Часть 4

Еще шагая за Филчем по тёмным коридорам замка и предвкушая наказание, Гермиона думает о том, сколько же случилось всякого за эти пару часов: и вечеринка, и позорное разоблачение ее чувств, и поцелуй с Драко, завершенный его признанием, в которое ей самой до сих пор сложно поверить. Ну и драка... Годрик, ей это правда не приснилось? Она пытается размышлять над тем, что услышала: в пылу ссоры Малфой с Ноттом говорили о каком-то договоре, что нарушил Драко, об обещаниях, о предательстве... Но как бы Гермиона не пыталась собрать все в логичную цепочку, у нее ничего не выходит. И она жаждет объяснений, как никогда прежде. Само собой, это не первая ситуация, когда Грейнджер попадает в кабинет Макгонаггал из-за нарушения правил школы. Случалось всякое, да... Но девчонкой, из-за которой произошла дуэль и драка... Нет, такого еще не бывало. Декан Гриффиндора выглядит, как всегда, невозмутимо. Единственное, что выдает ее негодование - это поджатые губы и сведенные на переносице тонкие брови. Она смотрит на них поверх своих очков и молча выслушивает довольного Филча, которого аж распирает от восторга. Еще бы, он ведь поймал нарушителей на горячем!   Гермиона наконец-то решается посмотреть на свою наставницу, и Макгонагалл тут же награждает ее укоризненным взглядом. Горячая волна стыда зарождается под солнечным сплетением, и щеки опять начинают гореть. Больше всего в своей жизни Грейнджер ненавидит разочаровывать людей. Парни тоже молчат. Нотт опускает глаза, в то время как Малфой смело встречает взгляд профессора, удерживая спину ровной, а подбородок приподнятым. — Аргус, — говорит Макгонагалл, кивая Филчу. — Спасибо, дальше я разберусь сама. Мужчина кивает в ответ, и поспешно уходит, напоследок посылая ребятам взгляд, полный неприкрытого злорадства. В кабинете становится тихо. Профессор снимает свои очки и садится, укладывая на столешницу перед собой ладони. — Кто хочет начать первым?—  ее внимательный взгляд перебегает от ученика к ученику. Но никто не решается промолвить и слово. Гермиона судорожно соображает, что можно придумать. Рассказывать правду, само собой, она не станет... Правду! Мерлин! А что если зелье все еще действует? — Профессор, это... Это недоразумение,  — осторожно начинает девушка, стараясь говорить чётко, присушиваясь к своим ощущениям. — Недоразумение, Мисс Грейнджер - это то, что вы стоите передо мной в таком виде и без вашего значка старосты,— Макгонагалл  поджимает губы.—  Я вижу на учениках кровь и синяки. Вы ЭТО хотите назвать недоразумением? Чувство вины и стыда наполняют Гермиону по самую макушку. Могла ли она предотвратить драку? Наверное, да. Если бы она сразу обезоружила Нотта и... — Грейнджер здесь не при чем,— голос Драко перебивает мысли девушки и звучит ровно, холодно, сдержанно, словно это не у него разбита губа и разорвана рубаха. — Она всего лишь исполняла свои обязанности старосты и патрулировала коридоры школы, проверяя, не нарушают ли правила ученики. Все остальное - это наше личное дело с Ноттом. — Меня сейчас вырвет от твоего благородства,— бросает на Малфоя сердитый взгляд Теодор кривясь и явно не горя желанием помогать другу. — Заткнись,— выдавливает сквозь зубы Драко и слегка поворачивает голову к Нотту, отчего на шее напрягаются мышцы. — Как  я вижу, это «личное дело» все еще не улажено,— резюмирует Макгонагалл спустя короткую паузу.— Поэтому я поручу вашему декану в нем разобраться. Мистер Нотт - минус пятьдесят очков за неумение решать конфликты без применения силы. Отправляйтесь спать, а поутру наведайтесь к мадам Помфри. Предупреждаю: если драка повторится - я оставлю вас обоих отмечать Рождество в замке. Идите. Старост школы я попрошу задержаться... Нотт коротко кивает и отворачивается от профессора, мазнув быстрым взглядом по Драко и Гермионе. Он обижено поджимает губы и ссутулится. Кровь под носом застыла разводами, под глазом наверняка расцветет синяк... Отчего-то девушке становится его даже жаль.   