Едва успевший начаться мысленный диалог с самой собой прерывает нежданный гость. Отодвинув кресло напротив, он падает туда и откидывается на спинку. Его губы тут же растягиваются в улыбке, голова склоняется набок, и красная чёлка падает на лоб.       — Не знал, что ты куришь, — заговаривает Аш.       Эва делает новую затяжку.       — Пять лет. — Она опускает ногу на ногу и, выпуская дым, стряхивает пепел в пустой бокал из-под коктейля. Спустя короткую паузу говорит: — Думала, тебе наши посиделки в ресторане не понравились. Поэтому не приближался ко мне весь отпуск.       — Я размышлял. Рядом с тобой размышлять не особо получается. Пришлось держать дистанцию.       — Ясно, — впустив в лёгкие новую порцию дыма, отвечает Эва.       — Прогуляемся?       — Будешь размышлениями делиться?       — А тебе разве есть чем заняться?       Впервые за долгое время Эва улыбается по-настоящему. Слабо, едва заметно, однако уголки губ отчего-то всё же ползут вверх. Она медленно докуривает, кидает остатки сигареты в бокал, оставляет пару купюр под ним и поднимается.       — Вдоль берега?       Аш моментально оказывается на ногах.       — Читаешь мысли.       Спустя несколько минут они уже идут по кромке воды. Эва мельком думает, не перебраться ли сюда навсегда. Жары она не боится, даже наслаждается ею, а виды, вкусы и воздух здесь всё-таки замечательные. Да и работа удалённая — нет разницы, в каком месте нити жизни резать.       — У тебя ведь всё ещё есть ко мне чувства, Эме, — произносит Аш.       — Есть, — ровным голосом отзывается Эва. — И у тебя ко мне. Даже спустя столько лет. Я заметила. Но если ты размышлял о том, чтобы снова быть вместе, — я отказываюсь.       — Я не хочу быть с кем-то другим.       — Значит, будешь один. Либо постарайся и найди кого-то. Незаменимых нет.       — Может, и так. Только тебя заменить невозможно.       Эва останавливается и поворачивается к нему, скрещивая руки. Он тормозит тоже, и они встают напротив друг друга, встречаясь взглядами.       — Мне не нужно это всё опять, Аш, — не меняя интонацию, говорит она. — Чувства, переживания, скандалы. Твои беспокойства, что до меня охотники доберутся. Ссоры из-за моей работы, потому что ты никогда её не принимал. И не примешь. Потому что я убийца. И мне неважно, кого заказывают — обычного смертного или шезму. С твоей-то трепетной любовью к последним. Которой у меня нет. И не будет. Я не хочу никого любить. Тебя — тоже. У нас с тобой всё кончится тем же, чем и пять лет назад. Ты не дурак, тоже это понимаешь, иначе бы не размышлял столько дней. Так что не заикайся. А со своими чувствами я как-нибудь разберусь.       Эва шумно выдыхает и отступает на шаг. Сама от себя такой волны и такой тирады не ждала. От Аша взгляд всё равно не отводит, чтобы видеть, как он реагирует. А тот реагирует… никак. Кажется, даже не удивлён. Будто только этого от неё и ждал.       Эву осеняет. Аш обвёл её вокруг пальца. Не думал он ни о каких отношениях. Правда ведь не дурак. Чувства друг к другу у них действительно по-прежнему есть, только не приведут они никуда. А он просто хотел посмотреть, как она себя поведёт, если он хотя бы намекнёт, что хочет всё вернуть. Судя по улыбке, он в самом деле получил то, что ожидал.       Охватившая Эву буря стихает моментально. Руки опускаются по швам. Внутри становится пусто, но не по-плохому, а словно резко наступил штиль.       — Не скрою, мысли о том, чтобы снова быть вместе, меня всё же посетили. Но это не приведёт ни к чему хорошему. Хотя связь я бы всё-таки больше не терял.       — Предложишь сейчас быть друзьями?       — Или кем-то вроде. Это же ни к чему не обязывающая связь. А поддержка никогда никому не мешала. Понадобится вдруг помощь — будешь знать, к кому обратиться. Соглашайся.       Он и правда всё ещё ею дорожит. Поразительно. Может, так действительно будет лучше? Да и в конце концов — что она теряет?       — Ладно. Я согласна.       Аш улыбается.       — Замечательно. Только у меня последняя просьба, пока наши новые отношения ещё не вступили в силу.       — Ну?       — Останешься у меня сегодня? Последний раз.       Первый порыв — отказаться. Однако долго он не длится, и Эва коротко кивает. В следующий же момент, обхватив ладонями её лицо, Аш становится вплотную и впивается в губы поцелуем.       Минуты спустя он уже вжимает её в стену своего номера. До спальни добираются почти без одежды, содрав её друг с друга на ходу. Оставшаяся совсем без верха Эва летит на кровать, и голая спина касается прохладной постели. Аш нависает над Эвой, наклоняется, возвращаясь к её губам. Она обхватывает его ногами.       