Часть 6

                  Пиздец.       Вера потерла переносицу, глядя на пустую парту. Барбара отсутствует. И Эдди тоже. Боже, они же не настолько увлеклись, что просто не смогли встать с утра? И что придумать в оправдание? Ей же надо как-то покрыть её.       Девушка обернулась, чувствуя чужой взгляд, но, как обычно, никого не было. Это уже начинало действовать на нервы. В голове, на удивление лёгкой после вчерашнего вечера, который она провела со Стивом, серым пеплом оседала тревога.       Почему-то в Эдди Вера не сомневалась. Может, интуиция, может, само его поведение давало понять, что он на самом деле безобиден. Он в целом ей напоминал запутавшегося ребёнка без ориентира. А это очень грустно. Где-то совсем отдалённо, в уголках памяти была смутная ассоциация. Словно она знала похожего человека или сама была с ним схожа.       Раздражённо поправила волосы, не зная, как унять это чувство тревоги. Иногда оно отступало, а порой трубило об опасности во всю глотку, хотя видимых причин на то не было.       Может, она просто сходит с ума?       На математике, заметила, что и Томми с Кэрролл не было. Ну, эти могли и просто нажраться и прогулять. Странная парочка, но особой антипатии она к ним не питала. Подростки, что с них взять? Несмотря на ту стычку в коридоре, Томми оставался просто придурком, что, на самом деле, не сделал ничего совсем уж плохого. Но это не отменяло желания врезать ему в нос.       Стива остановила одноклассница в коридоре. Девушка взглядом указала на пустой класс, предлагая следовать за ней.             — Слушай, Стив, я сейчас заходила в комнату, где проявляются фотографии для школьной газеты, — понизила голос. — У Джонатана там ты и Уилер у бассейна… — скрестила руки на груди. — В общем, ты понял меня.       Стив почувствовал, как внутри всё похолодело, а привычная маска уверенности на мгновение дала трещину. Слова Эммы прозвучали как гром среди ясного неба, разрезая утреннюю дымку и остатки того светлого чувства, которое он привез с собой на парковку.       Джонатан Байерс. Этот тихий, странный парень с вечной камерой в руках, оказывается, не просто расклеивал листовки о пропаже брата, но и шпионил за ними в самый интимный момент их жизни. Мысль о том, что кто-то чужой, скрытый в тени деревьев, наблюдал за их танцем, за тем, как Нэнси пела свою душу, и как они целовались у кромки бассейна, вызвала у Стива приступ тошноты, смешанной с неконтролируемой яростью.       Это было не просто нарушение частной жизни — это было осквернение того хрупкого мира, который они только что построили. Стив сжал кулаки, чувствуя, как костяшки пальцев побелели. Он коротко кивнул Эмме, даже не поблагодарив её, и быстрым шагом направился к кабинету фотографии, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Его мысли лихорадочно метались: Барб нет, Эдди нет, Томми и Кэрол тоже отсутствуют, а теперь еще и этот вуайерист со своими снимками.       Хоукинс, который еще утром казался ему уютным под дождем, внезапно превратился в ловушку, где за каждым углом таилась угроза. Он ворвался в темную комнату, где пахло химикатами и сыростью, и его взгляд сразу упал на развешанные для просушки фотографии. Увидев лицо Нэнси на одном из снимков — ту самую уязвимую, настоящую Нэнси, которую он так берёг — Стив почувствовал, как в груди закипает настоящий пожар. Он сорвал снимки с веревки, сминая их в руках, и в этот момент дверь скрипнула. На пороге стоял Джонатан, и в его глазах не было раскаяния, только та самая глубокая печаль и что-то еще, что Стив не мог расшифровать.             — Ты совсем спятил, Байерс? — прошипел Харрингтон, делая шаг навстречу. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Это не твоя жизнь, это не твое кино! Ты прятался в кустах, пока мы… — он осёкся, не в силах произнести вслух то, что было для него почти святым. Стив понимал, что сейчас он выглядит как тот самый агрессивный «король», но внутри него кричал от боли тот самый «ретривер», чей дом только что разорили.             — Что тут у вас происходит? — Нэнси, которую тоже успела предупредить Эмма, подтолкнула Джонаната в спину, внутрь комнаты, а сама зашла внутрь, закрывая за собой дверь. — Ничего не хочешь сказать, Байерс? — прижалась спиной к двери.       Стив стоял посреди тесной каморки, тяжело дыша, а в его руках хрустели изуродованные глянцевые листы. Увидев Нэнси, он на мгновение замер, и в его взгляде промелькнула болезненная вспышка — ему было невыносимо стыдно, что она видит эти кадры, ставшие достоянием чужого объектива. В замкнутом пространстве, пропитанном едким запахом проявителя, воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина.       Джонатан стоял между ними, прижатый к столу, и его бледное лицо в красном свете фонаря казалось маской мученика. Он не пытался защищаться физически, но его молчание давило сильнее любого крика. Стив чувствовал, как его кулаки зудят от желания стереть это выражение отстраненности с лица Байерса, но присутствие Нэнси удерживало его от последнего шага к насилию.             — Ты посмотри на это, Нэнс, — Стив швырнул скомканные фото на стол перед ней, и его голос сорвался на хрип. — Он следил за нами. Пока мы были там, пока ты… — он запнулся, вспоминая её голос и ту песню, которая теперь казалась оскверненной этим подглядыванием. — Он сидел в кустах как последний извращенец. Это не просто фото, это чертова охота! Ты понимаешь, что он заснял всё? Каждый жест, каждый взгляд. Это то, чем ты занимаешься, Байерс, пока твой брат где-то пропадает? Ищешь грязь под чужими окнами?       Харрингтон чувствовал, как внутри него борется желание защитить свою территорию, и «король школы», привыкший решать проблемы силой. Но больше всего его пугало отсутствие Барб, Томми, Кэррол и Эдди. Исчезновение сразу нескольких людей за ночь сплетались какой-то уродливый узел. Он посмотрел на Нэнси, ожидая её реакции, и увидел в её глазах не просто гнев, а тот самый холодный расчет, который пугал его в школе. Она стояла у двери, преграждая путь, и в этом жесте было столько решимости, что Стив невольно отступил на полшага.       Вера коротко взглянула на снимки, а потом коротко, без замаха, прописала Джонатану по лицу кулаком. Не так круто, как могла бы в своём теле, и рука сразу отозвалась болью, но всё равно ощутимо.             — Плёнку, — вытянула руку. — Живо.       Стив даже не успел моргнуть, когда кулак Нэнси врезался в скулу Джонатана. Глухой звук удара в тесном пространстве проявочной прозвучал как выстрел, заставив Харрингтона на мгновение опешить. Он привык, что девушки в Хоукинсе решают конфликты слезами или язвительными замечаниями, но Нэнси Уилер в очередной раз доказала, что она не вписывается ни в одну из его привычных категорий. В её жесте не было истерики — только холодная, концентрированная ярость и требование, не терпящее возражений. Стив почувствовал, как по спине пробежал холодок: эта девушка была куда опаснее, чем он мог себе представить, и это вызывало у него странную смесь страха и болезненного восхищения.       Джонатан отшатнулся, прижимая ладонь к лицу, и в его глазах промелькнула вспышка боли, смешанная с осознанием собственной вины.       Он и сам не знал, почему так долго наблюдал за ними обоими вчера. Но Нэнси имела полное право злиться, и даже этот удар в скулу был заслужен, каким бы унизительным он не был.       Он медленно потянулся к карману куртки, вытаскивая катушку пленки, и его пальцы заметно дрожали под прицелом ледяного взгляда Нэнси. Стив сделал шаг вперед, нависая над Байерсом, чтобы тот даже не думал о сопротивлении. В красном свете лампы сцена выглядела как кадр из нуарного триллера, где грань между героем и злодеем окончательно стерлась. Харрингтон перехватил пленку из рук Джонатана и передал её Нэнси, чувствуя, как его собственная ярость начинает трансформироваться в глухое беспокойство.             — Ты слышал её, Байерс. Это всё? Или у тебя припрятан еще какой-нибудь «шедевр» в закромах? — прорычал Стив, не сводя глаз с парня. — Если я узнаю, что хоть один кадр остался у тебя, я лично позабочусь о том, чтобы твоя камера стала последним, что ты увидишь в этой жизни, — он обернулся к Нэнси, ища в её лице хоть каплю прежней мягкости, но видел только решимость.             — Идём, — коротко бросила девушка, беря его за руку и выходя из помещения.       Стив почувствовал, как ладонь Нэнси сжимает его пальцы почти до боли, и это напряжение передавалось ему, словно электрический ток. Он шел за ней по школьному коридору, игнорируя любопытные взгляды учеников, которые уже начали шептаться за их спинами. В его голове всё еще стоял образ Джонатана, прижатого к стене в красном свете проявочной, и этот образ вызывал лишь глухое раздражение.             — Мне не нравится вся эта история, — глухо произнесла девушка. — И пропажа Барб. Надо заглянуть к Эдди и проверить их обоих.              — Нэнс, постой, — его голос прозвучал непривычно серьезно, перекрывая гул перемены. — Ты серьезно хочешь поехать к Мансону? Один на один? После всего, что произошло? Я не хочу отпускать тебя к этому дилеру в одиночку. Мансон, может, и кажется безобидным шутом, но мы не знаем, что там произошло ночью у карьера. Если Барб всё еще с ним, я хочу быть рядом, когда мы её найдем.       Стив чувствовал, как внутри него просыпается защитный инстинкт, который был гораздо сильнее его эго. Он вспомнил вчерашний вечер, её песню и то, как она доверилась ему, и мысль о том, что она может подвергнуть себя опасности, была невыносима. Ему было плевать на репутацию и на то, что скажут друзья, если увидят его у трейлера Эдди. Сейчас для него существовала только Нэнси и та тревога, что витала в городе, когда исчезли сразу четверо подростков.       Он видел, как в волосах девушки всё еще потрескивают искры статического электричества, и это пугало его — она была на грани, и он должен был стать её… заземлением, якорем, опорной точкой, чтобы она не натворила глупостей. Или того хуже — угодила в опасность.             — Я поеду с тобой, — твердо добавил он, не давая ей возразить. — Прямо после уроков. Мы найдем Мансона, вытрясем из него правду о том, где Барб, и если он хоть пальцем её тронул… — Стив не закончил фразу, но выражение его лица сказало больше любых слов.       Дождь за окном продолжал нещадно бить по стеклам, смывая остатки школьной идиллии, и Стив Харрингтон знал: этот путь к Эдди Мансону станет первым шагом в ту темноту, из которой они могут не вернуться прежними.             — Кстати, а где… — договорить она не успела, так как в школу вломилась Кэрролл.             — Томми… оно забрало его! Прямо из машины! — рыдала Кэрол, оседая на пол, пока кто-то из учителей пытался её успокоить.       Глаза горят, волосы в беспорядке. Она что-то кричала про монстров и о том, что Томми что-то утащило в лес.       По спине пробежал холодок, и Нэнси неосознанно вцепилась в Стива, а ноги словно приросли к полу, пока остальные ученики окружали «чокнутую» и «словившую передоз».       Стив замер, словно парализованный, чувствуя, как пальцы Нэнси впиваются в его руку с такой силой, что это причиняло боль. Но эта боль была ничто по сравнению с тем ледяным ужасом, который сковал его внутренности при виде Кэрол. Девушка, которую он знал как самую высокомерную и безупречную чирлидершу Хоукинса, сейчас выглядела как загнанный зверь. Её крики о монстрах и лесе эхом разносились по коридору, разбиваясь о скептические смешки и шепотки толпы. Стив видел, как её трясет, как расширены её зрачки, и понимал, что это не передоз. Это был животный, первобытный страх, который невозможно подделать.       Харрингтон застыл рядом, глядя на подругу, что, очевидно, была не в себе. Но тот ужас в глазах был натуральным. Он не понимал, что происходит, но всё это происходило прямо сейчас.       В голове Стива всё смешалось. Он перевел взгляд на Нэнси, и увидел в её глазах отражение собственного ужаса.             — Нэнс, — голос Стива дрогнул, но он заставил себя звучать твердо. Он обхватил её за плечи, притягивая к себе, словно пытаясь защитить от невидимой угрозы, которая уже проникла в школу. — Нам нужно уходить. Прямо сейчас. К черту уроки, к черту всё. Мы едем к Мансону. Если Томми и Барб… если это как-то связано, мы должны найти Эдди раньше, чем полиция или… или то, о чем говорит Кэрол.       Он не стал дожидаться её ответа. Стив просто потащил её сквозь толпу, расталкивая зевак. В этот момент он забыл о своей репутации, о том, что он «король школы». Он был просто парнем, который осознал, что игра окончена, и началась настоящая борьба за выживание. Дождь на улице казался уже не романтичным фоном, а предвестником бури.             — Держись рядом, — бросил он, открывая перед ней дверцу машины. — Я не знаю, что происходит в этом чертовом городе, но я клянусь, я не позволю этому коснуться тебя.       Стив завел мотор, и рев двигателя заглушил шум дождя. Он сжал руль так, что костяшки побелели, и направил машину в сторону трейлерного парка, чувствуя, как внутри него просыпается тот самый инстинкт защитника, о котором он даже не подозревал. Тьма Хоукинса больше не была просто метафорой. Она была реальной, и она была голодна. И Стив Харрингтон был готов встретить её лицом к лицу, лишь бы Нэнси Уилер осталась в безопасности.             — Чёрт, — нервно выдохнула девушка, обнимая себя за плечи, делая несколько вдохов, чтобы приструнить панику за подругу.       Нет-нет-нет.       Пожалуйста, пусть всё будет хорошо.       Вера вцепила в волосы, чувствуя, как внутренности подпрыгивают от напряжения и норовят вырваться наружу.       Она же сама отправила её на свидание с Эдди.       И трое пропали за одну ночь.       Вера думала, что ребята просто прогуляли. Просто не пришли. Целовались до ночи, просто болтали долго, просто напились в конце концов! Какие ещё монстры?       Нет-нет-нет!       Почему её закинуло в какой-то ужастик?       Тошнота смешивалась с гулом в голове и каким-то треском, что вторил её тревожным мыслям.       Стив чувствовал, как салон автомобиля наполняется густым, почти осязаемым отчаянием Нэнси. Видеть её такой — сломленной, дрожащей, вцепившейся в собственные волосы — было для него невыносимее, чем любой страх перед неведомым. Он резко затормозил на выезде с парковки, игнорируя сигналы других машин, и повернулся к ней всем корпусом. Его рука накрыла её ладони, осторожно, но настойчиво отнимая их от головы. Он видел, как расширены её зрачки, и понимал, что сейчас она винит себя в каждом шаге Барбары, в каждом решении, которое привело их к этой точке.             — Нэнс, посмотри на меня! — его голос прозвучал резко, как пощечина, призванная вырвать её из пучины паники. — Перестань это делать. Ты не могла знать. Никто из нас не мог знать, что этот город превратится в гребаный кошмар за одну ночь. Барб сильная, она умная, и она была с Мансоном. Эдди, может, и придурок, но он не убийца и не монстр. Мы найдем их, слышишь? Мы найдем их всех.       Он снова нажал на газ, и машина рванула вперед, разрезая колесами глубокие лужи. Стив чувствовал, как внутри него самого всё кричит от ужаса, но он не мог позволить себе слабость. Если он сейчас сдастся, если позволит страху парализовать его, то Нэнси окончательно утонет в своем чувстве вины. Он вспоминал Кэрол, её безумный взгляд и крики о Томми, и понимал, что времени у них почти не осталось. Хоукинс больше не был тем местом, где можно было просто ходить в школу и мечтать о будущем. Это было поле боя.       Вера с трудом сглотнула ком в горле, стараясь хоть немного взять себя в руки. Голос Стива звучал в голове как на старой кассете, у которой магнитофон зажевал плёнку, и она не понимала, проявление этого сверхъестественного дерьма, или же собственная паника.             — Мы сейчас едем к трейлерному парку, — чеканил он слова, стараясь занять её мозг конкретным планом действий. — Если Эдди там, мы вытрясем из него всё. Если его нет — мы пойдем по следу. У меня в багажнике есть бита, и поверь, я воспользуюсь ею, если хоть что-то встанет у нас на пути. Ты не одна в этом, Нэнси Уилер. Мы — команда, помнишь? Ретривер и кошка. Мы вытащим Барб, даже если нам придется спуститься в самый ад.       Стив вцепился в руль так, что кожа на костяшках натянулась до предела. Он видел, как за окном мелькают серые стволы деревьев, которые теперь казались ему костлявыми пальцами, тянущимися к дороге. Дождь заливал лобовое стекло, превращая мир в размытое пятно, но в его голове была только одна цель. Он должен был защитить Нэнси и найти её подругу, чего бы это ни стоило. В этот момент Стив Харрингтон чувствовал, что в нём что-то неотвратимо меняется.       Вера медленно выдохнула, отнимая дрожащие руки от лица. И мгновенно застыла, парализованная ужасом. Между длинных пальцев с треском танцевали голубоватые, вполне себе реальные искры.             — Стив, — запнулась на его имени, голос больше напоминал шипение на радио. — Останови машину, — голос дрогнул, и напряжение в салоне резко скакнуло, и датчики дали сбой, бешено вращаясь.       Стив резко нажал на тормоз, и шины «БМВ» с истошным визгом впились в мокрый асфальт, оставляя на дороге черные следы. Машину занесло, и она замерла на самой обочине, едва не скатившись в кювет. В салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь бешеным тиканьем вышедших из строя приборов. Стрелки на приборной панели крутились как сумасшедшие, а радио издавало утробный, механический скрежет, сквозь который пробивались искаженные ноты вчерашней песни. Стив медленно повернул голову к Нэнси, и его глаза расширились от шока, который невозможно было описать словами. Он видел, как между её пальцев с сухим треском пробегают настоящие электрические разряды, освещая полумрак салона призрачным голубым светом.             — Нэнс… — его голос сорвался на шепот, полный благоговейного ужаса. — Что это? Что с тобой происходит? — парень невольно отпрянул к водительской двери, но тут же заставил себя остановиться.       Часть его дрожала от страха перед неведомым, но другая часть требовала оставаться рядом. Он видел, как искры танцуют на её коже, как волосы на её затылке приподнимаются, словно от сильного статического заряда, и чувствовал, как воздух в машине становится озоновым, тяжелым, почти непригодным для дыхания. Это не было похоже на фокус или галлюцинацию — это была чистая, необузданная энергия, которая, казалось, вырывалась из самой сути девушки, сидящей рядом.       Стив осторожно, стараясь не делать резких движений, протянул руку к её плечу, хотя инстинкт самосохранения кричал ему об опасности. Он вспомнил все те странные моменты: удары током при прикосновении, перегорающие лампочки, её внезапную ярость. Всё это время он списывал это на случайность, на стресс, на чертов ноябрь, но сейчас правда ударила его под дых. Нэнси Уилер не просто изменилась — она стала чем-то другим. Чем-то, что пугало его сильнее, чем крики Кэрол о монстрах. Но даже в этот момент, когда его собственная машина буквально сходила с ума от её присутствия, Стив не мог отвести взгляда от её лица. Она выглядела напуганной, но в то же время в ней была такая мощь, перед которой меркли все школьные авторитеты.             — Тише, тише, — пробормотал он, стараясь успокоить её, хотя его самого трясло не меньше. — Просто дыши, Нэнс. Посмотри на меня. Мы разберемся с этим, слышишь? Я не знаю, как это работает, но я рядом, — он всё-таки коснулся её руки, и резкий разряд обжег его пальцы, заставив вскрикнуть, но он не отпустил её.       Стив Харрингтон понял, что вчерашний день был лишь передышкой перед настоящим штормом. Теперь он знал, почему она боялась бессилия — потому что внутри неё жила сила, способная уничтожить этот город. И он, обычный парень, был единственным, кто сейчас стоял между этой силой и полным хаосом. Дождь за стеклом превратился в сплошную стену, скрывая их от остального мира, который больше никогда не будет прежним.             — Я ничего не понимаю, — в голосе проскользнули истерические нотки, но она тут же их пресекла, понимая, что паника сделает только хуже.       Сдавленно застонала, не зная, что делать с руками. Медленно опустила ладони на колени, замечая, что её не бьёт током. Уже хорошо.       Наверное.       Она сжала руки в кулаки и снова разжала, наблюдая как искры танцуют на одежде.             — Что за чертовщина? — глухо произнесла девушка, хотя глаза отражали полные ужас, непонимание и панику, которую она старательно гасила. В глубине зрачков плясали те же искры.       Стив сидел, вжавшись в водительское сиденье, и чувствовал, как по его коже бегают мурашки, не имеющие ничего общего с холодом ноябрьского утра. Воздух в салоне стал настолько плотным и наэлектризованным, что каждый вдох давался с трудом, а во рту появился отчетливый металлический привкус. Он смотрел на руки Нэнси, лежащие на её коленях, и видел, как голубоватые всполохи всё еще змеятся между её пальцами, словно живые существа, ищущие выход. Его сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. В голове Стива не было ни одной рациональной мысли, способной объяснить происходящее; всё, чему его учили, всё, что он знал о мире, только что рассыпалось в прах перед лицом этой невозможной, пугающей реальности.             — Нэнс, послушай меня… я не знаю, что это, клянусь, — его голос дрожал, но он отчаянно пытался придать ему хотя бы подобие уверенности. — Но мы не можем просто сидеть здесь. Если это как-то связано с тем, что происходит в городе… с Барб, с Томми… то мы в самом центре этого дерьма, — он осторожно, превозмогая инстинктивный страх, снова протянул руку и накрыл её ладонь своей. На этот раз удара не последовало, лишь легкое покалывание, от которого заныли зубы. Стив заглянул ей в глаза, где в самой глубине зрачков всё еще плясали крошечные электрические разряды, и почувствовал, как его захлестывает волна защитного гнева. Ему было плевать, ведьма она, мутант или кто-то еще — она была его Нэнси, и он не собирался позволять ей сгорать изнутри от этого ужаса. — Посмотри на меня, — твердо повторил он, сжимая её пальцы. — Ты не сошла с ума. Я это вижу, ты это видишь. Это реально. И мы найдем способ это контролировать, слышишь? Но сейчас нам нужно двигаться. Мы не можем торчать на обочине, пока Кэрол кричит о монстрах, а Барб где-то там, — Стив сглотнул ком, вставший в горле, и снова посмотрел на приборную панель, которая постепенно начала приходить в норму, хотя стрелки всё еще подергивались.       Он понимал, что его жизнь окончательно превратилась в триллер, и теперь ему придется вести машину сквозь этот туман, не имея ни карты, ни понимания того, во что они вляпались. Он снова завел мотор, и на этот раз машина отозвалась ровным гулом, словно чувствуя момент. Стив Харрингтон выжал сцепление, чувствуя, как решимость вытесняет панику. Они ехали к Эдди Мансону, и если у того были ответы, Стив вытрясет их из него, даже если ему придется столкнуться с самой преисподней.       Вот только Эдди не оказалось дома, а его дядя понятия не имел, куда делся племянник и не знал, был ли он дома в принципе, потому что работал в ночную смену.       Вера с трудом держала себя в руках, пока Стив разговаривал, ловя каждое слово. Картина становилась всё более и более паршивой.       Они приехали к карьеру, где был припаркован открытый фургон. Два пледа валялись на земле, осколки гитары возле дерева, следы от разбитой бутылке вина, и какая-то странная слизь на машине.       Стив заглушил мотор, и тишина, воцарившаяся после рева двигателя, показалась ему оглушительной и враждебной. Он медленно вышел из машины, чувствуя, как ботинки утопают в раскисшей от дождя грязи. Вид, открывшийся перед ними у карьера, напоминал сцену из ночного кошмара, который кто-то грубо выплеснул в реальность. Разбросанные пледы, которые еще вчера должны были согревать Барбару и Эдди, теперь выглядели как брошенные знамена проигранной битвы. Но больше всего Стива поразила гитара — вернее, то, что от нее осталось. Щепки дерева, вдавленные в кору старого дуба, и лопнувшие струны, скрученные в предсмертной агонии, красноречиво говорили о том, что здесь произошло нечто, выходящее за рамки обычной ссоры или пьяной драки.       Вера схватилась за рот, чувствуя рвотные позывы, из-за ужаса и отвращения.       Он подошел ближе к машине Мансона, и его взгляд замер на странной, фосфоресцирующей слизи, которая густыми каплями стекала по синему металлу. Это вещество не было похоже ни на что земное: оно казалось живым, пульсирующим и источало тошнотворный запах гнили и химикатов. Стив почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он обернулся к Нэнси, которая застыла рядом, прижимая ладонь к губам. Её лицо было бледнее мела, а в глазах застыл такой нечеловеческий ужас, что Харрингтону захотелось немедленно подхватить ее на руки и унести отсюда как можно дальше. Но он знал, что бежать некуда — этот кошмар уже стал их реальностью.             — Нэнс, не смотри на это, — хрипло проговорил он, делая шаг к ней и пытаясь заслонить собой жуткую картину. — Барб здесь нет. И Эдди тоже. Но эта слизь… Кэрол не врала. Что-то действительно пришло из леса.       Она молча кивнула, всё ещё борясь с тошнотой, паника начинала потихоньку отступать. Вместо этого глаза метались от одного места к другому, стараясь зафиксировать детали в памяти.       