Воздух в кабинете будто густеет. Макгонагалл дожидается хлопка двери и медленно надевает очки обратно, как бы собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — У вас есть еще один шанс рассказать все, как было, — терпеливо заявляет профессор.— Это не освободит от наказания, но, возможно, я смогу вам помочь... — Нет,— Малфой едва ли не перебивает женщину, категорически не желая делиться подробностями случившегося. — Уверяю, профессор, мы справимся сами. Макгонагалл целое мгновение глядит на Драко сквозь диоптрию очков, строго прищурившись , а затем кивает и снова поджимает губы, чуть недовольно - так показалось Гермионе. А затем разражается очередной порцией воспитательной речи: — Что бы не случилось, но вы оба повели себя совершенно безответственно! Вы старосты школы! На вас должны равняться другие ученики! А вы разгуливаете среди ночи и устраиваете потасовки!— это все она говорит исключительно Малфою, а затем переводит взгляд на Грейнджер: — от вас, Гермиона, я вообще такого не ожидала! Горячая волна стыда ударяет девушке прямо в грудь. Ее затапливает чувство вины: она подвела профессора, посрамила гордое звание старосты школы, подвергла других опасности, пила алкоголь, не предотвратила использование сыворотки правды, магическую дуэль и драку!  Гермиона ощущает, как к глазам подступают слёзы и она закусывает губу, пытаясь совладать с собой. Макгонагалл встаёт, опираясь ладонями о стол: — Я снимаю с каждого из вас по пятьдесят балов. И считаю, что наказание должно быть соизмеримо вашему положению. Поэтому, после каникул вам обоим запрещается посещение Хогсмида сроком на месяц.  И будьте благоразумны, а то я могу пересмотреть свое решение относительно назначения вас на должность старост школы. Тут понятно? Гермиона кивает быстро и активно. О, теперь только благоразумие и ничего больше! Никаких вечеринок, никаких блужданий Хогвартсом после отбоя,  никаких зелий правды и драк! Только учеба, подготовка к экзаменам и ответственное выполнение поставленных перед ней задач. Драко же никак не реагирует на слова профессора, лишь прячет руки в карманы брюк. Выражение его лица снова отражает скуку и легкое раздражение.  — Я поставлю в известность профессора Снейпа. И не стану возражать, мистер Малфой, если со своей стороны он тоже присудит вам и мистеру Нотту справедливое наказание.  — невозмутимо продолжает декан Гриффиндора.— А теперь можете идти.   Гермионе не верится, что они отделалась легким испугом! Старосты школы, пойманные за драку после отбоя, оба в ненадлежащем виде, без значков и, Гермиона готова поклясться - Макгонагалл учуяла запах алкоголя. Так что, могло быть и хуже. Драко выходит первым, не оглядываясь и не проронив ни слова. Гермиона еще мгновение неловко переминается с ноги на ногу и сникает, под внимательным взглядом своего декана. Она виновата. И от этого очень неприятно на душе. Не ходила она на дурацкие вечеринки - и правильно делала! Дверь за ней  закрывается с ощутимым хлопком, оставляя внутри холодный укор, что теперь будет сидеть в груди у Гермионы ещё долго. Грейнджер с трудом поднимает взгляд на Малфоя, который ждет ее чуть поодаль профессорского кабинета, опираясь на стену и сложив руки перед собой на груди. Неловкость быстро заполняет пространство между ними, делая воздух густым и пряным. Гермиона понятия не имеет, что делать дальше. Неожиданно все случившееся полчаса назад кажется каким-то сложным и запутанным. У нее очень много вопросов вертится на языке, но ни один из них она не решается пока озвучивать. И вроде все должно быть понятным: Драко поцеловал ее, признался в симпатии, вступился за нее перед Макгонагалл... Для девушки это все слишком много значит! Но так ли важно это для самого Малфоя? На мгновение Гермиону охватывает уже знакомое волнение, разбавленное пополам со смущением. Джинни наверняка посоветовала бы ей задать прямой вопрос, но девушке кажется, она использовала весь свой ресурс решительности на сегодня. — Что ж...