Глава I. Последний день лета

Свобода. Последний день лета умирал медленно, словно не хотел уступать место осени. Ночь уже опустилась на трассу, но воздух всё ещё хранил в себе тепло раскалённого августа, смешанное с запахом мокрого асфальта, хвои и бензина. Машина неслась вперёд со скоростью сто двадцать километров в час там, где разрешённые тридцать пять давно превратились в пустую формальность для тех, кому нечего терять. Свет фар выхватывал из темноты дорожные указатели, редкие фонари маленьких пригородов и тёмные силуэты деревьев, стоявших так близко к дороге, будто лес наблюдал за каждым её движением. Иногда справа мелькали просёлочные дороги, уходящие в непроглядную черноту, и любой мог выехать оттуда в любую секунду — случайная машина, пьяный водитель, животное, человек. Но девушке за рулём было всё равно. Страх остался где-то далеко позади, в другой жизни, вместе со всеми попытками быть осторожной. Она приехала в Бейкон Хиллз не ради спокойствия и уж точно не ради того, чтобы начать всё сначала, как любят говорить люди, убеждая себя, будто переезд способен исправить сломанную жизнь. Айви приехала сюда, потому что больше не знала, куда ещё можно сбежать. Каждый раз, когда прошлое начинало душить слишком сильно, когда воспоминания пробирались в мысли даже среди белого дня, а по ночам лица мёртвых снова смотрели на неё из темноты, она садилась за руль и ехала вперёд, пока дорога не заглушала шум в голове. Это давно стало её ритуалом, единственным способом почувствовать себя живой. Просто уйти. Просто исчезнуть хотя бы на несколько часов. Больше у неё ничего не осталось. Ни семьи, за которую стоило бороться, ни людей, которым было бы важно, где она находится. Голоса родных затихли в телефонной трубке задолго до того, как она перестала набирать их номера. Айви нажала кнопку на двери, и все стёкла медленно опустились вниз. В салон тут же ворвался тёплый ночной ветер, растрепав длинные тёмные волосы и ударив в лицо запахом пыли, влажного леса и приближающейся осени. Воздух наполнил лёгкие так резко, будто до этого она не дышала вовсе. На короткое мгновение мысли действительно отступили, растворившись где-то в шуме мотора и свисте ветра. Деревья за окном превращались в размытые тёмные пятна, огни редких домов исчезали быстрее, чем она успевала их разглядеть, а внутри впервые за несколько дней становилось немного тише. Не спокойно — такого чувства она уже почти не помнила, — но хотя бы терпимо. Одной рукой удерживая руль, Айви потянулась к пачке сигарет, лежавшей на пассажирском сиденье. Пальцы двигались автоматически, по памяти: выбить одну сигарету, зажать губами, щёлкнуть зажигалкой. Ветер несколько раз подряд гасил пламя, словно даже воздух пытался остановить её, но с третьей попытки маленький огонёк всё же коснулся кончика сигареты. Табак тихо затрещал, и девушка глубоко затянулась, задержав дым в лёгких дольше, чем следовало. Никотин обжёг горло, и это странным образом помогло собраться. Она знала, что сигареты убивают. Смешно, но всё плохое в её жизни почему-то помогало ей выживать. Скорость, бессонные ночи, сигареты, бесконечные побеги — всё это медленно разрушало её, но одновременно удерживало на плаву. Наверное, некоторые люди просто не созданы для нормальной жизни. Она снова затянулась и на секунду позволила себе поверить, что свобода действительно существует. Что она здесь — в пустой ночной трассе, в тёплом ветре, в рёве двигателя и в одиночестве, где никто не требует от неё быть кем-то другим. Впервые за долгое время внутри стало тихо настолько, что это даже пугало. А потом на дорогу выбежала собака. Всё произошло слишком быстро. Рыжее пятно вырвалось из темноты прямо под свет фар, и Айви инстинктивно дёрнула руль в сторону. Колёса взвизгнули по мокрому асфальту, машину слегка повело, но скорость не прощает ошибок. Удар оказался глухим и тяжёлым, отдающимся вибрацией по всему корпусу автомобиля. Что-то маленькое отлетело к обочине, и в свете фар мелькнула рыжая шерсть. Сердце на мгновение остановилось. Машину занесло, но Айви сумела выровнять её