Глава 4

      Мидория открыла косметичку с таким видом, будто собиралась вкинуться наркотой. Она озиралась на других девушек в раздевалке, что занимались тем же самым: красились, надевали платья, натягивали капроновые колготки, укладывали локоны. Переговаривались, хихикали, обсуждали прошедший рабочий день с таким видом, словно им не предстояло всем сейчас оказаться под прицелом десятков глаз и фотокамер.       Похоже, Изуку реально была единственной, кто переживал. Вероятно потому, что ей одной предстояло быть представленной Всемогущему в качестве его напарницы на ближайшие несколько недель, а значит внимание к ней будет куда больше, чем если бы она была определена в пару к любому другому герою или осталась просто одной из сотрудниц их отдела из тех, кто все же попадал в прессу, отличившись раскрытием какого-то публичного дела.       Конечно, ведомство не собиралось отправлять в напарники к героям абы кого, вот только… Все таки рядом со Всемогущим, вероятно, захотят увидеть кого-то более известного.       Для Мидории попадание на первую полосу после поимки педофила стало скорее проклятием: коллег взбесило то, что едва поступившая на службу вчерашняя выпускница оказалась в центре событий, ведь она лишь сопоставила уже имевшиеся факты, которые они с таким трудом собирали по крупицам. Тогда ее приметил Цукеучи, задав ей вектор дальнейшей работы бок о бок с героями. С тех пор на нее коллеги смотрели так, будто она лично украла у них повышение, премии и смысл жизни.       А теперь ее еще и поставят в напарники к герою номер один.       Они ее сожрут к окончанию этой программы.       Изуку напудрилась, спрятав веснушки и лишь слегка сумев скрыть синяки под глазами, намазала подходящие по оттенку блестки на веки, подкрасила ресницы и губы. Она не то чтобы не умела краситься, по большей части ей просто не хотелось заморачиваться. Ей бы понадобилось гораздо больше времени, чем есть сейчас. Волосы было решено просто собрать в пучок, закрепив шпильками. Приведя в порядок голову, Мидория страдальчески посмотрела на сумку, в которой лежала одежда.       Может пойти просто в гражданке? Пиджак и брюки — достаточно официозная одежда… Кто придумал, что на таком мероприятии должен быть строгий дресс-код с платьями вообще?..       Она натянула белые колготки, думая о том, что и необходимость всегда носить на такие мероприятия колготки, хотя бы самые тонкие, тоже кажется максимально дурацкой. Светло-зеленое платье с принтом из мелких цветов сидело на ней так же хорошо, как в первом классе старшей школы, разве что в области груди натягивалось заметно сильнее. Ноги нырнули в бежевые туфли фасона «Мэри Джейн». Завершающей деталью образа стали простые серьги-гвоздики с искусственными жемчужинами.       Изуку посмотрела на себя в зеркало, покрутилась, одернула юбку, машинально разглаживая невидимые складки. Как будто и… неплохо даже. — Мидория-сан, ты ограбила мой семейный склеп? Моя бабушка звонила, просила вернуть ей платье, — Чио, девушка на пару лет старше нее, окинула ее придирчивым взглядом. — Такое с прошлого столетия не носит никто, кроме пожилых жен пожилых чиновников. А белые колготки тебя кто надоумил надеть? — Да ладно тебе, Чио-сан, по-моему очень мило, — Мегуми ободряюще улыбнулась Изуку. — Вот именно, что мило. Мы не на детский утренник идем, — Чио развела руками. — Можем поменяться платьями, пока есть время, — фыркнула недовольно Мидория, отворачиваясь обратно к зеркалу, чтобы поправить ресницы, на деле не желая смотреть коллеге в глаза. — Мне хотя бы было бы целесообразнее надеть что-то с таким глубоким декольте, — она взяла сумку и, гордо вздернув маленький нос, направилась на выход из раздевалки, стуча маленькими каблуками, но не без торжества отмечая то, как растеряно-гневливый взгляд Чио метнулся от ее крепкой тройки, стремившейся уверенно к четверке, к собственному декольте, что вдруг перестало быть таким уж аргументом. — Выглядит, как школьница, а на язык ядовитая, как гадюка… — услышала Изуку вслед голос третьей коллеги.       А что ей, промолчать надо было? Ну, они от нее именно молчания всегда почему-то и ждали, хотя Изуку редко молчала. Бакуго научил ее хотя бы словесно отстаивать границы. Правда толку от этого было… Мидория обняла себя свободной рукой, потирая по плечу сквозь тонкую легкую ткань, тяжело вздохнула и пошла на улицу через черный ход, где ее уже ждал Цукеучи.       Он знал о ее терках с коллегами, поэтому пригласил поехать отдельно, с ним. Не из жалости, конечно. Она на это надеялась. Детектив несколько продолжительных мгновений разглядывал ее на пути к переднему пассажирскому его машины, дверь которой любезно держал открытой. Изуку села в машину и тяжело вздохнула, согнувшись по полами и пряча лицо на сумке. — Отлично выглядишь, — сказал Цукеучи, садясь на водительское сидение и заводя двигатель. — Скажите правду, детектив, — Мидория посмотрела на него осуждающе. — Ну… Ты выглядишь очень… Строго, наверное, что ли… — мужчина отвернулся к окну, стыдливо поджимая губы. — В дресс-код укладываешься и ладно. Я правда считаю, что у тебя очень милое платье, Изуку. Не всем же ходить с грудью навыкат… Я бы предпочел, чтобы ходили те, кому есть, что выкатывать, — он вскинул брови с таким видом, будто не говорил ничего ужасного.       