— нескладно начинает Малфой, оттолкнувшись плечом от стены.— Надеюсь, ты не очень любишь походы в Хогсмид. Шутка корява и натянута, а  Гермиона слишком взволнована, чтоб сделать вид, будто ей смешно. Поэтому она лишь неловко снизывает плечами, выдавливая смущённую улыбку. Тишина ощущается провалом в коммуникации и неприятно задевает нервы. — Как ты? — еще одна попытка парня завязать разговор оказывается более успешной. — Это не мне пересчитали ребра, так что со мной все хорошо,— Грейнджер обнимает себя за плечи, а потом неловко опускает руки и заводит ладони за спину, не зная, куда их деть.— А... А ты? — Нотт не умеет драться, так что... Без значимых потерь,— тянет левый край губ вверх и тут же морщится от саднящей боли, автоматически прикасаясь пальцами к ранке. Он отнимает ладонь от лица и мгновение смотрит на алые пятна, чуть нахмурившись, а затем решительно предлагает: — пойдём, я провожу тебя в твою башню. Драко поворачивается к ней спиной, а Грейнджер теряется. Девушка думала, что они поговорят, ведь у нее накопилось слишком много вопросов. Но Малфой не спешит объясняться, а сама Гермиона не знает, с чего начать. Так что ей приходится покорно идти за случайным провожатым, прокручивая в голове все события сегодняшнего вечера. Тишина окутывает с головы до пяток, лишь каблуки стучат в тишине, и слышно, как периодически тяжело вздыхает девушка. Она плетётся чуть позади, сверля взглядом белобрысый затылок и подбирая фразы для начала разговора. У последнего поворота за которым расположена лестница, ведущая к башне Гриффиндора, Грейнджер не выдерживает: — Ничего не хочешь мне сказать? — слова ударяют в напряжённую спину, и парень останавливается, медленно и неторопливо разворачиваясь к собеседнице.  — Не сегодня,— лениво растягивает слова Драко, пытаясь выглядеть непринуждённо, но у него не получается. — Из-за чего вы с Ноттом подрались? — нет, Гермионе ждать совсем не хочется.— Что за обещание? Это... Это как-то связано со мной? У Грейнджер опять горят щёки, и разгоняется в груди сердце от волнения, и потеют ладони. И мысли в голове путаются. Драко  отвечает не сразу. Он пару мгновений рассматривает свои ботинки, натертые до блеска, поправляет мятые манжеты и только потом вскидывает голову, встречаясь с девушкой взглядом. Прищурившись, он уводит руки за спину. Его взгляд жёсткий и холодный, а плечи и лопатки   напряжены.   — Возможно,— уклончиво и слишком пространственно. —  Но это все еще не твое дело, Грейнджер. Я... — Моё, — отрезает она, перебивая, и упрямо вздёргивает подбородок. Ну вот, хоть что-то происходит похожее на то, к чему она привыкла. Перепалки и споры с Драко - это уже традиция. Малфой смотрит на неё долго, но Гермиона не собирается сдаваться, поэтому принимает его взгляд с упрямой готовностью продолжить спорить дальше.   Однако,  кажется, сам Драко в этот раз совсем не намерен прибегать к словесной обороне и тем более к наступлению. — Слушай, Грейнджер, — медленно произносит парень, обводя взглядом коридор, будто проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, — я... Не готов сейчас к разговору. Это... Это сложная история и...   — Вы на меня с Ноттом поспорили? — это первое, что приходит ей в голову. Мысль довольно логична и... Неприятна. Даже болезненна. Сердцу в груди становится неуютно и тесно. Неужели все, что было - это только для того, чтоб выиграть спор?   