буквально в последний момент. Автомобиль резко затормозил посреди дороги, и вокруг повисла оглушающая тишина, нарушаемая только урчанием двигателя. Девушка сидела неподвижно несколько секунд, вцепившись пальцами в руль так сильно, что побелели костяшки. В ушах шумела кровь. Мысли исчезли полностью, оставив после себя только холодный ужас. — Нет… — выдохнула она хрипло. Айви вылетела из машины, даже не заглушив двигатель. Асфальт после недавнего дождя оказался мокрым и скользким, она едва не упала, но удержалась и бросилась к обочине. Собака лежала в траве, маленькая, рыжая, с тонким ошейником на шее. Домашняя. Еле живая. Айви рухнула рядом на колени, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается. Собака тяжело дышала. Каждый вдох давался ей с трудом, а шерсть на боку быстро темнела от крови. Дрожащими руками Айви осторожно ощупала её, стараясь не причинить ещё больше боли. Лапа сломана — это было видно сразу, слишком неестественный угол. Живот выглядел хуже всего. Кровь была тёплой, липкой, и её становилось слишком много. — Чёрт… чёрт… пожалуйста… — выдохнула девушка, чувствуя, как голос начинает дрожать. Животное тихо заскулило, и от этого звука ей стало почти физически больно. Она убивала раньше. Не специально, иногда ради выживания, иногда потому, что выбора просто не оставалось. Но сейчас всё было иначе. Это маленькое беззащитное существо пострадало из-за неё. Из-за её скорости. Из-за желания снова убежать от самой себя. И впервые за долгое время чувство вины накрыло её с такой силой, что стало трудно дышать. Она быстро оглянулась на машину. Передняя фара разбита, бампер треснул, но ехать можно. Вопрос только в том, куда. Часы на приборной панели показывали без десяти двенадцать, и мысль о том, что все ветклиники могут быть закрыты, заставила сердце забиться ещё быстрее. Айви осторожно подхватила собаку на руки. Та снова жалобно заскулила и дёрнулась от боли, уткнувшись мордой ей в куртку. — Тише… пожалуйста, только не умирай… — прошептала она так тихо, будто боялась, что её услышит кто-то кроме них двоих. Она уложила собаку на заднее сиденье, практически запрыгнула за руль и трясущимися пальцами вбила запрос в навигатор. Ближайшая ветеринарная клиника находилась всего в трёх километрах отсюда. Три километра никогда не казались ей таким огромным расстоянием. Айви вдавила педаль газа в пол и больше не смотрела на спидометр. Десять минут спустя машина резко затормозила возле одноэтажного здания с тусклой неоновой вывеской: «Ветеринарная клиника Бейкон Хиллз». Тормоза жалобно скрипнули, фары мазнули по мокрому асфальту и выхватили из темноты пустую парковку, несколько переполненных мусорных баков и вывеску с часами работы, на которую Айви даже не посмотрела. Свет внутри горел, но входная дверь оказалась заперта, и от этого внутри всё оборвалось окончательно. — Нет, нет, только не сейчас… — выдохнула она, выскакивая из машины. Дверцу она даже не закрыла. Двигатель продолжал работать, музыка тихо играла где-то на фоне, но Айви уже ничего не слышала из-за собственного сердцебиения. Она подлетела к стеклянной двери и несколько раз ударила по ней кулаком так сильно, что костяшки мгновенно отозвались болью. — Эй! Есть кто-нибудь?! — голос прозвучал резко, почти истерично. — Откройте! Ответа не последовало. За стеклом тянулся тёмный пустой коридор, освещённый только дежурными лампами. Всё выглядело мёртвым и тихим, словно клинику закрыли несколько часов назад. Айви ударила снова, ещё сильнее. — ПОМОГИТЕ! СОБАКА ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ! На этот раз где-то в глубине здания наконец мелькнула тень. Кто-то двигался по коридору медленно, будто его подняли с кровати посреди ночи и он ещё не до конца понимал, что вообще происходит. Айви уже была готова разбить стекло, если понадобится, когда замок наконец щёлкнул. Дверь открылась. На пороге стоял парень примерно её возраста — может, чуть старше. Тёмные волосы были растрёпаны, будто он действительно спал, а карие глаза смотрели внимательно и настороженно одновременно. В его лице