Мидория должна была его осудить, как сильная и независимая представительница своего поколения, но прыснула со смеху, прикрыв губы ладонью. Возможно, не комплексуй так Чио из-за размера груди, никто бы и внимания не обращал на это… На мгновение она представила себя в таком же платье, как у Чио. Даже от одной мысли об этом плечи ссутулились еще больше. Да уж, ни ей о комплексах рассуждать… Изуку вздохнула, подпирая лицо кулаком. — Ты главное улыбайся побольше. И будь собой. У тебя непосредственное тошнотворное обаяние, Мидория. Может и хорошо, что ты его отрицаешь, а то случилась бы катастрофа, конечно… Что-то не так? — Они думают, что я ваша любовница, вы в курсе? — Изуку покосилась на наставника. — А, это… Да давно уже. Ты совсем ни с кем не сплетничаешь что ли? — Иногда я обсуждаю с Мегуми грамматические и логические ошибки в их отчетах, — Мидория пожала плечами. — Очень интересно, — Цукеучи прыснул со смеху. — Ну, подожди, сейчас их внимание перекинется на героев, а это надолго. Кроме Тошинори будет много топовых героев, так что поводов для разговоров будет вагон и маленькая тележка. Хотя они могут записать тебя в любовницы Всемогущего, а, — детектив засмеялся в голос, когда бросил быстрый взгляд на Изуку, лицо которой в ужасе вытянулось и побелело. — Извини, я смеюсь не потому, что ты не можешь быть любовницей Всемогущего или что-то еще… Нет, Господи, я не буду больше ничего говорить, — он продолжал смеяться. — Извини, Мидория, прости, забудь все, что я только что сказал. — Я, пожалуй, так и сделаю, — Изуку нервно кивнула, отворачиваясь.       Ее не интересовало, над чем смеялся детектив, потому что ее мысли споткнулись еще на моменте, когда он только предположил, что кто-то может пустить такой слух. Потому что кто-нибудь реально мог! — Так, теперь серьезно. Я обязан с тобой кое о чем поговорить. О твоих действиях в рамках программы.       Мидория сразу же переключилась в рабочий режим. — Инструктаж у вас уже был. С завтрашнего дня ты переходишь из отдела на весь срок программы работать в агентство Всемогущего, фактически временно становишься полноценным членом команды. У всех участников равные полномочия. Именно поэтому ты должна помнить, что твои полномочия ограничены. Наблюдай, не лезь на рожон, помогай с тем, что в рамках твоей компетенции, фиксируй подозрительный контакты, и, пожалуйста, не рвись геройствовать. Ты не слабая, Изуку. Ты беспричудная. Это не одно и то же, но в драке с людьми, которые пробивают стены лицом, это вопрос выживания.       Изуку поджала губы, снова отворачиваясь. Все равно, что если бы он просто сказал «Стой в углу и не мешай взрослым.»

***

— У тебя нет глаз-лазеров, но ты прожжешь в костюме дыру, если продолжишь на него так пялиться, — сказал Ночноглаз, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале. Он в очередной раз провел тонкой расческой с частыми зубчиками по идеально уложенным волосам и на той остался густой слой геля. — Я думала ты любишь этот костюм, Всемогущий, — Авата стояла чуть позади Мираи и красила губы блеском.       Эти двое уже были в полной боевой готовности. Сасаки надел парадный смокинг, но изменить себе не мог, поэтому его бабочка была ярко-желтой в красный горошек. Забавно, что еще ни один журналист не спросил, в чем на самом деле смысл такого вызывающего аксессуара даже на самом официальном мероприятии, а просто приписывали ему бунт против общества, будто он подросток с пирсингом в носу.       Авата в своем костюме из черных топа и юбки в пол с высокими разрезами выглядела как одна из тех юных звезд, что приходят на такие мероприятия в поисках папиков, но если кто-то из этих папиков реально рискнет с ней флиртовать, бдительный начальник Сэр Ночноглаз, скрывающий свою влюбленность с мастерством фокусника из Лас-Вегаса, быстро объяснит ему дальнейшую перспективу. Не применяя причуды.       Тошинори тяжело вздохнул и снова посмотрел на золотой смокинг. В каком-то смысле такая же его фишка как и геройский костюм. — Дело не в одежде. А в самом мероприятии. Там все будет… как обычно на таких мероприятиях, — сказал он, не придумав лучшего сравнения.       Там будут журналисты, чинуши, бизнесмены, звезды, за счет которых обычно поднимают медийность, потому что они обязательно выкладывают посты с фотографиями и высокопарными речами, его коллеги, которые будут с натянутыми улыбками изображать благодарность, а на деле перешептываться на тему того, что эти добровольно-принудительные программы налаживания совместной работы с полицейскими уже сидят в печенке и в следующий раз точно стоит прямым текстом изложить Правлению все, что думается по этому поводу на самом деле.       