Малфой вскидывает брови и в серой радужке искрой вспыхивает интерес пополам с удивлением: — Хорошего же ты обо мне мнения, Грейнджер,— Драко сжимает челюсть, отчего двигаются желваки, и уголок губ дёргается, словно он сдерживает ухмылку. — Не угадала. Все намного сложнее. Он как-то грустно выдыхает и поджимает губы. Гермиона может быть собой довольна - по-видимому, разговору быть. Гермиона хмурит брови и собирает перед собой руки на груди. Она настроена решительно и ждет объяснений.   Драко продолжает смотреть на неё, взгляд у него упрямый, но усталый. Кажется, он мысленно торгуется сам с собой, а может быть в нем еще сражается зелье правды. Девушке сложно оценить, как долго будет действовать Веритасерум, она ведь даже не знает, сколько зачарованного вещества Пэнс влила в тот бокал. — Грейнджер, — шумно выдыхает Малфой, пряча руки в карманы брюк. — Если честно, я вообще не собирался тебе этого никогда рассказывать.   — Но ты расскажешь, — это не вопрос, а утверждение. — Я не уйду, пока не узнаю. Сегодня. Он хмыкает, глядит в сторону, потом снова на неё. На губах та самая резкая ухмылка, придающая его лицу опасной решительности. — Переживаешь, что в любой другой день я тебе солгу? — своими словами он озвучивает ее опасения. — А ты предпочёл бы начать наши отношения со лжи? — это звучит слишком серьёзно и по-взрослому, так что даже сама Гермиона пугается важности и глубине данной фразы. Внезапно все действительно становится важно и обстоятельно. Малфой признался ей в своей симпатии, поцеловал... Это же для него тоже что-то значит, верно? Парень резким жестом ладони ерошит светлые волосы, трет шею, неуверенно переминается с ноги на ногу. И такое поведение лишь сильнее раздувает в девичьей груди пожар тревоги. — Ладно. Слушай… На самом деле,  это...  Это действительно была моя идея, — он давит слова, будто они ему противны. — Сделка. Это я предложил её Нотту. У Гермионы воздух заостряет по пути в легкие, пережимая горло противным комом. — Какая сделка? —  ей приходится клещами вытягивать из него фрагменты правды. Если они не спорили на нее, тогда что? Мысли кружат в голове нескончаемым потоком, и Грейнджер никак не может ухватиться хотя бы за одну и додумать ее полноценно. Драко криво усмехается, но в глазах нет ни тени улыбки. Он серьёзен, и это пугает. — Я предложил ему нам обоим держаться от тебя подальше, —   коряво объясняет парень. — Такая тактика показалась мне единственным приемлемым решением и… На какой-то период это действительно решило проблему.   Все же зелье еще работает, учитывая, как филигранно и обтекаемо парень формулирует свой ответ. Безусловно, он говорит правду, но так запутанно и размыто, что Гермионе по-прежнему ничего не ясно. Это злит. Ей важно разобраться в ситуации, важно понять и выяснить все. Почему-то кажется, что от данного разговора зависит их будущее.    — Еще раз: ты и Нотт договорились держаться от меня подальше, — повторят то, что сама поняла. —  Но зачем? Ты ведь сам сказал, что я тебе тоже нравлюсь. И думаю, это длится уже какое-то время, ведь не вчера же вы с Тео заключили свое бредовое соглашение.   Ее вопрос ставит парня в тупик: он пару раз быстро моргает, хмурится, поджимает губы, и все это слишком нехарактерно для него – собранного, холодного и умеющего держать себя в руках.  — Так было нужно, — попытка уйти от прямого ответа выглядит жалко, и они оба это понимают, поэтому Драко торопливо добавляет: — не было никакого спора или прочей мерзости, о которой ты могла подумать. Просто… — Малфой, — она обрывает его вялое бормотание, нетерпеливо уперев руки в бока. — Я ведь могу обратиться с этим вопросом к Нотту. Наверняка у него есть и своя версия событий. Ее открытая манипуляция и шантаж значительно ускоряет течение беседы. Драко стискивает зубы, отчего скулы становятся острей, а взгляд опасней. Хмыкает, как он любит, и только потом говорит: — Конечно есть, — голос звенит от напряжения и злости. — Но не думаю, что его правда будет отличаться от моей. Нет никакого тайного заговора, Грейнджер, – ты всего лишь нравишься нам обоим... Если бы не