было что-то слишком мягкое для человека, которого только что разбудили криками посреди ночи. Что-то почти щенячье. Он быстро скользнул взглядом по её лицу, потом по разбитой фаре машины за её спиной, и только после этого нахмурился. — Извините, мы закрыты, — начал он автоматически, ещё даже не до конца проснувшись. — Я сбила собаку. Она умирает. Мне нужна помощь. Пожалуйста. Айви произнесла это быстро, почти на одном дыхании. Обычно она не умела просить. Не любила. Но сейчас в голосе впервые за долгое время появилась настоящая паника, и парень это заметил сразу. Выражение его лица изменилось мгновенно. Без лишних вопросов. Без раздражения. Без осуждения. — Где она? — В машине. Он тут же вышел наружу, даже не потрудившись накинуть куртку поверх серой футболки. — Покажи. Айви коротко кивнула и направилась к машине. Почему-то ей стало немного легче от того, что этот незнакомый парень не начал читать нотации и не задавал лишних вопросов. Будто для него было совершенно нормально среди ночи спасать чужих животных и помогать перепуганным незнакомкам с разбитой машиной. Скотт открыл заднюю дверь автомобиля, и его лицо сразу стало серьёзным. Собака лежала на сиденье, тяжело дыша и тихо поскуливая во сне. Кровь уже успела пропитать старый плед, которым Айви накрыла её по дороге. — Осторожно, — тихо сказал он, аккуратно поднимая животное на руки. Айви удивлённо замерла на секунду. Он держал собаку так бережно, будто боялся причинить ей ещё больше боли одним неправильным движением. — Идём. Внутри клиники пахло лекарствами, антисептиком, шерстью, усталостью, бессонными ночами и чужим страхом. Свет ламп казался слишком ярким после тёмной трассы, и Айви на мгновение прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Скотт быстро уложил собаку на металлический стол и сразу начал двигаться. Его действия были уверенными, почти автоматическими, хотя по напряжённым плечам и слегка дрожащим пальцам было видно: он нервничает. Очень. Айви молча стояла у стены, наблюдая за каждым его движением. Он доставал инструменты, бинты, лекарства, говорил что-то себе под нос, пытаясь вспомнить порядок действий. Иногда хмурился, иногда замирал на секунду, но всё равно продолжал работать. Не сбегал. Не сдавался. Почему-то именно это удивило её сильнее всего. Он был слишком молод, чтобы быть ветеринаром. Значит, его действия исходили исключительно из небольшого опыта, что было похвально. Большинство людей отворачиваются от чужой боли, если она становится слишком неудобной. Этот парень — нет. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем он наконец тяжело выдохнул и отложил иглу в металлический лоток. — Всё… — тихо сказал Скотт, устало проведя рукой по затылку. — Это максимум, который я могу сделать сейчас. Айви только теперь заметила, насколько он выглядит измученным. Под глазами залегли тени, футболка была испачкана кровью, а на лбу выступил пот. — Я не ветеринар, — добавил он с неловкой усмешкой. — Просто подрабатываю здесь после школы. Но доктор показывал мне, как делать подобные вещи. Швы, гипс… вроде всё правильно. Айви перевела взгляд на собаку. Та всё ещё спала под наркозом, но дыхание стало ровнее. Не таким рваным и болезненным, как раньше. Живая. Напряжение, сковывавшее её тело всё это время, немного ослабло. — Она выживет? — спросила девушка тихо. Скотт помедлил, явно подбирая слова. Он честный. Это читалось в нём слишком легко. — Думаю, да, — ответил он наконец. — Если не будет осложнений. Только после этого он действительно посмотрел на неё. И завис. Вблизи Айви казалась ещё более странной. Красивой — да, но какой-то… неправильной для этого города. Слишком бледная кожа, слишком тёмные глаза, в которых будто постоянно пряталась усталость. Черты лица смешивали в себе что-то азиатское и европейское одновременно: острые скулы, миндалевидные глаза, тонкие губы. А длинные волосы цвета воронова крыла отливали синевой под холодным светом ламп. Она выглядела так, словно случайно оказалась здесь. И будто в любой момент могла снова исчезнуть. Скотт понял, что слишком долго смотрит, только