О, там будет Старатель, который будет метать в него взглядом стрелы весь вечер. Хорошо, если только взглядом — однажды Тодороки чуть не устроил драку на светском вечере у одного олигарха, не знавшего о том, что они не ладят и пригласившего их обоих. В общем-то, не ладил с ним Старатель, Тошинори же был бы рад стать хорошими друзьями, но тут его харизма была абсолютно бессильна.       А еще голова продолжала болеть. И кошмары вернулись. Ему бы выспаться как следует, а не ломать режим еще больше… — Ты Символ Мира, Яги. Тебе ли не знать, что иногда твоя работа — просто стоять в дорогом костюме и улыбаться, — Ночноглаз фыркнул. — Кстати, там будет Жозефина.       Тошинори скептически посмотрел на него. — Просто красивая, взрослая, успешная женщина, совершенно случайно приглашенная на то же мероприятие. Почему бы не воспользоваться возможностью? Может она простит проигнорированное приглашение на ужин, — Мираи развел руками. — Сэр, вы никогда не были хорошей свахой, — Авата принялась поправлять Сасаки пиджак и галстук. — Но вообще-то я согласна. Всемогущий, почему бы нет? — И ты туда же? Хотите вдвоем мне мозги вынести, да? — он поднялся с дивана, взял в руки вешалку с костюмом. Все равно придется пойти. — Сжальтесь, изверги. — Это для твоего же блага, — бросил Ночноглаз, беря за руку Авату и уводя ее из комнаты отдыха. — Многоног, ты готов? — крикнула девушка, поднявшись наверх на несколько ступенек. — Да, уже иду! — раздалось в ответ со второго этажа.       Когда-то это все ему очень нравилось. Чем чаще его видели сильные мира сего на таких мероприятиях, тем больше было связей и помощи, а это было очень важно. Чтобы достичь того, что он достиг, нужно было не только стать любимцем публики, но и оставаться наплаву, чтобы эта публика не забывала о нем. Мало просто быть героем, и даже мало было быть первым. Надо было, чтобы люди захотели видеть и слышать. Фильмы, книги, интервью, благотворительные мероприятия, фанатская атрибутика — все это случалось в том числе благодаря правильным знакомствам.       Но он был моложе. Он был… глупее. Гораздо. Оглядываясь на того парня, который сбежал в Америку от Все-за-Одного, он понимал, что этот парень надеялся только на удачу, пытаясь сбросить хвост на пути через океан. У него не было никакого плана, не было никакой стратегии. По большому счету ему просто… повезло. Не сдохнуть от ран, не словить ракету на Камчатке из-за незаконного пересечения границы вместо преследователей, не пойти на дно Берингова пролива, не замерзнуть на Аляске, попасть к правильным людям, которые помогли ему, а не решили ограбить и прикопать где-нибудь под снегом.       Тогда все было проще. И с людьми общаться было проще, и улыбаться, и налаживать контакты. Не было отягощающего опыта, было слишком много наивных иллюзий, и сил на их поддержание было гораздо больше. Голова не раскалывалась от мигрени, а по ночам спалось крепко и без сновидений.       Тошинори застегнул запонку на левом запястье, глядя на себя с легкой придиркой. Выглядит не идеально, но и не так уж плохо, как могло бы быть. Пойдет. Он надел пиджак и вышел на улицу, где его ждала команда.

***

      Они вошли в большой муниципальный зал группой, во главе с начальником полиции Такахаси и детективом Цукеучи. Зал пах шампанским и живыми цветами — повсюду в качестве украшения находились цветочные композиции. У входа охрана, по залу туда-сюда сновали официанты между красивых, лощеных людей. Политики, меценаты, их супруги, светские львицы, звезды может и не первого эшелона, но достаточно известные, чтобы привлечь внимание толпы.       Ведущий представлял героев, участвующих в программе. С небольшой сцены всех поприветствовала Мируко, в серебристом платье выглядящая одновременно как дива-героиня и порно-звезда, и Изуку с ужасом поняла, что это не оскорбление, а, видимо, высшая форма светской уверенности. Ястреб вместо выхода на сцену пронесся над залом, в своей привычной, эксцентричной манере выкрикнув что-то провокационное. Старатель лишь угрюмо кивнул, когда к нему обратились взгляды после объявления его имени.       Следом за ними представили с десяток героев попроще. Высокомерный взгляд Кагэро уже давал понять, что он недоволен малым количеством внимания от журналистов и гостей. Изуку раздраженно фыркнула. По большому счету он этого внимания и не заслужил. Мираж в свою очередь имел этого внимания слишком много — андрогинная модель, он обладал спорной репутацией, обеспечивающей ему известность. Очередную статью о его любовных похождениях Изуку читала сегодня утром во время завтрака. Может герой он и не плохой, но его карьера была скорее карьерой модели, чем героя.       