слишком серьёзное выражение лица собеседника, то Гермиона просто рассмеялась бы, сочтя слова Малфоя шуткой. Даже ее версия со спором выглядит куда более правдоподобней, чем то, что озвучил Драко. И дело даже не в том, что ей трудно поверить в свою популярность среди слизеринцев, куда больше вопросов вызывает само поведение парней. Вряд ли бы она сама догадалась о том, что им нравится! Особенно Нотту! Он же ведет себя, как придурок! — Я не понимаю…— нескладно начинает Гермиона. — И... Давно это... Давно вы... Ей никогда не подобрать нужных слов. Всю данную ситуацию можно, наверное, назвать комичной, если бы от нее не веяло какой-то тоскливой грустью. Выходит, Гермиона оказалась камнем преткновения между двумя друзьями. Но, как такое могло случиться? Она ведь даже ни разу не намекнула ни одному из них, что может им симпатизировать. — С прошлого года,— нехотя отвечает Драко. Он оглядывается по сторонам, но, видимо, не находит того, что искал, поэтому просто переступает с ноги на ногу. Место, которое они выбрали для разговора, не подходящее, как и время. Но завтра все разъедутся по домам, и было бы здорово не откалывать сложные беседы на Рождественские каникулы. — С прошлого года...— повторяет девушка, пробуя на вкус слова. Да, как много времени, оказывается, упущено между ними. А потом ее словно накрывает прозрение:— Погоди! Но как? Да дня не прошло, чтоб Нотт не высмеял меня или как-то не задел. Согласись, это мало похоже на то, что я ему симпатична! Скорее, наоборот. Она пытается разобраться и все еще не может поверить в слова парня. Драко же какое-то время молчит, глядя на нее исподлобья. Слишком внимательно, слишком напряжённо. Словно опять пытается обмануть зелье. — Считай, что таким поведением он просто привлекал твое внимание. И у него это получалось довольно успешно, не находишь? — Малфой поджимает губы и чуть склоняет голову вбок. — Теодор вёл себя со мной, как мерзавец, — объясняет своё виденье ситуации девушка, больше не подбирая слов. — И я уже молчу о том, что у Нотта в целом не было шансов. Он… Он не в моем вкусе. По правде, дело совсем в ином – Гермиона безответно (как ей все это время казалось) влюблена в Драко, и внимание других парней, которое ей иногда перепадало, по большей степени ею игнорировалось.   — Зато ты в его, — неприятно ухмыляется Малфой. — И я знаю, каким настойчивым бывает Нотт. Мне не хотелось с ним вступать в конфликт и портить нашу дружбу, так что… — Ты решил, что меня, как ненужный учебник, можно просто отставить в сторону, чтоб я вам не мешала дружить? — внезапная вспышка раздражения прибавляет ей уверенности. В груди у нее горячо и быстро бьётся сердце, а горло перехватывает от возмущения. Драко обескуражено моргает, переваривая ее слова. Он медленно опускает глаза, будто ищет ответ где-то у своих ботинок, и вздыхает. На мгновение Малфой выглядит потерянным, но быстро возвращает себе привычное, чуть надменное выражение лица. — Ситуация сложнее, чем тебе кажется, — произносит он тихо, но твёрдо, вскидывая подбородок. — Я пытался тебя защитить, если уж на то пошло. — А выглядит так, будто вы оба отняли у меня выбор,— девичьи брови хмурятся и сходятся на переносице, а в глазах точно отражается вся степень ее негодования и даже обиды.— Вместо того, чтобы обоим проявить свои истинные чувства, вы решили от них вообще отказаться! — Грейнджер, какие истинные чувства? Нотт всего лишь...— Драко резко замолкает, сжимая зубы.  Он отводит взгляд в сторону, длинные пальцы нервно теребят ворот рубашки. Парень выглядит ненапряженным, нервным, словно  пытается затолкать слова обратно. Уходит мгновение на то, чтоб Малфой снова взял себя в руки.