когда Айви слегка приподняла бровь. Он моментально отвёл взгляд. — Прости, — неловко усмехнулся парень, чувствуя, как начинают гореть щёки. — Просто… у тебя очень необычный цвет волос. Я никогда такого не видел. — Спасибо. Ответ прозвучал коротко и ровно, почти без эмоций, словно комплименты давно перестали иметь для неё хоть какое-то значение. Между ними повисла неловкая и неуютная пауза. Скотт первым нарушил молчание: — Я Скотт. Скотт МакКолл. — Айви. — Просто Айви? Она замерла лишь на секунду, но для оборотня этого оказалось достаточно. — Айви Каг… Девушка резко осеклась. На её лице впервые за весь вечер мелькнуло что-то живое — растерянность, почти паника. — Прости. Айви Хилл, — быстро исправилась она. — Родители недавно развелись. Я взяла фамилию отца, но всё ещё иногда путаюсь. Она ответила слишком быстро, будто слова были заучены. Скотт почувствовал это сразу. Ее слова звучали странно, но он не стал давить. После такой ночи ей явно хватало проблем и без допросов. — Ну… приятно познакомиться, Айви Хилл, — сказал он чуть мягче. — Я учусь в старшей школе Бейкон Хиллз, так что, наверное, ещё увидимся. Если ты будешь учиться в ней, — Скотт произнес это с вежливой улыбкой и с интересом. Айви выдавила слабую вежливую улыбку, но глаза остались холодными. Словно она давно разучилась по-настоящему улыбаться людям. Она подошла ближе к столу и осторожно провела рукой по рыжей шерсти собаки. Та спала, тёплая и живая, слегка дёргая лапой во сне. — Спасибо, — тихо сказала Айви, не поднимая взгляда. — Я твой должник. Скотт заметил, как напряжены её плечи, как она всё ещё следит за дыханием собаки, будто боится отвернуться даже на секунду. — С ней всё будет хорошо, — произнёс он спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Она явно домашняя. Слишком ухоженная для бездомной. Побудет пока здесь, а потом найдём хозяев. Айви ничего не ответила сразу, но он заметил, как она едва заметно выдохнула. Именно это ей и нужно было услышать. — Отлично, я не хочу, чтобы она оказалась брошенной. Совсем одной... Скотт уловил грусть в ее словах. Было такое чувство, что Айви говорила совершенно не про собаку. Она мотнула головой, сбрасывая мысли, кивнула, не оборачиваясь. — Ещё раз спасибо, Скотт. Хорошей ночи, — сказав эти слова она тут же пошла на выход из клиники. — И тебе, — ответил он уже в закрывающуюся дверь. Скотт ещё несколько секунд стоял посреди пустой клиники, слушая, как за окном заводится машина. Потом подошёл к окну и проводил взглядом автомобиль с разбитой фарой, исчезающий в темноте улицы. Мысли путались. Да, она была красивой. Очень. Но дело было совсем не в этом. В Айви чувствовалось что-то странное. Что-то, от чего внутренний зверь настораживался всё сильнее с каждой минутой. Она притягивала внимание не только внешностью — в ней было ощущение опасности, скрытой под толстым слоем усталости и безразличия. И одновременно с этим — одиночество. Такое глубокое и тяжёлое, что его почти можно было почувствовать физически. Скотт невольно вспомнил Эллисон и тут же раздражённо отвёл взгляд в сторону. Он любил её. Несмотря на всё, что между ними происходило, он всё ещё верил, что они смогут быть вместе. Но отрицать очевидное было бессмысленно: Айви цепляла. Как гроза цепляет взгляд перед бурей. И было ещё кое-что. Когда она гладила собаку, короткий рукав её косухи слегка задрался вверх. Скотт успел заметить многочисленные шрамы на предплечье — многочисленные, тонкие, старые. Но это были не порезы. Они выглядели иначе. Будто следы когтей или чего-то намного хуже. Оборотень внутри него насторожился сразу. А потом запах. Не сразу, но чем дольше Айви находилась рядом, тем отчётливее он чувствовал его сквозь сигаретный дым, запах дождя и чужих духов. Что-то тёмное. От чего кожа неприятно покрывалась мурашками, будто говоря об опасности. Скотт медленно нахмурился, продолжая смотреть в пустую ночную дорогу. Айви Хилл определённо была не той, за кого себя выдавала. И Бейкон Хиллз этой ночью стал намного опаснее. Пока он ещё не понимал почему, но инстинкты редко ошибались.