Атлас, огромный мужчина масштабов Всемогущего, часто сравнивался с героем номер один, однако не имел и капли того обаяния, каким он обладал. Мидория читала его отчеты. Профессионализма у него тоже явно было не столько же, сколько у Всемогущего. Валькирая, женщина с военной выправкой, смотрела на всех с осуждением: она постоянно толкала морализаторские речи, в том числе во время работы с полицейскими, и конечно ей не нравилось ни поведение героев топа, ни поведение ее коллег из тех, что были местами к ней ближе. Как-то раз во время очередной речи Бакуго нашептал Изуку на ухо, что Валькирия озлобилась на всех из-за того, что за пятнадцать лет карьеры так и не сумела подняться выше одиннадцатого места.       Изуку остановилась и замерла, оглядываясь с четким осознанием: она просчиталась по всем фронтам. Она надеялась быть непримечательной в своем наряде, но среди вечерних платьев и смокингов в темных тонах на деле резко выделялась слишком невинным, почти подростковым образом. Значит нужно вести себя максимально тихо и не привлекать внимания по максиму… Еще одного ее появления в прессе господа-коллеги не переживут. — Пей, — Цукеучи сунул ей в руку бокал с шампанским. — Давай-давай. Для храбрости, — он чокнулся о ее бокал своим.       Мидория выдохнула и в три глотка осушила бокал. — Пойдем, — он взял ее за запястье и потянул за собой к выходу из зала.       Изуку обратила внимание, что на нее все же поглядывают. Возможно, ей лишь казалось — от тревоги и неловкости создавалось ощущение, что на нее пристально пялится весь мир, хотя какое всем этим людям вообще до нее дело?       Цукеучи вывел ее в коридор, по которому в зал уже направлялась команда Всемогущего. Мидория едва не взвизгнула от неожиданности, увидев его огромную фигуру в золотом костюме. Следом за ним шли двое мужчин и девушка, которых Изуку уже не замечала. Взгляд ее был прикован к массивной фигуре героя. Она нервно сглотнула, когда он приблизился. — Вообще-то вы уже знакомы, но не поверю, что у нее хватило смелости назвать свое имя. Во избежания неловкости непосредственно на мероприятии, я решил познакомить вас заранее. Итак, Изуку, это мой хороший друг, Тошинори Яги. Ты знаешь его как героя Всемогущего, — Цукеучи чуть подтолкнул ее навстречу мужчине.       Она не готовила речь, но пыталась заранее продумать, что и как лучше сказать, надеясь, что на представление потенциальных провалов при знакомстве уйдет весь страх. Однако при виде кумира у Изуку пересохло во рту и напрочь выветрилась из головы способность складывать буквы в слова. — Мидория Изуку, оперативник… то есть… младший… нет, не младший… э-э-э… я из полиции. Здравствуйте. Приятно познакомиться. — А, боец, — похоже, Всемогущий ее узнал и, похоже, удивился, замолчав на несколько мучительных для Изуку секунд. — Я думал ты парень, — он простодушно вскинул брови. Мужчина наклонился к ней немного ближе, усмехнувшись. — Прошу прощения, ошибка вышла. Приятно познакомиться с такой очаровательной леди.       Он протянул ей руку. Мидория посмотрела на огромную ладонь, испещренную едва заметными выцветшими шрамами, и неуверенно пожала своей сравнительно совсем уж маленькой.       Их окликнул высокий мужчина в очках. Приглядевшись, Изуку узнала в нем Сэра Ночноглаза. Золотистые глаза мужчины встретились с ее, и Мидория почувствовала, как по спине пробежал холодок. О нем она была наслышана не меньше, чем о самом Всемогущем, как никак, напарников у героя номер один было за всю карьеру все двое — Дэвид Шилд во время бронзового века в Америке и в последние несколько лет Ночноглаз, известный среди полицейских герой.       Они вернулись в зал. Бал продолжался, гости прибывали. Цукеучи держал Изуку рядом с собой, будто боялся, что она убежит или что большие дяди ее затопчут. При этом рядом с ними был Всемогущий и члены его команды. Мидория старалась держаться позади всех, прячась от вспышек фотокамер и взглядов людей, которых, впрочем, в первую очередь интересовал Всемогущий, а не те, кто были рядом с ним. Первые минут двадцать толпа рядом с Яги не редела, кажется, каждый человек в зале посчитал нужным подойти поздороваться, не говоря о журналистах, на перебой пытавшихся получить ответы на уместные и не очень вопросы.       Ночноглаз работал профессионально. Он фильтровал народ вокруг Всемогущего так, что это можно было понять, только стоя рядом и слушая, что он говорит желавшим пообщаться с героем, в то время как Всемогущий спокойно общался с теми, кому действительно стоило уделить внимание. По какому принципу Ночноглаз их разделял, Изуку пока не понимала, да и не хотела. Она неловко потягивала шампанское, прячась то за Цукеучи, то за Многоногом, который, заметив ее попытку уйти из общего поля зрения, чуть подвинулся, закрывая ее собой. Он подмигнул ей, и Мидория благодарно кивнула, выдыхая. — Всемогущий! — к ним подошла Усагияма. — Мируко, душа моя, великолепно выглядишь, — мужчина любезно поцеловал ладонь, обтянутую тканью в тон платья, наклонившись к ней. Девушка-кролик в свою очередь, приобняла его за плечо и поцеловала в щеку, во время чего фотоаппараты вокруг них защелкали заметно активнее. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Скучно нам точно не будет, — она искренне улыбнулась, не так, как улыбалась до этого, а той улыбкой, что больше напоминала звериный оскал и предназначалась для мероприятий вроде геройского ТОП-а. — Уже поприветствовал Старателя? — Давай подождем с сожжением здания хотя бы еще пару часиков, — Всемогущий покачал головой, и Мируко засмеялась. В отличии от прочих женщин, что подходили к нему, Руми, наверное, была первой, кто не пытался флиртовать с ним. — Надеюсь, поработаем вместе, — крольчиха щелкнулась своим бокалом о его бокал шампанского, они сделали по глотку, и она вернулась в толпу, провожаемая вспышками фотокамер, а следом за ней увязались несколько журналистов.       Изуку вдруг обнаружила, что ее накрыла тень и тут же исчезла. Она подняла глаза на Ястреба, что оказался рядом со Всемогущим, облокотившись на его плечи и при этом продолжая парить в воздухе так, будто сидел на невидимом подвешенном стуле. Расправленные крылья поддерживали его в воздухе. — А мне можно поцелуй, номер один? — парень обаятельно улыбнулся, провоцируя еще большее количество щелчков фотокамер. Кажется, вспышек стало больше раза в три по сравнению с тем моментом, когда со Всемогущим здоровалась Мируко. — Может все-таки обойдемся рукопожатием? — Яги посмотрел на парня, вскинув брови. — Вот всегда ты так, совсем меня не любишь, — Ястреб наконец опустился на пол. Они пожали друг другу руки. — Тебя уже познакомили с твоим напарником? — Да, она… Цукеучи, — он глянул на детектива. — Госпожа Мидория, прошу вас, уделите нам минутку внимания.       Детектив, отведя взгляд, будто не совершал самого большого предательства за все время их взаимоотношений, сделал шаг в сторону, и в Мидорию впился взгляд светло-карих глаз героя номер три. Ястреб был всего на год старше ее, но в двадцать лет занял третье место в топе и, несмотря на звание аутсайдера, успешно удерживал его, а в его агентство мечтали попасть очень многие выпускники геройских академий — это был идеальный старт для карьеры.       Пока Ястреб изучал ее взглядом, она осознала, что и журналисты уже переключили на нее свое внимание. Она нервно сглотнула, медленно моргая в надежде, что ей просто померещилось. — Какая прелесть! Давай поменяемся, а, Всемогущий? Мне достался слишком серьезный дядька, — Ястреб улыбнулся ей. — А с такой милашкой я бы сработался. — Ну уж нет. Мне хватает серьезных дядек, я тоже хочу поработать с красивыми девушками, — Всемогущий покачал головой.       Изуку почувствовала, как кожа, от ключиц до лба и кончиков ушей начинает гореть от смущения. Оставалось уповать на тонкий слой пудры, который хоть немного, но должен приглушить красноту. Ястреб снова отвлек внимание на них, видимо, все же решив сжалиться, но вот от журналистов отбиться возможным уже не представлялось. Ее фотографировали, наперебой задавали вопросы. Мидория честно пыталась отвечать, несмотря на сбившееся дыхание и пересохшие губы. Она сталкивалась с камерами и микрофонами раньше, но не в таком количестве и не с такими вопросами. — Госпожа Мидория, вы работали когда-нибудь со Всемогущим ранее? — Нет, мы никогда раньше не встречались… — Мисс, вы готовы к такому сотрудничеству? Какая у вас причуда? — раздалось с другой стороны.       Мидория замолчала, думая о том, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. — Госпожа Мидория, какая у вас причуда? — повторил вопрос кто-то еще. — Я бесп-причудная, — Изуку показалось, что у нее начала кружиться голова. — Беспричудная? Как же так? Всемогущий всегда в центре событий, как с ним может работать полицейский без причуды?! — выпалил кто-то из журналистов с искренним недоумением. — Я опытный полицейский, мои навыки соответствуют всем необходимым потребностям героев… — Изуку сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. — Вы не боитесь, госпожа Мидория? Всемогущий сражается с самыми сильными злодеями, вы уверены, что не окажитесь в опасности?       Мидория отбивалась от вопросов с трудом, но стараясь совсем уж не опозорить полицию в глазах общественности. Ее спасло начало торжественной части. Открытие вечера должно было сопровождаться пафосными речами, так что прессе необходимо было переключиться, ведь как иначе люди узнают, что еще им готовы наобещать сильные миры сего… Изуку облегченно выдохнула, когда на сцену поднялся представитель Мэрии. Лысоватый полный мужчина принял из рук ведущего микрофон и заговорил что-то о важности сегодняшнего вечера, привлекая к себе все внимание зала.       Несколько мгновений у Изуку звенело в ушах от напряжения. — …Мы живем в эпоху, когда преступность меняется. Она становится организованнее, изобретательнее, опаснее. И именно поэтому ответ общества тоже должен становиться сильнее. Не разрозненным, не запоздалым, не формальным, а единым. Позвольте мне поблагодарить всех, кто сделал это возможным: Управление полиции, Ассоциацию героев, наших частных партнеров и, конечно, героев, которые согласились принять участие в этой инициативе. Уверен, результаты программы станут примером для всей страны.       