Стив осторожно коснулся плеча девушки, чувствуя, как ее мелко трясет. Он видел, как ее пальцы непроизвольно сжимаются, и в воздухе снова запахло озоном. Напряжение между ними достигло предела. Стив понимал, что если они сейчас не найдут зацепку, паника окончательно поглотит их. Он огляделся вокруг, ища следы борьбы или направление, в котором могли уйти — или утащить — их друзей. Каждый шорох листвы теперь казался ему шагами монстра, а тени в карьере — его когтистыми лапами.             — Мы найдем их, — повторил он как заклинание, хотя сам уже почти не верил в свои слова. — Мы пойдем по следу. Эта дрянь на машине… она ведет в сторону леса, — Стив решительно подошёл к машине, открывая багажник, сжал рукоять биты, чувствуя, как в нем просыпается холодная, расчетливая решимость. Но внутри слабо тлела надежда, которая еще теплилась в глубине его сердца, несмотря на запах смерти, витающий над карьером.             — Крови нет, — хрипло заметила Нэнси, оглядываясь по сторонам. — И только часть гитары, — посмотрела на ствол дерева и, подавив отторжение, подошла к трейлеру, где лежали осколки гитары. — Грифа тоже нет. Той части, на которой колки и лады. Возможно, — присела на корточки, разглядывая следы чего-то тяжёлого. — Была битва, — слабо усмехнулась, обнимая себя за плечи. — Да, пойдём, посмотрим в лес, — посмотрела на деревья, глубоко вздохнула и взяла его за руку.       Стив почувствовал, как каждое слово Нэнси вбивается в его сознание, словно гвозди в дверь кошмара, в который они сейчас шагнули добровольно. Её наблюдательность поражала: пока он боролся с ужасом, она анализировала место преступления с холодным спокойствием хирурга. Отсутствие крови дарило слабую, почти призрачную надежду, но разбитая гитара и эта инопланетная слизь на трейлере кричали об обратном. Он проследил за её взглядом к стволу дерева — гриф действительно исчез, словно его вырвали с корнем или использовали как последнее оружие в безнадежной схватке. Стив представил, как Эдди, этот вечный изгой и любитель тяжелого рока, отчаянно отбивался своим инструментом от чего-то, что не поддаётся логике и здравому смыслу, и этот образ заставил его сердце сжаться от запоздалого уважения к парню, которого он ещё вчера презирал.             — Битва… — эхом повторил Стив, и его голос прозвучал глухо в сыром воздухе карьера. — Если Мансон дрался, значит, он пытался дать Барб время сбежать. Или они оба… — он не договорил, не в силах произнести вслух самое страшное предположение.       Когда Нэнси взяла его за руку, он ощутил не только привычный разряд статики, но и ту невероятную силу духа, которая теперь исходила от неё. Она была готова идти в самую чащу, в это логово теней, и Стив понимал, что не может подвести её. Он поправил куртку на её плечах и покрепче перехватил биту, чувствуя, как ноябрьский ветер смывает остатки его прежней жизни.       Они двинулись к кромке леса, где деревья стояли плотной стеной, словно стражи, охраняющие вход в другой мир. Каждый шаг по влажной листве казался Стиву оглушительным. Он внимательно смотрел под ноги, замечая примятую траву и капли той самой слизи, которые тянулись пунктиром вглубь чащи. Лес Хоукинса, где он в детстве играл в прятки, теперь казался ему чужим и враждебным. Ветки цеплялись за одежду, словно пытались удержать их, предупредить о том, что дальше пути нет. Стив чувствовал, как ладонь Нэнси в его руке становится всё горячее, и понимал, что её внутренняя энергия реагирует на близость чего-то темного.             — Мы не повернем назад, — прошептал он скорее самому себе, чем ей, когда они пересекли невидимую границу между светом и тенью. — Что бы там ни было, мы встретим это вместе. Я не оставлю тебя одну в этой темноте, Нэнс, — он приподнял биту, готовый нанести удар в любой момент, и его взгляд стал жестким. Впереди, между искривленных стволов, мелькнуло что-то темное, и Стив замер, притягивая Нэнси к себе.             — Её сумочки тоже нет, — вдруг сказала она, оглядываясь по сторонам. — Ну, рюкзак, который она брала, — добавила Вера, прислушиваясь к шорохам. — Но вещи Эдди валялись на пледах. Не знаю, что это даёт, — поёжилась от неприятных мурашек по спине.        Воздух вокруг них задрожал, и запах озона стал невыносимым. Грань между их миром и тем, что забрало Барб, Эдди и Томми, истончилась до предела, и первый шаг в лес стал началом их личного спуска в ад.       Вера оглянулась и увидела енота. На миг они со зверем смотрели друг на друга, а потом девушка прижала руку к сердцу, чувствуя, как волна неконтролируемого восторга накрывает её.              — Боже, милашка, — на выдохе произнесла девушка. Она просто до ужаса обожала этих пушистиков. Зверь замер на пару секунд и скрылся в чаще. — Кхм… извини, — смущённо улыбнулась Вера, чувствуя, как пылают уши.       Стив на мгновение застыл, не зная, как реагировать на эту внезапную перемену в настроении Нэнси. Секунду назад они стояли на пороге преисподней, окруженные инопланетной слизью и следами жестокой борьбы, а сейчас она с нежностью смотрела вслед лесному зверьку. Эта контрастность её натуры — способность замечать красоту и «милоту» даже посреди кошмара — вызвала у него короткий, нервный смешок, который эхом разнесся под сводами мрачных деревьев. Он мягко сжал её ладонь, чувствуя, как электрическое напряжение в её коже на мгновение сменилось привычным человеческим теплом. Для Стива этот енот стал коротким напоминанием о том, что нормальный мир всё еще существует, где-то там, за пеленой этого липкого ужаса.             — Не извиняйся, Нэнс. Честно говоря, я рад, что это был просто енот, а не… ну, ты понимаешь, — он кивнул в сторону чащи, куда скрылся пушистый хвост. — Это напоминает мне, за что мы боремся. За то, чтобы в этом лесу снова жили только еноты и белки, а не твари, которые воруют наших друзей. — Стив снова посерьезнел, возвращаясь к её замечанию о рюкзаке. — Насчет вещей… Если Барб забрала рюкзак, значит, у неё было время собраться? Или она пыталась использовать его как щит? А то, что вещи Эдди остались на пледах… Это странно. Он либо уходил в спешке, либо его вытащили из одежды буквально силой.       