страхи/fears

Булькающее свистящее рычание гулким эхом отражалось от стен спортзала в заброшенном скаутском лагере. Костлявые, неожиданно цепкие, гниющие пальцы ухватились за лодыжку Мико и подтягивали ее все ближе к клацающим коричневатым пенькам зубов в зловонной пасти мертвеца. Девушка отчаянно изогнулась, заерзала на пыльном, покрытом мусором и засохшими листьями полу, на который упала, когда ходячий набросился на нее внезапно, вывалившись из-за трибун. Силы заканчивались. Легкие болели от перегрузки, горло саднило от криков и рваного, сбитого дыхания. Лицо Мико раскраснелось, она запыхалась и почти расплакалась от безысходности. Пара минут, и все закончится. Зря она думала, что получится выжить в одиночку. Она слабая. Слабая. Глупая. Дурочка... Зубы мертвеца клацнули буквально в дюйме от ее икры, обтянутой тканью потертых темно-голубых джинсов, и Мико опять закричала, жалко и на надрыве. Умирать не хотелось. Но она так устала бороться... Глаза закрылись сами собой. Руки еще пытались нашарить что-то поблизости, какую-то деревяшку, палку, ударить, отпихнуть упорно тянущуюся к ней облезлую голову, покрытую клочками грязных волос и ошметками плоти. Но разум уже сдался. — Gomen ne, Yumi-san... Sugoku ganbatta no ni… Anata ga omotteta hodo tsuyokunakute… Gomen ne… — Мико прошептала тихо пересохшими, растрескавшимися губами, и обмякла, переставая сопротивляться. Мертвец взвыл утробно и, как показалось Мико, торжествующе, подтянулся ловко, подпихивая ее под себя короткими рывками, все ближе и ближе к своим челюстям. И... внезапно завалился на нее плашмя, вдавившись всем весом в ее ноги. Мико зажмурилась, втягивая в себя воздух прерывистыми сиплыми вдохами. Напряглась в ожидании оглушающей боли, но... Укуса не последовало. Она осторожно приоткрыла глаза, не веря, не смея верить в то, что может быть сегодня ей удастся выжить. В облезлой черепушке ходячего, пробив ее насквозь, торчала стрела. Острый наконечник, вылезший прямо посреди лба, царапал ткань ее штанов, древко, покрытое черным оперением, возвышалось над плешивой макушкой, как флаг. А от широкой распашной двери в дальнем краю помещения к ней шагал хмурый парень в джинсах, темной рубашке без рукавов и байкерской кожаной жилетке, держа в руках огромный черный арбалет. — Визжишь, как пожарная сирена, — сказал неожиданный спаситель хрипло и схватил теперь уже и правда мертвого трупака за истлевший свитер, стягивая его тело с ее ног. — Сейчас со всей округи ходячие приползут. Вставай давай. Он нагнулся к ней и дернул ее за предплечье, чтобы помочь встать. И тут же выдал трехэтажное ругательство сквозь зубы, потому что девчонка снова заорала, как сумасшедшая, и забилась в его руках. Незнакомого, буквально излучающего ауру опасности мужика она испугалась гораздо больше, чем истлевшего ходячего. Потому что были дурные ассоциации. Времена безоговорочного доверия давно прошли. Закончились на первой же компании бандюков, с которыми они с Юми столкнулись в самом начале эпидемии в пригороде Атланты. Сестра запихнула ее в кузов сгоревшего грузовика, приютившегося среди других таких же машин на парковке, а сама побежала в сторону, петляя между остовами авто и надеясь увести преследователей подальше от младшей сестренки, которой тогда только-только исполнилось семнадцать. Мико видела, как ее легко поймали и притащили назад. Огромные, страшные, грубые звери, больше не походившие на мужчин. Они громко смеялись, пили алкоголь, стягивали с Юми одежду, не обращая внимания на то, что она сопротивлялась и умоляла отпустить. Мико смотрела в отблесках разожженного ими костра, как ее сестру насиловали толпой, по очереди, в разных позах. Заставляли брать в рот, принимать двоих одновременно, троих. Кусали, шлепали, мяли тело, оставляя синяки на бледной коже. Она слушала ее крики и плач, их довольный гогот и то, как они рычали от удовольствия, накачивая ее сестру спермой. Мико была слишком слабой, чтобы помочь. Она не знала, что могла бы сделать, что предпринять. Если бы она вылезла из своего укрытия, показалась им, то насиловали бы и ее тоже. Поэтому она просто продолжала лежать в старой железной развалине, задыхаясь от гари и беззвучных слез, пачкаясь в налипающей на нее копоти и соплях, которые размазывала по лицу между всхлипами, и смотреть на то, что делают с Юми чудовища, потерявшие всякое подобие человечности и ставшие намного хуже оживших трупов. Ходячие набрели на место их стоянки к утру, когда большинство мужиков уже спали вокруг костра, а двое дозорных, расслабленно развалившихся в раскладных рыбацких