Поцелуи спускаются ниже, чередуются с укусами, заставляя выгибаться. Горячие губы касаются груди, рёбер, живота. Следом Аш выпрямляется, быстрым движением стаскивает с Эвы шорты с бельём, кидает куда-то в сторону и наклоняется обратно, чтобы снова покрыть поцелуями её кожу. На этот раз движется вверх, только медленнее, пока одна ладонь чуть сжимает грудь, а вторая скользит по внутренней стороне бедра.       Его губы снова находят её, вовлекая в новый поцелуй, а пальцы наконец касаются самой чувствительной точки, надавливают и тут же принимаются двигаться. Эва не может сдержать стон и вцепляется в плечи Аша. Он вновь целует шею и ускоряется, вызывая новый стон и спустя миг проскальзывая пальцем внутрь.       Её уже мелко потряхивает, когда Аш вдруг отстраняется. Эва тяжело дышит, затуманенным взглядом наблюдая, как он стаскивает с себя остатки одежды и разбирается с презервативом. После он возвращается к ней, целует снова и больше не медлит — входит в неё быстро. Замирает на пару секунд и лишь затем двигается, задав сразу ускоренный темп.       Будто чем больше он её касается, тем сильнее ему её не хватает, тем жаднее он становится. Зарывшись носом в её шею, припав к ней губами, он до красных отметин впивается в её бедро. Распаляется сильнее, стоит только её длинным острым ногтям врезаться в его спину и оставить лёгкие царапины, а стонам — стать громче.       Эва выгибается, совсем не стараясь быть тише. Она и так всегда сдерживается, ничего не чувствует, потеряв на бесконечных заказах все свои эмоции среди чужих. Аш же, как всегда, как раньше, заставляет её что-то по-настоящему испытывать, так что она собирается взять от него, от себя и от этой ночи всё без остатка. Пусть завтра она вернётся к прежнему состоянию, снова станет пустой ледяной королевой без намёка на эмоции и человечность, наёмной шезму, которой нет дела, чью жизнь обрывать, но сейчас, если захочется кричать, она будет кричать.       Эва впивается в плечи Аша ещё сильнее, прижимается к нему теснее и, прерываясь на стоны, просит ускориться.       Ночь предстоит бурная… и длинная. ───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───       Отпуск явно был прекрасной идеей. Эва чувствует себя отдохнувшей, мегаполис не мозолит глаза, погода не раздражает. Впрочем, перебраться к морю она всё ещё считает хорошей затеей. Там тепло, дышится легче и пейзаж всё-таки привлекательнее.       С этими мыслями Эва приближается к квартире, останавливает чемодан рядом. Достаёт ключи, но вставить в замочную скважину не успевает.       — О, Эва! Привет, — слышится весёлый голос соседки, выходящей из квартиры напротив. — Вернулась из отпуска?       — Привет, Дия, — отвечает Эва, обернувшись. — А тебя в него никак не отпустят?       — Ауч, — щурится та. — Ты по больному, как всегда.       Эва не реагирует, смотрит на Дию молча, ожидая, когда та скажет или сделает то, что на самом деле хочет.       — Ох, точно! Постой, я сейчас.       Она исчезает за дверью и спустя пару минут возвращается. Однако уже не с пустыми руками — преодолев короткое расстояние, подходит к Эве с небольшой корзинкой ярко-красных роз.       — Вот. Утром заезжал симпатичный парень, просил передать тебе, когда приедешь. Волосы такие длинные, ужас. Как он за ними ухаживает, что они такими красивыми выглядят? Завидую.       «Длинные? Брата напряг, что ли? А помощника куда дел?»       Игнорируя болтовню Дии, Эва забирает из её рук цветы и выцепляет оттуда записку указательным и средним пальцами.       Опуская взгляд, видит уже много лет как знакомый почерк.       С возвращением. Надеюсь, ты хорошо отдохнула и отпуск пошёл на пользу. Для тебя есть новый заказ, но детали завтра. Отдохни с дороги. Рем       Эва суёт записку обратно в букет и наконец добирается до того, чтобы открыть дверь. Небрежно попрощавшись с Дией, она заходит в квартиру и закатывает туда чемодан. Ногой захлопывает дверь, отрезая себя от бесконечного потока слов. Букет относит в гостиную, ставит на журнальный столик. Чемодан оставляет в спальне — с ним разберётся потом.       Сейчас — душ, любимый кофе и сигарета.       Остаток дня проходит лениво. Эва медленно разбирает чемодан, отправляет все вещи в стиральную машину. Слегка прибирается. Заказывает доставку, чтобы не возиться с ужином. Ближе к полуночи отключается, не успев даже переодеться в пижаму.       