Его сменил начальник полициии. Такахаси поднялся на сцену. — Я не стану говорить долго. У полиции и героев разные методы, разные полномочия и, будем честны, иногда разные взгляды на одну и ту же ситуацию. Но цель у нас одна…       Взгляд Мидории привлекло знакомое лицо у сцены. Красивая девушка с аккуратно уложенными розовыми волосами, в темно-вишневом вечернем платье, стояла рядом с мужчиной, видимо, ожидавшим своей очереди выйти на сцену, и что-то говорила ему на ухо. Откуда она могла ее помнить? Где видела раньше? — …Чтобы на месте происшествия мы работали не как чужие люди, вынужденные терпеть друг друга, а как одна команда. Я благодарю всех сотрудников, которые согласились принять участие. И отдельно хочу напомнить: это не рекламная акция. Это наша с вами работа. И начнется она не сегодня на балу, а завтра утром. Теперь же я передам слово героям.       Девушка отстранилась от мужчины и посмотрела на Изуку в ответ. Пристальный взгляд розовых глаз с красными лучиками отозвался в ней неоднозначным тревожным ощущением. Она точно ее где-то видела… — Ты в порядке? — спросил Цукеучи у Мидории, по инерции захлопавшей вместе со всеми. — Да. Я в норме, — Изуку кивнула, нахмурившись.       От волнения стало совсем плохо. Голова кружилась, в ушах звенело, коленки слегка подрагивали. Она поджала губы и вздохнула. Надо собрать себя в кучу, это все никуда не годится… На сцену тем временем опустился Ястреб, встреченный крайне холодным взглядом Такахаси, но ни чуть этим не смущенный. — Всем добрый вечер, — неожиданно веселый тон, не соответствующей предыдущей ленивой официозности представителя Мэрии и серьезному настрою начальника полиции, снова заставил всех обратить внимание к сцене. — Я Ястреб. Да, тот самый, который чуть не снес люстру. В свое оправдание сразу скажу, что люстра начала первой.       По залу прокатилась волна подавленных смешков. Изуку нахмурилась. Странно, что речь от героев доверили Ястребу. С одной стороны это должен был быть кто-то из ТОП-а, но Мируко никогда не отличалась красноречием. Старатель много работает с полицией, почему не доверить речь ему? Герой номер три славился не только большими успехами в юном возрасте, но и несерьезным отношением ко всему, что не касалось его прямых рабочих обязанностей. — Я не очень силен в торжественных речах. Обычно мне дают три варианта: улыбнуться, помахать рукой или улететь до того, как начнут говорить про межведомственное взаимодействие. Сегодня я останусь, потому что тема правда важная. Полиция и герои часто работают как два человека, которые несут один шкаф по лестнице. Оба стараются, оба потеют, оба уверены, что второй держит неправильно, а потом выясняется, что шкаф вообще украден, лестницу согласовали задним числом, а дом принадлежит порядочному общественному деятелю, — он выдержал паузу, а затем улыбнулся. — Это метафора, можно не записывать.       Мидория посмотрела на Цукеучи. Детектив нахмурился и заметно напрягся. Она вернула взгляд к сцене, где Ястреб продолжал беспечно улыбаться, под слишком запоздалый смех чиновников. — Но если серьезно, я надеюсь, что эта программа поможет нам смотреть не только туда, где громко, опасно и зрелищно. Иногда самое важное происходит тихо, там, где мы этого точно не ожидаем. В местах, где герой в костюме выглядит глупо, зато хороший оперативник может заметить то, мимо чего пролетит даже самый быстрый идиот с крыльями, — он на мгновение стал очень серьезным, и Изуку показалось, что Ястреб посмотрел на нее, но нет. Он смотрел на Цукеучи. — Да, это я про себя, — парень опять улыбнулся. — Так что желаю всем нам меньше красивых лозунгов и больше нормального обмена информацией. А гражданам — скучных новостей. Скучные новости обычно значат, что мы хорошо работаем.       Это что сейчас было?.. Можно колко пошутить об администрации, можно колко пошутить о полицейских или героях, но речь Ястреба как будто пыталась затронуть одновременно всех и слишком явно указывала на проблему, которую точно никто не стал бы обсуждать в таком месте будучи в здравом уме, потому что здесь полно чиновников и бизнесменов всех мастей. Однако люди скорее всего решат, что Ястреб в своей привычной придурковатой манере просто всех провоцирует. — А я передаю микрофон следующему, — он спустился со сцены, проходя мимо Всемогущего и очевидно намеренно касаясь его плеча.       Изуку надеялась, что ей все мерещится. Странный взгляд, которым одарил Яги Ястреба с привычной улыбкой, не читался как осуждение от старшего товарища. Это был скорее вопрос. Что ты знаешь о происходящем сегодня в этом зале, Ястреб? Мидория еще раз посмотрела на детектива Цукеучи, но он уже не выглядел подозрительно. Связано ли это как-то с тем большим делом, над которым он работал? Неужели детектив раскопал что-то действительно особенное?

