Пролог

Призрак Оперы… Да, он существовал — причём во плоти и крови, хотя делал всё, чтобы его считали настоящим привидением, бесплотной тенью, скользящей по тёмным коридорам Парижской оперы. Так, по‑моему, начинается рассказ Гастона Леру — история о бедном человеке с именем Эрик. Он написал её так, что произведение само окутано густой завесой тайны, словно намеренно путает читателя, играя с восприятием. Мы знаем о внешности Призрака лишь со слов бедной Кристины Даэ — но замечали ли вы, как странно она себя ведёт? Её рассказ Раулю де Шаньи порой звучит не как искреннее признание, а как заученная роль: слова льются плавно, будто выученный наизусть монолог, в котором каждое слово взвешено и выверено. Но насколько это правда? Я и сам не ведаю… Я лишь хранитель.....Вернее, мы — хранители. Те, кто меняет историю книг, чтобы найти своё место в этих мирах — мирах, сотканных из чернил и воображения. Мы прошли многое: от классики до современности, от драмы до романтики, от тягостной мрачности до лёгкой комедии. И каждая история уникальна, неповторима — словно отпечаток пальца на стекле времени. Мы немного исправляем их, на свой вкус: меняем трагедию на комедию, драму на романтику — или наоборот. Разве не увлекательно представить, как изменится знакомый сюжет, если слегка сдвинуть тени, переставить акценты или вовсе добавить несколько переменных для разнообразия? Ммм… Я тоже считаю, что весьма. Поэтому в качестве эксперимента мы возьмём «Призрака Оперы» и задумаемся: что же можно исправить в этой книге? Действительно ли человек без лица заслуживает счастья? А Кристина Даэ — свободы от его гнёта? Может, в этой истории скрыты иные пути, иные развязки, которые мы лишь должны разглядеть? — Эй! Заканчивай уже трепаться! — Что?! Подожди, я занят! И как ты сюда попал?! Это моё место! — Ты вообще с кем разговариваешь? А… Не важно. Мессир требует тебя. — Как всегда… Хочу я лишь немного расслабиться, поделать свою работу — и тут вдруг я резко нужен… Агх! Это дико бесит! Ладно, ладно, через пару минут буду! Мой собеседник глянул на меня с презрением, словно я был ничтожным червём, копошащимся в пыли веков, и ушёл, оставив после себя лишь лёгкое колыхание теней. Так на чём я остановился? Ах да… «Призрак Оперы»… Что ж, Эрик… Я смогу попробовать вам помочь — путём сделки. Но сделка будет заключена только с человеком, ибо задуманное мной сработает лишь через связь с живой душой. С кем же мне это сделать? Выбор непрост… В этом лабиринте страниц и судеб нужно найти того, кто готов рискнуть — и изменить судьбу. Придётся серьёзно поработать. Но не волнуйся, мой читатель, ты будешь доволен — весьма доволен. Иначе я не знаю, зачем мне это делать. Хотя… если ты останешься недоволен, мне будет всё равно. Твоё мнение мне, по правде говоря, не так уж и интересно — я лишь писатель, творец, тот, кто переплетает нити реальности и вымысла. Так я снова потерял ход своей мысли… Чёрт… Память — такая ненадёжная штука. Она подводит в самый нужный момент, словно кто‑то намеренно стирает фрагменты воспоминаний, оставляя лишь обрывки и намёки. О, Призрак Оперы? Посмотрим, что с этим можно сделать… И чарующий голос, наполненный древними тайнами, покинул тёмное место. За ним возник свет — неяркий, мерцающий, словно отблеск свечи в глубине подземелья. Он озарил историю, что начинается прямо сейчас…