Утром прохладный душ помогает прийти в себя и окончательно проснуться. Слишком ленясь накинуть халат, Эва оборачивает тело полотенцем. В гостиной кидает взгляд на панорамное окно, в которое часто и негромко стучат мелкие капли дождя. Потом заглядывает в прихожую — оказывается, там уже лежит тонкий конверт. Видимо, принесли и кинули в отверстие для писем, пока она спала.       Эва открывает конверт на ходу, в гостиной кидает его на диван и пробегает взглядом по письму. Спустя минуту медленно отводит от него глаза и с протяжным вздохом опускается на спинку дивана. Сухо усмехается, покачивая головой.       Шутка ли? Она должна убить Аша. ───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───       Сначала Эва не понимает, куда попала. Однако, шагая дальше по коридору, узнаёт старую квартиру, в которой она раньше жила с Ашем. Отчего-то это не вызывает удивления — она будто изначально знала, что, направляясь в его сон, окажется именно здесь. Он всегда любил эту квартиру.       Или любил то, что там его ждала Эва. А сейчас любил воспоминания.       Дверь в гостиную открыта, так что Эва заходит бесшумно. Увидев на стоящем спинкой ко входу диване Аша, она прячет руки в карманы штанов и неторопливо обходит его. Замечает слабый поворот головы в свою сторону — значит, уже заметил, услышал.       — По мою душу пришла, Эме? — нарушает тишину его негромкий и низкий голос.       Эва останавливается напротив Аша, вальяжно закинувшего ногу на ногу и вытянувшего руку вдоль спинки дивана.       — Ты теперь сны осознаёшь?       Он улыбается.       — Ладно, это не особо важно, — отмахивается она и слегка наклоняет вбок голову. — Что ты сделал, что Рем за тебя такую сумму готов заплатить?       — Какую?       — Лет на десять безбедной жизни хватит. Даже если совсем себя не ограничивать.       Улыбка Аша становится шире, но отвечать он не спешит. Его лицо приобретает какое-то хищное выражение, удовлетворённое, такое довольное, словно сделал то, чего давно желал.       Пауза всё затягивается.       — Ясно, — говорит Эва. — Личные счёты. В таком случае мне неинтересно.       Она долго смотрит на него, размышляя, как всё-таки поступить. На одной чаше весов лежит их договорённость, что они теперь вроде как друзья, а друзей не убивают и даже не калечат. На другой чаше — заказ, огромные деньги и Рем, который нисколько не пощадил предыдущего наёмника, когда тот отказался убивать.       Не то чтобы ей так уж хочется видеть Аша мёртвым. Впрочем, валяться выпотрошенной где-то в канаве — тоже перспектива так себе.       Эва бесшумно вздыхает. Как всё было легко, когда не вставали вопросы морали и собственных привязанностей…       Не прекращая смотреть на Аша, она вытаскивает руки из карманов и сгибает одну. На ладони слегка вихрится чёрная пыль. Спустя пару мгновений она исчезает, являя вместо себя нож — от рукояти до лезвия такой же чёрный. Тонкие смуглые пальцы смыкаются на нём.       Аш слегка хмурится и неторопливо поднимается. Небрежным движением убрав руки в карманы брюк, спрашивает:       — Правда убьёшь меня, Эме?       — У меня заказ.       — Если мне не изменяет память, мы договорились дружить. Насколько знаю, дружба работает немного не так.       «Бинго…»       В несвойственной себе манере Эва приподнимает уголок губ в слабой ухмылке и шагает к Ашу.       — Хотя бы посопротивляйся для приличия. А то скучно.       Великие боги, он действительно поверил… ───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───       Еда в холодильнике, мыло в мыльнице. Тусы не устраивай. Через неделю вернусь — проверю. Чмок в пупок       Ливий как всегда, ничего не меняется. Эва не реагирует на записку, прикреплённую к холодильнику, тоже как всегда. Зная, что животное она асоциальное, он каждый раз шутит про тусы. Она давно привыкла.       За три дня, прошедшие в его квартире, ничего примечательного не происходит. Часы с утра до вечера проходят обычно, но и скучать Эва себе не даёт. Потом наступает четвёртый день — и из спальни долетает неясный шум.       «О, наконец-то».       Отставив баночку кофе, который Ливий вечно величает «лучшим кофе всех времён», Эва выбирается из кухни и неспешным шагом направляется к спальне. Она упирается плечом в дверной косяк, скрещивает руки и наблюдает за Ашем, который раздражённо отпинывает ногой одеяло и растерянно оглядывается.       Наконец его взор останавливается на Эве. Брови сходятся на переносице.       — Ванная слева от спальни, одежда на тумбочке, до кухни доберёшься на запах кофе. Приходи в себя, всё объясню.       