***

— Я правильно понял тебя, Ястреб? — спросил Тошинори.       Крылатый герой вышел в коридор, и он последовал за ним, надеясь получить ответы на возникшие вопросы. — Смотря что ты понял, — парень улыбнулся все той же придурковатой улыбкой давнего торчка. — Я думал у тебя нет проблем с чувством юмора, здоровяк! Разве ты еще не в курсе всех дел? — Каких еще дел? — О-о-о, значит и не мне тебе рассказывать, — Ястреб усмехнулся. — Тебе еще предстоит узнать все самое интересное об этой программе, Всемогущий. И да, передай спасибо своему другу, детективу. Правление ему очень признательно за всю ту помощь, что он оказывает героям.       Правление, значит… Всемогущий недовольно хмыкнул. Цукеучи сказал, что не может пока ничего рассказывать, пока высшее начальство не даст добро. Видимо, появление Ястреба в списках участников программы в последний момент и есть тот самый знак от высшего начальства, что все достаточно серьезно. О связях Ястреба с Правлением Тошинори подозревал уже давно, хотя конспирация у него была действительно, что надо, и намеренно ища — не найдешь. — Всемогущий, ты не забыл, что тебе тоже еще речь читать? — спросил Ночноглаз, появившийся как из-под земли за его спиной. — Да помню я, — буркнул Яги.       Что ж… Он подумает об этом, когда выспится и справится с мигренью. Ну или хотя бы тогда, когда его посчитают нужным ввести в курс дела на официальном уровне. Строить догадки можно до бесконечности, единственное, в чем же Тошинори был уверен — здесь замешана верхушка преступного мира. Иначе бы Правление и полиция не стягивали в город сильнейших в таком количестве.       Это ведь еще не все официальные участники, а только те, кто согласился прийти на открытие. Масштабность происходящего с самого начала настораживала его. — Планируется большая заварушка, — сказал он напарнику, возвращаясь в зал.       Ночноглаз не ответил. Они вернулись в зал. Яги замер, едва переступив порог. На сцене стоял Кирико. Тошинори зажмурился и помотал головой. Нет. Просто очень похож. Те же стальные глаза с тяжелым взглядом, похожие черты лица, схожее телосложение. Впрочем этого хватило для того, чтобы воспоминания пронеслись в голове неприятной вереницей, выбивающей из колеи. — Всем нам нужны герои. Даже тем, кто делает вид, что давно вырос из этой веры, — вещал мужчина со сцены. — Герой — это не просто человек с силой. Сила сама по себе ничего не значит. Герой — это фигура, на которую смотрят, когда страшно. Тот, кто выходит вперед и тем самым убеждает остальных: отступать еще рано. Но у любого символа есть цена.       Всемогущий поджал губы. Неприятное тревожное чувство не уходило, от чего усиливалась головная боль. — …Чем больше людей смотрят на него, тем меньше он принадлежит себе. И потому общество, если оно хочет быть справедливым, должно не только восхищаться своими героями, но и защищать их от одиночества. Сегодняшняя программа — шаг именно в эту сторону. Я рад, что наш фонд может стать частью этого шага. Спасибо за внимание, я передаю слово человеку, которого однозначно ждут на этой трибуне больше меня, — он обаятельно улыбнулся.       Тошинори проводил мужчину взглядом. Тот остановился около своей спутницы, невысокой хрупкой девушки, чьи розовые глаза столкнулись с его взглядом. Она помахала ему игриво ладонью, на что Яги лишь улыбался. Пришла его очередь толкать речи со сцены. Все внимание снова было приковано к нему, и не оставалось ничего, кроме как держать лицо и говорить. — Когда я только начинал, мне казалось, что самое главное для героя — быть достаточно сильным. Готовым броситься туда, откуда остальные бегут. С годами я понял, что сила — это не только удар и не только скорость. Сила это в первую очередь доверие. Способность слышать тех, кто стоит рядом. Способность признать, что ты не всегда знаешь больше остальных только потому, что носишь геройский костюм. Полиция и герои часто встречаются на границе чужой беды. И если мы будем понимать друг друга лучше, значит у людей, которым мы помогаем, появится больше шансов. Спасибо всем, кто пришел сегодня. Спасибо тем, кто будет работать завтра. И спасибо тем, кто верит в нас даже тогда, когда мы сами устаем.       Остаток вечера обещал быть скучным. Светские разговоры, фотографии, вопросы журналистов из числа самых стойких, еще надеющихся на то, чтобы поймать настоящую сенсацию на таком скучном мероприятии. Внимание рассеялось с героев на других гостей и стало чуть полегче. Ночноглаз стал еще активнее отгонять слишком настырных персонажей, видимо, заметив, что состояние Тошинори ухудшилось.       