креслах, заставляли Юми ползать между ними на коленях и сосать им по очереди. В поднявшейся суматохе девушкам удалось сбежать. Бандиты палили без разбору из пистолетов, хаотично бегали между скулящими и воющими мертвецами, хватающими их за одежду и выгрызающими куски плоти с тех, кого удавалось завалить на асфальт. Юми проскользнула между машинами, вытащила Мико из укрытия, и они побежали прочь, не оглядываясь и не пытаясь помочь ублюдкам, которые получили по заслугам. Сестра никогда не упрекала ее и не вспоминала о том, что произошло на стоянке в ту ночь. Но Мико сполна хватало и своих терзаний. Потому что именно тогда она окончательно убедилась в том, что она жалкая и никчемная. Слабая, трусливая, дохлая размазня, в страхе за собственную шкуру не способная даже помочь сестре. И именно тогда стала бояться всех представителей противоположного пола. Они были сильнее и агрессивнее, а значит легко могли причинить ей боль. И значит, их общества нужно было избегать любой ценой. Поэтому Мико орала сейчас, как умалишенная, погрузившись в собственные фобии без шанса на разумное мышление. Ее крик захлебнулся и застрял в горле, только когда мужик с арбалетом отвесил ей хлесткую пощечину. Голова Мико дернулась в сторону, кожу обожгло, она замолчала, вскинула руку, прикрывая ладонью красный след на щеке, и посмотрела на него расширенными испуганными глазами, хлопая длинными ресницами растерянно и как-то обиженно. — Успокоилась? — парень сказал неожиданно ровно и невозмутимо и протянул ей руку. — Вставай давай. Я серьезно, скоро сюда стадо подтянется. Или сдохнуть хочешь? — он испытующе посмотрел на нее и удовлетворенно хмыкнул, когда Мико все же вложила свою дрожащую маленькую ладонь в его большую и твердую. — Вот и умница. Я Дэрил. Диксон. Ты? — Мм... М-мико... — она пошатнулась, стремительно вздернутая им вверх, но удержалась на ногах и тут же отскочила подальше от трупа и от Диксона заодно. — Микико Танака... — Круто, — Дэрил легким движением выдернул из трухлявой черепушки ходячего стрелу, вытер ее об его же подранные джинсы и засунул в рюкзак за спиной. — Когда-то на вечеринке в сельском пабе саке пробовал. Такое дерьмо, если честно. Мико невольно фыркнула, а Диксон криво усмехнулся, отвел пальцами ото лба рваные пряди волос и забросил арбалет за спину. Окинул ее взглядом с ног до головы, покачал головой явно насмешливо и пошагал к распашной двери, одна створка которой криво болталась в проеме на единственной уцелевшей петле и честном слове. Мико посеменила за ним, шаркая подошвами ботинок по мусору и подобрав поспешно по пути свою сумку с пола. Дэрил неодобрительно покосился на нее. Девчонка создавала слишком много шума. Сам он ступал почти неслышно. Детство в компании реднеков и обширный опыт охотника отточили навыки скрытного передвижения. Японочка же была неприспособленной, это было заметно сразу. Тоненькая, хрупкая, как веточка. Черные длинные волосы, выбивающиеся из хвоста, раскосые карие глаза, нежные черты лица. Она была по-экзотичному красивой, но абсолютно неумехой в плане выживания. Не смотрела по сторонам, не оценивала обстановку, не была готова к нападению. Сопела громко, как паровоз, стучала каблуками по пластиковому покрытию баскетбольной площадки. И почему-то явно боялась его, тряслась, как осинка на ветру, но все же упорно тащилась следом. Дэрил вздохнул и вырулил из спортзала, осторожно покрутив головой по сторонам, выглядывая из-за двери. Двор был безлюден и пуст. Ходячих вокруг не наблюдалось. Он прошел к краю здания вдоль кирпичной стены, остановился за углом рядом с перевернутыми мусорными баками, от которых даже гнилью не чмонило, все отходы уже успели благополучно разложиться. Мазнул еще раз взглядом по тщедушной фигурке, что застыла в паре шагов от него. Ветер трепал прядки ее волос, бросая ей в лицо, и она смешно щурилась, вцепившись тонкими пальцами в ремень вязанной сумки, перекинутой через плечо. Миленькая. Яркая, эффектная, годилась как для того, чтобы просто засадить ей пару раз, так и для чего-то более серьезного. И раньше он был бы не против воспользоваться. Но время поджимало, и к тому же лишний рот ему сейчас был не нужен от слова совсем. Как и лишние проблемы. Поэтому Дэрил потер ладонью затылок и сказал: — У тебя группа-то есть? Близкие люди? Я тут неплохо ориентируюсь. Если вспомнишь, где от них отбилась, то смогу показать тебе примерное направление. Мико обмерла. Руки задрожали еще сильнее, она попыталась отвести волосы от лица, чтобы не лезли в глаза, они запутались еще крепче, она отчаянно дернула