I.молочные тени

— Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я…» Р.Б. Разрисованный чёрными каплями: Прощаться всегда больно. Всегда больно уходить, когда сердце неумолимо хочет остаться. Всегда больно верить в не сбывшиеся мечты и горько плакать. Всегда больно врать близким, когда видишь их стеклянные, порой хрустальные глаза. Но вот самое болезненное во всем этом — говорить страшную правду, сковывающую каждое движение в жутких тисках. Я нелепо пытаюсь сохранять самообладание и красиво, уверенно держать лицо вблизи родных душ. При взгляде на знакомый силуэт легонько бросает в дрожь, и вместе с этим покалыванием до ужаса изматывается сердце. Я притворяюсь, что всё хорошо. Если сильно верить, может, тогда и станет хорошо? Мама спрашивает: «Чанни, у тебя всё нормально?» Я лишь махаю радостно головой, ловлю головокружение и говорю: «Всё отлично, мама. Живу, читаю, учусь, влюбляюсь, с друзьями время от времени встречаюсь. Что нужно мне ещё, мама?» «Время. Мне нужно время, мама», — отвечаю я сам себе. Мой голос слишком звонок, от этого неприятно подташнивает. Душа смешно рвётся, оставляя неотесанные нитки с разных сторон. Не могу сказать правду, поймите. Я знаю, что за этот ход кто-то из нас в любом случае проиграет. И это буду я. Вместе с проигрышем в игре с приторно-скучным названием «жизнь» приму ещё и порцию многообещающей боли. Я не готов ею делиться, простите. Меня зовут Бан Чан, и я смертельно болен. Опухоль — штука едкая и практически всегда моментальная. Приходит, словно чудо морское вместе с пенистой волной, и растворяется, как туман под солнечным лучом, только вот уже вместе с тобой и твоей разломанной тенью. Врачи убеждают меня в том, что я едва доживу до Рождества. Обещают, что если лечиться, то можно встретить весну ещё раз. Чепуха. Мне долго пришлось биться в разъяренных мыслях. Идти на лечение — спустить время в сломанный унитаз. Я не желал потратить больше половины данных мне дней на нахождение в больнице, и пробыть приклеенным к койке вязким телом с кучей препаратов возле. Пусть и жить мне едва ли полгода, я все же хочу прочувствовать их, закутав в пушистое одеяло цветочных воспоминаний. Проваляться на склеенной смертным приговором и вечным отчаянием больничной койке с иглой в вене мне меньше всего хотелось. День за днём летел в легкой пелене гулких мыслей. Часы очень громко стучали, больно отскакивая от сердца, которое уже ясно знало время, когда внутренние «часы» должны будут остановиться. К моему высшему несчастью, мне поминутно становилось хуже. Хочется кричать, но я повинуюсь собственной не казенной судьбе. За спиной пролетел первый месяц. Я все ещё молчу о страшном диагнозе, прожирающем мою грудь. Первое, что я сумел забыть, так это путь до университета. Затем размытыми пятнами поплыли в памяти друзья. Сейчас я с трудом могу назвать хоть одно имя, а вот лица в общей массе не узнаю совсем. Они давно потеряли какой-либо смысл. Помню я лишь наш последний разговор. Хотя, пожалуй, разговором назвать я этот шум всё же не могу. Споры, ругань, грязь, горячие слёзы и скудный конец. Я рад, что так. Пусть слёзы ненависти горячими огнями стекают из их глаз, нежели чем слёзы горького отчаяния и тоски по истощенному чужому телу. Моя любовь всё ещё рядом. Я убиваюсь от всего. Так колит сердце мысль о том, что она даже не представляет, как тяжело мне стоять рядом с ней, обнимать хрупкость родного тела, касаться её сахаристой кожи, вдыхать пряный аромат её духов с клейкой шоколадной ноткой, оставленной на коже после геля для душа. А ведь плохо мне от того, что я борюсь внутри себя и непонятно с чем. Мне тяжело. Я хочу рассказать ей обо всем, но мне словно свинцом отрубило язык, и жгучим сплавом склеило уста. Вышагивают грозный марш часовые стрелки. Я так люблю мою хрупкую Джо. Я чувствую, что остываю в своей гниющей оболочке. Теперь мне почему то стало легче замечать искрившиеся глаза других людей. И в этот миг, я стал видеть то, что перестаю быть тем, кого Джо однажды полюбила. В больной голове среди гадких сгустков пробежала мысль. Вот бы Д меня разлюбила и сегодняшней датой забыла. Ни одного воспоминания, ни одного моего слова, ни одной моей улыбки она не вспомнила бы никогда. Вот бы всё было именно так. Я так не хочу, чтоб тебе, солнце, было больно. Меня трясёт от склизкого чувства, что я принесу тебе боль. никогда не желай меня вернуть! никогда не скучай! никогда не говори прощальных слов любви! никогда мне не клянись, стоя у ледяной плиты! никогда не жалей! В забытье