— Ты нравишься нам, но... Но по-разному... Мерлин! Я не хочу сейчас об этом говорить!.. На мгновение в коридоре становится слишком тихо. Гермиона только слышит гулкие удары собственного сердца и частое дыхание Драко. Малфой раздражённо сопит, а Грейнджер отчаянно пытается осознать услышанное. — Почему? — вопрос простой и слетает с губ, впитав в себя ноты отчаянья и грусти. Что такого он скрывает? О чем не хочет говорить? — Потому что это уже не важно, — устало выдыхает Драко. — Нотт он... Как бы там ни было, он мой друг и я... Не хотел делать нас соперниками, понимаешь? Понимает. Для нее дружба с ее близкими тоже много значит. Возможно, сложись так ситуация между ней и Джинни, она бы поступила похожим образом.  Ведь любовные отношения - это здорово, но что если они не сложатся? А дружба ведь уже есть. Ее задевает другое - лишение выбора. Здесь она тоже нащупывает логику в поступке Драко - наверное, он просто боялся, что Гермиона может выбрать Тео. Глупо и трусливо, но ведь она тоже никак не показывала своих чувств, так что уверенности в чем-либо у Малфоя не было. Но это все не отменяет их с Ноттом глупого поступка! — Вы оба идиоты, — слова звучат резче, чем она планировала, но девушка не может их остановить. Слишком много эмоций за один вечер. — И я понимаю, вы с Тео давно дружите, но… Ты же сам сказал, что влюблен в меня… Как ты мог так легко от меня отказаться?   Драко бросает на нее сердитый взгляд, приподнимая удивленно брови. Самообладание в который раз за вечер идет трещинами, выпуская на свободу запрещенные эмоции. — Легко? Ты считаешь, мне было легко? — он осекается, сжимая челюсти. — Грейнджер, ты понятия не имеешь, через что я прошел! Я буквально разрывался пополам! Мне не хотелось терять Нотта, не хотелось, чтоб он… Чтоб он причинил тебе боль. Да и ты тоже не торопилась проявлять свои чувства ко мне! Если бы не сегодняшняя игра, я бы и дальше уговаривал себя, что все бессмысленно и лучше выбрать друга, чем призрачный шанс на взаимность! Он замолкает, захлопнув рот, и только глаза, цвета грозового неба, выдают его эмоции. Если бы не Веритасерум, всего этого Гермиона никогда бы не услышала от Драко. — Вы не имели права решать за меня, — гнет свою линию Грейнджер. Она сжимает кулаки, ногти больно впиваются в ладони, и это хорошо удерживает ее в реальности. Кажется, весь вечер и особенно этот разговор - всего лишь плод ее фантазии. Девичий взгляд цепляется за Малфоя, за его вздёрнутый подбородок, за напряжённые плечи... А ведь он прав - если бы не дурацкая вечеринка, они так и не решились бы признаться друг другу. — Не имели, — соглашается Драко, и его голос звучит тише, без того знакомого холода, который она чувствовала прежде. Он шумно выдыхает, трёт ладонью глаза и лоб, — но ничего лучше я не придумал. Гермиона коротко выдыхает, стараясь понять, что именно чувствует к нему в этот момент: злость, обиду, разочарование? Или что-то ещё? Малфой выглядит уставшим и подавленным. Он снова опускает глаза, а девушка впервые видит в нём не привычного чопорного наглеца, холодного и надменного, а обычного парня, который боится. Боится потерять друга. Боится быть отвергнутым. И, может быть, боится собственных чувств. — И почему же ты вдруг передумал? — это последний вопрос, который у нее остался без ответа. Что там за мотивы у Нотта она выяснит обходным путём. Ясное дело, Драко ей не скажет, желая прикрыть товарища. — Почему решил мне признаться? — Потому что Блейз оказался прав, я бы жалел всю жизнь, если бы не попробовал, — признание звучит тихо, без бравады и былой уверенности. — Я собирался тебе обо всем рассказать после Рождества. Это был трудный выбор, но...   — Сердцу не прикажешь, — вместо него подытоживает Гермиона. Она как раз хорошо это все понимает. Ей самой никогда бы не хотелось ставить на чаши весов дружбу и любовь. Это даже звучит жестоко. И теперь, зная большую часть правды, девушка просто не знает, что с ней делать. Гермиона наспех перебирает в голове варианты - может быть, ей самой поговорить с Ноттом? Попытаться ему объяснить, что она сама давно влюблена в Малфоя? Нет, это вряд ли смягчит конфликт. Возможно, стоило действительно все рассказать Макгонагалл? Вдруг у профессора нашлось бы какое-то решение.   — И что теперь? — озвучивает свои мысли девушка. — Понятия не имею, — хмыкает Малфой. — У меня был план, который сегодня сам же Нотт и пустил драклу под хвост. Я поговорю с ним и… Не знаю, в любом случае, я не собираюсь забирать свои слова обратно и совершенно ни о чем не жалею. Это радует. Но сама Гермиона определенно была бы не против вернуться в прошлое и переиграть последние пару часов их жизни. Так много событий, так много слов… Осуществление заветной, тайной мечты приносит опустошение и кучу нелепых проблем. — Я не хотела, чтоб все так случилось, — честно признается Грейнджер, чувствуя внутри укол совести. — А тебя никто и не винит, — спокойно отвечает Драко. Кажется, вся их беседа осела на нем неподъёмным грузом, чуть сутуля всегда гордо развернутые плечи. — Я сам к этому довел ситуацию, и сам все решу.    Между ними вновь разрастается тишина. Наверное, Гермионе нужно тоже сказать что-то важное, да? Как себя  вести с ним теперь? Ох, вот когда ей действительно нужен совет, его, как обычно, неоткуда взять. Где-то позади Малфоя раздается скрип и шорох. Кто-то тоже не спит, и скорее всего, это снова Филч. Дважды попасться ему за ночь означает влипнуть в еще одну неприятность. А их на сегодняшний день и так было слишком много! — Нам нужно идти, — самой ей этого делать совершенно не хочется, но придется. Впереди у них будет время поговорить и все решить… Наверное. — Да, — нехотя соглашается Драко, мельком бросая взгляд в сторону тёмного коридора.  Но не уходит. Просто стоит, глядя на неё, словно чего-то ожидая. Волнение поднимаемся со дна души, и девушка чувствует, как сжимается солнечное сплетение, и сердце ускоряет ритм.  Его торопливый стук отдаёт ей в виски, в пальцы и живот, шумом оседает в ушах. Она опускает глаза в пол, судорожно перебирая в голове, как ей быть. Мерлин, почему ни о чем таком не пишут в учебниках? — Гермиона… — очень странно слышать, как он произносит её имя, спокойно и мягко, без единой капли раздражения… Да она вообще первый раз слышит, что он зовет ее не по фамилии! Грейнджер поднимает глаза и встречается взглядом с парнем. В серой глубине впервые за весь вечер проскальзывает что-то искристое, предназначенное только ей и пронизывающее её всю, возвращая румянец на щеки и превращая девичьи коленки в хлипкий пудинг. Между ними пара шагов, которые они сокращают порывисто и синхронно. Время в который раз меняет свою структуру, становится медленным, ощутимым, заметным.   — Я бы хотел… — Драко на мгновение замолкает, губы дергаются, выдавая его неуверенность и волнение. — Хотел бы… Давай после каникул сходим на свидание. Не в Хогсмид, само собой, но… Но я что-нибудь придумаю. Слова простые, но для Малфоя, который всегда держит под контролем эмоции, это слишком честно. А для Гермионы прямое приглашение звучит оглушительно и как-то неожиданно. Она теряется на короткое мгновение, все еще не веря всему, что происходит. — Хорошо, — наконец-то выдавливает из себя Гермиона. А затем, повинуясь случайному импульсу, порывисто тянется к нему и коротко целует в щеку, чуть ближе к уголку губ. Быстро, тепло, осторожно, но этого хватает, чтоб у парня тоже перехватило дыхание. Когда она отстраняется, Малфой смотрит на неё широко распахнутыми глазами, и на его лице проступает смущённая растерянная улыбка. — Спокойной ночи, Драко, — называя его по имени и, не дожидаясь ответа, прячется за поворотом, шалея от собственной храброй глупости. До портрета Полной Дамы она добирается так быстро, словно у нее за спиной и вправду выросли крылья. Глупая улыбка не хочет сходить с лица, и сердце все никак не угомонится. Мерлин, а ведь он действительно выбрал ее…