Он сделал еще несколько шагов вперед, раздвигая битой колючие кусты малины. Воздух здесь, в глубине леса, казался застоявшимся и холодным, как в склепе. Влага висела в воздухе тяжелой взвесью. Стив внимательно смотрел под ноги, боясь наступить на что-то, что могло бы выдать их присутствие. Его инстинкты обострились до предела: каждый хруст ветки под сапогом казался ему оглушительным взрывом. Он чувствовал, что они приближаются к чему-то важному, и это вызывало у него чувство неясной тревоги.             — Смотри, — прошептал он, указывая битой на поваленное дерево впереди. На серой коре виднелись глубокие, рваные борозды, словно кто-то огромный и когтистый пытался затормозить или удержаться за ствол. Рядом с этим местом на земле лежал яркий лоскут ткани — кусок джинсовки, подозрительно похожий на ту, что была на Эдди. Стив почувствовал, как внутри всё сжалось. — Мы на верном пути, Нэнс. Только… держись за меня. И если почувствуешь, что твои «искры» снова начинают бушевать — не сдерживай их. Кажется, в этом лесу нам понадобится любая сила, которую мы сможем найти, — он замер, прислушиваясь к странному, ритмичному пульсирующему звуку, доносившемуся откуда-то из-за холма. Это не было похоже на звуки природы, что пугало ещё больше.             — Это… всё похоже на какой-то бред, — пробормотала Вера, стараясь подмечать всё вокруг, но не видела ничего. Даже тот кусок ткани заметил Стив, а у неё попал мимо глаз.       Барбара. Чёрт, не стоило ей идти на это свидание. Почему всё вокруг превращается в какой-то сюрреалистичный хоррор?       Куда они могли бежать? К дороге? Но спрятаться на трассе невозможно, если тебя что-то преследует, что превосходит в скорости.       Стив почувствовал, как пальцы Нэнси дрогнули в его руке, и это мимолетное проявление слабости отозвалось в нем острой болью. Он видел, как она лихорадочно оглядывается, пытаясь найти логику там, где ее больше не существовало. Хоукинс, их привычный, скучный и предсказуемый Хоукинс, рассыпался на части, обнажая под собой нечто гнилое и чуждое. Стив понимал, что её ум сейчас работает на износ, пытаясь выстроить маршрут побега Барб, но лесная чаща не давала ответов, лишь множила вопросы своими искривленными тенями.             — Нэнс, послушай, — Стив остановился и развернул ее к себе, стараясь поймать ее блуждающий взгляд. — Это не бред. Это происходит на самом деле. И ты не виновата в том, что Барб пошла на это свидание. Мы все хотели, чтобы этот вечер был особенным. Никто не мог предсказать, что из леса вылезет чертовщина. Если они бежали, то не к дороге. На открытом пространстве ты — мишень. Эдди вырос в этих краях, он знает лес как свои пять пальцев. Он бы повел её туда, где можно запутать след, в овраги или к старым шахтам.       Здесь есть шахты?       Она едва не ляпнула это слух, но вовремя прикусила язык, понимая, что из уст Нэнси, что родилась и выросла здесь, это будет звучать, как минимум, странно.       Он крепче сжал рукоять биты, чувствуя, как дерево холодит ладонь. Стив заметил, что пульсирующий звук, который он слышал ранее, стал отчетливее. Это было похоже на тяжелое, влажное дыхание самой земли. Он сделал шаг вперед, прикрывая Нэнси собой, и его взгляд упал на странное образование на земле — огромный, покрытый слизью нарост, который ритмично расширялся и сжимался. Вокруг него трава почернела и обуглилась, словно от высокой температуры или ядовитых испарений.             — Смотри под ноги, — предупредил он, указывая на чёрную субстанцию. — Не наступай на это. Кажется, эта дрянь реагирует на движение. Если Барб и Эдди прошли здесь, они должны были оставить больше следов, — он поднял голову и увидел, что впереди, за густыми зарослями папоротника, виднеется вход в небольшую пещеру, скрытую под корнями вывернутого с корнем дерева. Из темноты этого провала доносился тихий, едва различимый скрежет металла о камень. Гриф гитары? Или когти о скалу?             — Не заходи, — схватила его за руку Вера, не давая зайти внутрь.       Пещера? В Хокинсе? Посреди леса? Ещё и рядом с пульсирующей дрянью.       Это не просто подозрительно, это бредово! И, учитывая, что тут буквально под боком, она туда точно не сунется!             — Это… не естественно, Стив, — присмотрелась, пытаясь угадать природу пещеры. — Это Индиана, здесь равнины. Карьер мы уже прошли. Откуда тут… это? — вцепилась в его руку, стараясь прислушаться к тому, что происходит внутри.       Но ответом ей была неестественная тишина.       Стив замер, чувствуя, как пальцы Нэнси впиваются в его предплечье. Её слова о геологии Индианы прозвучали как голос рассудка посреди безумного сна. Он огляделся: она была права. Здесь не должно было быть никаких пещер, никаких скалистых провалов. Земля под их ногами выглядела так, словно её вывернули наизнанку, обнажив нечто сырое, тёмное и абсолютно чуждое этому миру. Пульсирующий нарост рядом с входом в пещеру продолжал своё ритмичное движение, и Стив почувствовал, как этот ритм начинает резонировать с его собственным сердцебиением, вызывая тошноту и головокружение. Запах озона от Нэнси стал настолько острым, что во рту появился привкус жжёного металла.             — Ты права, Нэнс, это не пещера, — прошептал он, не сводя глаз с тёмного зева. — Это больше похоже на… рану. Словно что-то прогрызло путь наружу прямо из-под земли, — парень крепче сжал биту, чувствуя, как ладони потеют, несмотря на холод. Скрежет внутри усилился, переходя в какой-то хлюпающий звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Стив осторожно отступил на шаг, увлекая Нэнси за собой, подальше от слизистого нароста. Его инстинкты кричали о том, что они стоят на пороге чего-то, что человеческий разум не в силах постичь. Это место было пропитано злобой и холодом, который пробирал до самых костей.       Он посмотрел на Нэнси, и в тусклом свете дня увидел, как её глаза снова вспыхнули голубоватым электричеством. Её страх трансформировался в нечто иное — в ту самую энергию, которая пугала и восхищала его одновременно. Стив понял, что они не могут просто войти туда с одной битой и искрами в пальцах. Если Барб и Эдди внутри, им нужно не просто мужество, им нужен план. Но тихий, едва слышный стон, донёсшийся из глубины провала, заставил его сердце пропустить удар. Это был голос, который он узнал бы из тысячи. Слабый, надтреснутый, но это определенно была Барбара.             — Ты слышала? — Стив пригнулся, стараясь заглянуть в темноту. — Она там. Нэнс, она там! — вся его осторожность мгновенно испарилась, уступив место отчаянному желанию броситься на помощь. Он понимал, что это может быть ловушкой, что монстры, о которых говорила Кэррол могут поджидать их в тенях, но мысль о том, что кто-то страдает там, в этой неестественной дыре, была невыносима. Он снова перехватил биту, готовясь к худшему. — Слушай меня. Если мы войдем, мы не расцепляем рук. Что бы ты ни увидела, что бы ни случилось — не отпускай меня. Твоя сила… если она нам понадобится, используй её на полную. Я буду твоим щитом, а ты — моим мечом. Мы вытащим её оттуда, чего бы нам это ни стоило.        Стив сделал глубокий вдох и шагнул к краю провала, ведя Нэнси за собой в неизвестность.             — Стоп, — остановилась Вера, напрягая слух. — Нет, я ничего не слышала, — с нажимом повторила, глядя в темный зев пещеры.       Что-то гнилостное, прелое, но всё ещё мертвецки холодное исходило из темноты.       Разве кто-то в здравом уме бы стал прятаться там?       В то время, как сам Стив слышал, как уже женский голос звал кого-то. Но Нэнси выглядела озадаченной и напряжённой, старающейся услышать хоть что-то.       Стив замер, и его нога, уже занесенная над склизким порогом этой «раны» в земле, мелко задрожала. Он отчетливо слышал этот звук — надтреснутый, полный боли голос Барбары, который звал на помощь откуда-то из вязкой глубины. Это не могло быть галлюцинацией, звук был настолько реальным, что Стив почти чувствовал вибрацию воздуха. Но растерянный взгляд Нэнси и её слова о тишине ударили его сильнее, чем любой монстр. Если она, стоя в паре дюймов от него, не слышала ничего, кроме шума дождя и пульсации слизи, значит, эта чертовщина играла с его разумом. Или, что ещё хуже, эта пещера выбирала, кому и что транслировать, разделяя их восприятие реальности.             — Нэнс, ты серьезно? — Стив обернулся к ней, и в его глазах отразился не просто страх, а настоящий экзистенциальный ужас. — Она кричала. Прямо там, внизу. «Помогите», она звала… — он осекся, видя, как искры в её глазах вспыхнули ярче от его слов. — Боже, если ты не слышишь, то что тогда слышу я?             — Нет, я ничего не слышу, — нахмурилась девушка, чувствуя, как внутренности леденеют от холода, несмотря на довольно комфортную температуру.       Он снова прислушался. Скрежет металла о камень, который он принимал за гриф гитары Эдди, теперь сменился на шепот. Сотни голосов, сливающихся в один неразборчивый гул, звали его по имени, обещая ответы, обещая покой. Стив почувствовал, как его ладонь, сжимающая руку Нэнси, стала ледяной. Воздух из пещеры пах не просто гнилью, а старыми грехами и забытыми кошмарами. Ему казалось, что сама тьма протягивает к нему невидимые щупальца, пытаясь выманить его из круга света, который создавала энергия Нэнси.             — Не отпускай меня, — прохрипел он, чувствуя, как воля начинает поддаваться этому зову. — Нэнси, если я начну делать что-то странное, если я пойду туда сам… бей меня током, делай что угодно, но не давай мне провалиться, — сказал, хотя мысли, казалось, ему не принадлежали. Стив не мог бросить Барб, даже если её голос был всего лишь приманкой.       Стив сделал над собой усилие и включил фонарик, который висел у него на поясе. Луч света разрезал темноту пещеры, но он не отражался от стен; он словно впитывался в черные, похожие на вены наросты, покрывающие свод. Там, в десяти футах впереди, он увидел нечто, что заставило его задохнуться: на земле лежали очки Барбары, их линза была треснута, а оправа запуталась в липкой паутине.             — Смотри, — он указал дрожащим пальцем на находку. — Ты это видишь? Это не звук, это вещь. Она была здесь, — Стив чувствовал, как грань между мирами истончается. Если Нэнси не слышит звуков, она должна видеть доказательства. Он сделал шаг вперед, увлекая ее за собой, и в этот момент пульсация под их ногами стала невыносимой, словно они наступили на открытое сердце самого ада.       Вера напряглась, стиснув зубы, попыталась удержать парня на месте, но тот оказался куда сильнее, чем её нынешнее тело, и она просто была утянута следом. Рвано выдохнула, вспоминая свой страх, свою неуверенность, тошноту, напряжение последней недели, раздражающий непонятный мир и теперь ещё и вину за исчезновение Барбары и Эдди. Напряжение, что копилось в груди, вырвалось белой вспышкой, что прошила разрядом тока по руке Харрингтона.       Стив рухнул на спину, чувствуя, как по всему телу прокатилась волна раскаленного свинца. Вспышка была такой яркой, что на мгновение мир превратился в ослепительно белое полотно, а в ушах зазвенело, заглушая все остальные звуки. Когда зрение начало возвращаться, он обнаружил себя лежащим в мокрой траве, тяжело хватающим ртом холодный воздух. Голоса, шептавшие его имя, и надрывный плач Барбары исчезли так внезапно, словно кто-то просто выдернул шнур из розетки. Но самое страшное было впереди: там, где секунду назад зияла гнилостная пасть пещеры, теперь стояли обычные деревья, а земля была покрыта лишь старой листвой. Иллюзия, морок или пространственная складка — Стив не знал названия этому ужасу, но от осознания того, насколько легко его разум был обманут, ему стало не по себе.             — Прости! — Вера поспешила к нему, но закашлялась, чувствуя, как кровь идёт горлом.       Девушка рухнула на колени, пока её тело сотрясал кашель, отплевывая кровавые сгустки на землю, чувствуя, как её немного отпустило.             — Нэнси! — Стив попытался подняться, но мышцы всё еще сводило судорогой от мощного электрического разряда. Он увидел, как девушка согнулась пополам, и его сердце пропустило удар, когда он заметил темные пятна крови на её ладонях и подбородке. Забыв о собственной боли и обожженной руке, он буквально подполз к ней, подхватывая за плечи. Его пальцы дрожали, когда он вытирал кровавые подтеки с её лица краем своего рукава. — Эй, эй, тише… всё хорошо. Я здесь. Не извиняйся, ты спасла меня. Эта дыра… она не была настоящей, или она была живой. Она заманивала меня, Нэнс. Если бы не ты, я бы просто ушел в никуда.       Он прижал её к себе, чувствуя, как ее мелко трясет, а запах озона постепенно сменяется металлическим запахом крови. Стив понимал, что цена этой защиты оказалась слишком высокой для хрупкого тела. Каждый такой всплеск силы буквально выжигал её изнутри, и эта мысль пугала его больше, чем исчезающие пещеры. Он осторожно приподнял её лицо, заглядывая в глаза, где искры наконец-то начали гаснуть, оставляя лишь бездонную усталость.             — Нам нужно уходить отсюда, прямо сейчас, — твердо произнес он, помогая ей встать. — Лес играет с нами. Если Барб и Эдди здесь, то они в ловушке, которую мы не видим обычными глазами. Но мы не сможем им помочь, если ты сейчас упадешь. Пойдем к машине, я отвезу тебя в безопасное место, и мы придумаем, как с этим бороться, — Стив подобрал свою биту, которая теперь казалась ему бесполезным куском дерева против такой магии, и крепко обнял Нэнси за талию, становясь ее единственной опорой. Он больше не сомневался: в Хоукинсе началась война, и его «кошка» только что сделала свой первый, самый болезненный выстрел.             — Да, давай, — вытерла кровь с лица. — Надо добраться до дома, сказать маме, что Барб пропала, позвонить её маме, — сжала его руку. — Если они дома, конечно.       Стив чувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли, глядя на то, как Нэнси отчаянно пытается сохранить остатки самообладания. Она говорила о звонках родителям, о домашних делах, о Барб — о вещах из того, старого мира, который еще вчера казался незыблемым. Но кровь на её губах и исчезнувшая пещера были доказательством того, что «нормальность» Хоукинса мертва. Он осторожно подхватил её под локоть, помогая перешагнуть через корягу, и повел в сторону дороги, где в сером тумане тускло поблескивал его «БМВ». Каждый шаг давался ему с трудом: мышцы всё еще ныли после электрического удара, а разум лихорадочно пытался осознать масштаб катастрофы. Если пещера была иллюзией, то где тогда Барбара? И что за тварь утащила Томми прямо на глазах у Кэрол?             — Мы всё сделаем, Нэнс. Позвоним, предупредим, — Стив старался, чтобы его голос звучал максимально уверенно, хотя внутри него скулил от ужаса тот самый «золотистый ретривер». — Но сначала я должен убедиться, что ты в порядке. Ты только что… ты буквально выжгла реальность, чтобы спасти меня. Твоя мама не должна видеть тебя в таком состоянии. Мы заедем ко мне, ты умоешься, придешь в себя, и мы придумаем легенду. Мы не можем просто сказать им, что в лесу открываются пасти ада, которые слышу только я.       Он усадил её на пассажирское сиденье, бережно пристегнув ремень, и на мгновение задержался, глядя ей в глаза. В них больше не было искр, только бесконечная, выматывающая усталость и страх за подругу. Стив коснулся её щеки, вытирая оставшееся пятнышко крови большим пальцем. В этот момент он понял, что готов пойти на любую ложь, на любую битву, лишь бы этот свет в её глазах не погас окончательно. Он захлопнул дверь, обежал машину и прыгнул за руль, мгновенно заводя мотор. Гравий брызнул из-под колес, когда он рванул с места, унося их прочь от проклятого карьера.             — Слушай меня внимательно, — сказал он, выруливая на шоссе. — Если Барб и Эдди попали в ту же ловушку, что и я, то они могут быть всё еще живы, просто… где-то не здесь. Мы найдем способ их вытащить. Теперь, когда мы знаем, на что ты способна, у нас есть шанс. Я не дам тебе сгореть, Нэнси Уилер. Мы разберемся с этим вместе, — парень крепко сжал её руку, чувствуя, как тепло постепенно возвращается к ней. Впереди маячил город, который еще не знал, что его ждет, но Стив Харрингтон уже принял свой вызов. Он больше не был просто парнем Нэнси; он был её единственным союзником в мире, который только что объявил им войну.             — Твой дом стоит прямо к лесу. Как минимум, это не безопасно, — заметила Нэнси, чуть ли не сползая с сиденья от усталости, пальцы слегка подрагивали от остаточного напряжения. — Поехали, вряд ли мои родители дома. Дозвонимся до Холландов и участ… шерифа, — сделала странную оговорку и потерла виски. — Я не собираюсь отпускать тебя так близко к этому… нечто!       Стив крепче сжал руль, чувствуя, как его собственное беспокойство нарастает при виде того, насколько слабой стала Нэнси. Ее замечание о близости его дома к лесу ударило в цель — он и сам теперь смотрел на густые заросли за окном не как на живописный пейзаж, а как на затаившуюся угрозу. Слова о шерифе и Холландах звучали правильно, но эта странная оговорка про «участкового» заставила его на мгновение нахмуриться. Впрочем, сейчас было не время для лингвистического анализа. Он видел, как она сползает по сиденью, как бледность ее кожи становится почти прозрачной, и единственное, чего он хотел — это доставить ее в безопасное место, где нет пульсирующих наростов и призрачных голосов.             — Ладно, Нэнс, твоя правда. Мой дом сейчас — не самая лучшая крепость, — Стив резко вывернул руль, направляя машину в сторону жилых кварталов, где дома стояли плотнее друг к другу. — Поедем к тебе. Если твоих нет, это даже лучше — сможем спокойно привести тебя в порядок. Но я не оставлю тебя одну, даже не надейся. Если это «нечто» может создавать иллюзии и играть с моим разумом, то я буду сидеть рядом с тобой и не спущу глаз с входной двери.       Он чувствовал, как внутри него все еще вибрирует отголосок того электрического удара, но страх за Нэнси был сильнее физической боли. Стив понимал, что она права: оставаться рядом с лесом сейчас было безумием. Каждый поворот дороги, каждая тень от дерева теперь казались ему подозрительными. Он постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, ожидая увидеть там нечто большее, чем просто пустую трассу в дождливый ноябрьский день.             — Мы позвоним шерифу Хопперу, — продолжал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и успокаивающе. — Он, конечно, может решить, что мы спятили, но пропажа троих подростков за одну ночь — это уже не шутки. А насчет Барб… Нэнс, я обещаю тебе, мы не остановимся. Если она там, в той пустоте, мы найдем способ прорваться. Твоя сила — это не проклятие, это наш единственный шанс.       Стив припарковал машину у дома Уилеров, который выглядел обманчиво мирным в серой дымке дождя. Он заглушил мотор и на мгновение задержал руку на ключе, прислушиваясь к тишине. Никаких голосов. Никакого скрежета. Только тяжелое дыхание Нэнси рядом. Он повернулся к ней, осторожно убирая прядь волос с ее лба.             — Мы дома, — тихо сказал он. — Давай, я помогу тебе выйти. Обопрись на меня. Мы зайдем внутрь, и ты наконец-то сможешь выдохнуть. Я рядом, Нэнси. Я никуда не уйду.