С этими словами, не став дожидаться ответа, она уходит.       Почти сорок минут спустя они сидят друг напротив друга за обеденным столом. Перед Ашем чашка кофе стоит нетронутая, перед Эвой — уже пустая. Сама Эва, откинувшись на спинку стула и положив ногу на ногу, сжимает губами сигарету и прикуривает её. Убрав зажигалку, неторопливо затягивается.       Взглянув на Аша, выпускает дым.       — Ладно, ближе к делу. А то сейчас зарежешь глазами. — Она делает новую затяжку. — Первое — мы в квартире моего… друга? Пусть так. Мы давно знакомы и иногда помогаем друг другу. В крайних случаях в основном. Второе… — держит короткую паузу, — я не хотела и не собиралась тебя убивать. Как только заказ пришёл, я уже решила, что выполнять не буду.       — А сказать сразу?       — Забавно было видеть, что ты действительно поверил, что я тебя убью.       — Сейчас я тебя убью.       — Хочешь, сделаю вид, что испугалась?       Аш закатывает глаза и ничего не говорит.       Какое-то время висит тишина. Аш таки берётся за кофе, а Эва медленно докуривает. Он явно ещё не пришёл в себя окончательно, и она его торопить не планирует. Его организм испытал нехилый стресс.       Когда Эва поднимается из-за стола и идёт к окну, чтобы открыть его, в спину прилетает вопрос:       — Что ты сделала?       Распахнув окно настежь, она возвращается за стол.       — Погрузила тебя в кому. Если это состояние можно так назвать. Ты как бы умер, но как бы нет. Не спрашивай только, как я это сделала. Научилась я делать много чего, а объяснять не люблю. Просто это как если бы я в тебя влила вещество, которое в разы замедляет пульс. И вообще весь организм.       — А тут я как оказался?       — Я сказала Рему, что убила тебя. Его помощник в этом убедился. А потом друг помог привезти тебя сюда.       — То есть ты ещё и знаешь, где я живу.       — Ты мой заказ. Я знаю о тебе всё.       Аш то ли фыркает, то ли усмехается. Покачивает головой.       — Мне теперь от Реммао бегать? — дёргает бровью он. — Он же быстро узнает, что ты его обманула. За нами обоими будет гоняться.       — Ты испугался, что ли?       — Нет. Не люблю лишние проблемы.       — Не надо было делать ему то, что ты сделал. Что бы ты там ни сделал.       — Или надо было меня убить?       — Не обсуждается. — Эва скрещивает руки и хмурится. — Во-первых, я не заметила, что ты горишь желанием умереть. Во-вторых, пока Рем поймёт, что я его обманула, я найду способ его убить. А для этого, вероятно, мне придётся убрать того онейроманта, который защищает его сознание… Или подкупить его.       Она тихо выпускает воздух носом.       — Деньги, к слову, я получила. Отдам всё тебе, если хочешь.       — Эме, почему ты меня не убила?       — Мы вроде договаривались помогать друг другу, а не убивать.       — Это же не всё.       Эва молчит, только смотрит на Аша. Ответ вертится на языке, но она по-прежнему не говорит ничего. Не знает, что её останавливает. Проблем с тем, чтобы сказать правду как есть, у неё никогда не было. А тут…       Она едва сдерживает порыв взяться за вторую сигарету.       «Неужели занервничала? Что ещё за странности?»       — Без тебя я останусь одна. Потеряю последнюю эмоциональную связь. Вообще перестану что-либо… чувствовать. Я так не хочу. — Эва делает глубокий-глубокий вдох и медленно выдыхает. — Без тебя у меня останется только боль.       Бесконечная, уничтожающая, поедающая боль. Эва останется одна с самой собой. С пустотой. С дырой, которая осталась, когда погиб отец. Когда бросила мать. Когда убили старшего брата.       — Да и я просто привязана к тебе. Ничего не могу с этим поделать. От чувств не избавишься.       Хотя он, кажется, и сам всё знает. Только хотел, чтобы она всё проговорила вслух. Теперь он слабо улыбается, едва заметно приподняв уголки губ.       — Босса хочешь убить, значит? Амбициозно.       — Да. Чтобы он не добрался до тебя. И до меня тоже. Возможно, придётся воспользоваться его братом. Поможешь?       На этот раз краешки его губ тянутся выше, рисуя привычную ухмылку.       — Конечно, Эме.       — Замечательно. В таком случае сегодня ты отдыхаешь, а завтра решим, что делать.       Аш кивает, и Эва удовлетворённо откидывается на спинку стула.       Никогда бы не подумала, что снова судьба сведёт её с ним, но нельзя не признать — что-то забавное и интересное в этом есть. Как всегда, явился в её жизнь и устроил тут хаос, не спросив разрешения.       Ну что ж, ничего не поделаешь. Да начнётся веселье…