их, подавив желание выдрать пряди с корнем, и чуть не расплакалась от безысходности. Глаза снова, в который уже раз за день, защипало от подступивших слез, губы затряслись, нос наполнился соплями. Он собирался бросить ее одну. Этот странный парень с арбалетом, который так щедро отвалил ей порцию надежды, а теперь хотел ее так же резко и безжалостно отнять. Планировал показать ей путь к группе и просто пойти дальше своей дорогой. Оставить ее саму справляться с проблемами выживания. И как бы по логике нужно было радоваться, что он не намеревался ее убить, изнасиловать или что-то еще похуже. Она ведь узнала прекрасно на собственном опыте, на что способны мужчины, и еще после того случая с Юми поклялась себе избегать их общества. Но внезапно пережитое там, в спортзале, затмило напрочь все ее предыдущие фобии. Ее чуть не сожрал ходячий. Потому что она была слабой и беспомощной. Она была на волосок от смерти. И сама мысль о том, что это повторится, пугала ее до икоты, спазмов в животе и предобморочного состояния. Гораздо больше, чем перспектива остаться наедине в компании незнакомца с арбалетом. И Мико вдруг с ясностью поняла, что ради спасения собственной шкуры готова даже на колени встать и умолять его взять ее с собой, не бросать здесь одну. Не уверена только была, что это поможет. Дэрил скривился, увидев ее лицо. Девчонка явно собиралась разрыдаться, и он почувствовал раздражение. Этого только не хватало для полного счастья. — Не начинай, — выдавил глухо, запустил пальцы обеих рук в свои волосы, дернул их и энергично почесал голову. — Ну чего ты разнылась? Не помнишь, где потерялась? — Я не терялась... — Мико сложила губы трубочкой и несколько раз быстро выдохнула, пытаясь успокоиться. — У меня никого нет... Никакой группы... Сестра, Юми... Она... Ее укусили неделю назад... С того времени я одна... Не бросай меня тут, пожалуйстааааа... Голос все же сорвался на какой-то тихий полу всхлип, полу вой, и Дэрил скривился еще больше. Бабские слезы будили какое-то неприятное чувство в животе. Был бы на его месте Мерл, тот бы просто влепил ей затрещину, да и все на этом. Но младший Диксон только вздохнул и попытался разрешить ситуацию миром. — Слушай, мне не с руки с тобой возиться. Честно. Своих забот хватает. Давай без обид. Ты туда, я сюда. Он решительно пошагал, не оборачиваясь на нее и зацепив большими пальцами лямки рюкзака, к полосе деревьев, что начиналась прямо за асфальтированной площадкой стоянки. Надеялся все же, что отстанет добровольно. Услышал шлепанье подошв за спиной, покосился назад и недовольно закатил глаза. Японочка бочком и перебежками следовала за ним на небольшом отдалении. Дэрил остановился. Мико замерла тоже. Он пошел дальше. Девчонка двинулась следом. Диксон раздраженно фыркнул и обернулся. — Ты издеваешься? — спросил грубо и резко, недовольно прищурившись. Она определенно действовала ему на нервы, и он уже начал жалеть, что услышав ее отчаянные вопли из заброшенного лагеря, не прошел себе мимо, а свернул с дороги и поперся посмотреть, что происходит, как долбанный идиот. — Не иди за мной. — Ты сказал идти своей дорогой. — неожиданно упрямо вздернула подбородок кареглазка. — Вот я и иду. — Своей, а не моей. Своей, значит туда, — Диксон рубанул рукой в воздухе, указывая направление, противоположное собственному. — Совсем тупая, а? — Своей, значит туда, куда нужно мне, — Мико внезапно осмелела. Похоже, этот парень с внешностью матерого бандюгана, не был склонен к необоснованному насилию и не собирался ее обижать. Поэтому она позволила себе понаглеть. — А мне нужно туда. Она указала пальцем как раз на ту посадку из чахлых к осени деревьев, куда и направлялся Дэрил до этого. И добавила веско: — Сам сказал, что сюда с минуты на минуту ходячие сбегутся. А вместо того, чтобы уходить, стоишь и кричишь на меня. Кто из нас тупой? Диксон уставился на нее недоверчиво и пару секунд просто молчал, переваривая наглость. Потом встряхнул головой и зло сплюнул себе под ноги, смиряясь с судьбой. — Хуй с тобой. Иди, куда хочешь, — процедил сквозь зубы и возобновил движение к лесу. — А от ходячих сама теперь будешь отбиваться. Хуй я хоть пальцем пошевелю, чтобы тебя вытащить. Бесстыжая мелкая засранка. Мико, повеселев, семенила за ним. Какая разница, что он там говорил. Если уже спас ее раз, то не будет просто стоять и смотреть, как ею обедают мертвецы, в другой. Обязательно поможет. Ну наверное... Она покосилась на хмурое недовольное лицо вышагивающего рядом парня, и позволила себе несмело улыбнуться. Похоже, жизнь наконец-то налаживалась.