промелькнул яркими вспышками второй месяц, а за ним и третий. Самое многое, что я смог сделать — разбить чужую надежду и затушить горящие глаза. Я был настолько холоден снаружи, что внутренняя часть меня поверила во весь этот мыльный бред. Джо больше не смотрит на меня, как прежде. Ей стало душно сидеть в моих каменных тисках. Я стал девушке просто невыносим, но даже это не принуждало к бегу. Душа её всё так же беспрекословно любила мою предыдущую, доживающую последние минуты часть. Мне ведь так не хотелось ее отпускать, но я не могу оставить всё так. Удержу — погублю. — Красиво здесь, — мягко развивались каштановые волосы от сладковатого порыва ветра. — Красиво, — безразлично отвечал девушке я. — Ты какой-то иной, Чанни. Совсем иной, — гордо подметила моя Джо. — Не придумывай. Я был груб. Она смолчала в этот миг, проглотив разбитое слово. Ветер с моря подул, оставляя влажность и сливаясь со слезой, которую горько выпустила Джо. Играясь с самым сокровенным, я рву последнюю нить. Она меня ненавидит, но надеюсь, что когда-нибудь поймёт. Ссора за ссорой, я давил на острые точки, заставляя девушку колюче извиваться. Она сдалась, сжав ткань футболки. - Я ухожу. Ты совсем не похож на того Чана, которого мне так хотелось любить. Я до сих пор помню эту фразу, и, вероятно, она настолько сильно прожгла место в моём мозгу, что я буду помнить это даже после собственной смерти. В сверкающем сердце Джо мне места больше нет. Прощаюсь я, в глаза не глядя. Сердце треснуло. Прости. В груди зудит, а сердце ломит. Память утрировано сгоняет все воспоминания в один липкий комок. Я не помню, что делал вчера, но четко вижу перед носом картинку детской площадки, на которой играл будучи пятилетним. Это редкостная хворь всё больше меня съедает. В весе ушло килограммов больше десяти, но я ещё жив. Хотя, быть может, мне это всё причудилось. Дома среди голых стен я один. Посадил себя, словно в заточении. Искусный лгун, умело составляю небылицы. "я здоров"— звучит из моих уст чаще, чем «привет». Меня чертовски выдаёт и бледность кожи и синяки под глазами и излишняя худоба. Абсолютно всё говорит о моей болезни. Но сладкие речи, гипнозом усыпляют чужие рассудки. Скрывать свою болячку мне удавалось под купленной спешно косметикой и под огромными свитерами, всегда одного оттенка. Гадко-чёрного. Идёт пятый месяц, чего уже мне ждать? Дьявольски плохо, душа рвётся от печали, а тело от изнурительной боли. Скрывать уже нет сил. Доктора были чертовски правы. Мысль о том, что они могли ошибиться, растворилась, как сахаристый песок в чашке кофе. Я устал скрывать своё хилое состояние, я устал прятаться, и я устал ждать. Устал ждать своего конца. Мне по-детски захотелось вручить подарки всем родным. Самые мелкие вещицы, которые я мог себе позволить на последние деньги были спешно куплены. Я рассылал их в течение двух месяцев, чтобы не показаться слишком очевидным. Вместе с подарками мне захотелось написать письмо. Своё прощальное письмо… Но рука так и не дёрнулась, оставив лишь точку на листке. Я записал прощальное видео. Не с первого раза. Слёзы горячим потоком струились из глаз. Шею сдавливало невидимыми веревками, кислород покидал тело. Это душа прощалась. Прощаться всегда было больно, а врать близким особенно. Но правда всегда останется для меня тем клеймом, которое больнее всего было носить на груди. Бан Кристофер Чан Дата рождения: 03.10.1997 Сеул, Южная Корея. Дата смерти: 19.12.2018 Примерное время смерти: 18:15 Как он умер спросите вы? Мучительно. Он бился в конвульсиях от душевных терзаниях. Плакал от накатывающей на него физической боли. Но малыш Чан достиг своего покоя. Он отмучился. Родители Бана столкнулись с удушающим горем, ощутили на коже полное разочарование в себе, гадким импульсом промчавшееся по венам. Они потеряли часть своей жизни, навек закрыли глаза, потонув во тьме теперь уже навсегда. Корили себя за то, что не смогли помочь своему ребёнку. Не заметили. Не почувствовали. Не догадались. Не осознали. В попытках уберечь от непредвиденной боли любимых, мы часто забываем, что смолчав, лишь разобьём родные души сильнее. Это было его решение, его желание уберечь их. И исключительно Бан Чана. Да вот только уберечь их ему так и не удалось… Госпожа Бан Дата рождения: 10.03.1978 Сеул, Южная Корея Дата смерти: 13.01.2019 Примерное время смерти: 19:12 Причина смерти: сердечный приступ Господин Бан Дата рождения: 27.10. 1978 Пусан, Южная Корея Дата смерти: 13.03.2019 Примерное время смерти: 12:00 Причина: суицид