Яги же потягивал шампанское и старался не обращать внимание на загадочного человека, так похожего на Кирико. Удалось выяснить совсем немного путем правильных разговоров. Звали его Рей Кураба, и он был бизнесменом, одним из тех, рядом с которыми Мэр уважительно замолкает. Кроме того был известен щедрой душой: он был владельцем сразу двух фондов, работавших в разных областях. Один направленный на лечение тяжелобольных людей, другой — на помощь героям. Именно этот фонд вложился больше прочих в финансирование программы.       На первый взгляд ничего подозрительного. Да и на второй тоже, едва ли этот человек отличался от абсолютного большинства присутствующих. — Всемогущий!       Яги с трудом удержался, чтобы не сжать бокал с шампанским слишком сильно. Жозефина направлялась к нему. Рассекала пространство с профессиональностью модели, так, что все вокруг расступались интуитивно. Выглядела она безупречно. Слишком безупречно для персоны, которую пригласили просто поддержать медийность мероприятия. — Начинаю подозревать, что судьба все же дает нам второй шанс, — сказала она и легко коснулась пальцами его предплечья.       Прикосновение было почти невесомым, приличным настолько, что придраться было не к чему, но достаточно уверенным, чтобы все вокруг поняли, что она подошла не за автографом. — Рад вас видеть, — солгал он. — Прекрасно выглядите. — Вы тоже. Хотя, признаюсь, я надеялась увидеть вас не только в свете камер, — она улыбнулась, но в голосе послышался упрек. — Я ждала вашего ответа, Всемогущий. — Прошу прощения? — Я писала вам на почту. Вы так и не ответили по поводу ужина.       Двое журналистов неподалеку мгновенно повернули головы. Тошинори улыбнулся чуть шире, чем требовалось, и краем глаза поискал Ночноглаза. Мираи, разумеется, видел все. И разумеется, выглядел так, будто происходящее находится абсолютно в пределах допустимого. — Боюсь, рабочие дела… — начал было он с дежурной отмазки. — Мужчины всегда прикрываются работой, когда хотят выглядеть загадочнее, чем они есть на самом деле.       Она встала чуть ближе. Не настолько, чтобы это выглядело неприлично, но достаточно, чтобы запах ее духов стал отчетливее. Тошинори снова попытался поймать взгляд Ночноглаза, но тот внезапно оказался чрезвычайно занят разговором с Аватой. Она, в свою очередь, охотно обеспечивала ему алиби.       Предатели. — Вы ведь не оставите меня без танца? — спросила Жозефина.       Вопрос был задан так, будто отказа не предполагалось. — Боюсь, я давно не танцевал. — Тем лучше. Я люблю быть первой после долгого перерыва.       Она улыбалась мягко, но смотрела прямо, и Тошинори вдруг понял, что стоит ровно там, где свет падал лучше всего, а за их спинами виднелся баннер программы. Фотографы у ближайшей колонны уже оживились. Ужасная женщина, настоящая хищница. Он даже не заметил, как его увели в самое удачное место для фотографий. — Это ваша новая напарница? — вдруг спросила Жозефина, скользнув взглядом куда-то за его плечо.       Тошинори обернулся. Мидория стояла одна в окружении журналистов, маленькая, невинная и совершенно потерянная. — Представитель полиции в рамках программы, — ответил он. — Милая, — сказала Жозефина. — Очень… чистая, как бы сказали в моем агентстве. Такие лица хорошо смотрятся в социальных кампаниях. Но на самом деле она выглядит как школьница.       План вспыхнул лампочкой у него в голове. — Прошу прощения, мисс, я правда очень рад встрече, но боюсь, что вынужден вас покинуть.       Девушка заметно растерялась, когда он ушел. Яги оставил бокал на подносе проходящего мимо официанта. — Выручай меня, боец. Мне срочно нужна партнерша для танца, — он наклонился к Мидории, выводя ее из окружения за маленькую руку, которую она запоздало отняла. — А? — Изуку рассеяно замотала головой, будто в замешательстве ища пути отступления. — Я н-не умею танцевать! Совсем! — шепотом выпалила девушка. — Отлично, я последние пятнадцать лет тоже только делаю вид, что умею. Пойдем, — он снова взял ее за руку. — Людям такое нравится, — Тошинори улыбнулся. — Герой с представительницей полиции — пресса будет в восторге.       Это, видимо, прозвучало как более сносный аргумент, потому что сопротивляться девушка перестала.       Она отчаянно пыталась соблюдать дистанцию, но из-за их разницы в размерах в танце это было достаточно проблематично. Мидория густо покраснела, глядя то куда-то в стороны, то вниз, в пол, будто там могло найтись спасение от этой ситуации. Его рука лежала на ее тонкой талии, но пальцы задевали и поясницу, ощущая напряженные, каменные мышцы под тонкой тканью платья: вся ее спина была натянута как струна. — Если ты будешь смотреть на меня так, словно я веду тебя на казнь, у людей появятся вопросы, — прошептал он, наклонившись ближе. — Простите, я просто стараюсь не наступить вам на ногу… — Изуку виновато опустила зеленые глаза. — Учитывая твой вес — для тебя это та еще проблема, — заметил Тошинори.       Девушка почти засмеялась, но сдержанно сжала губы, и снова посмотрела куда-то в бок и в пол. — У тебя отлично получается, — подбадривающе сказал он. — Сэр Ночноглаз смотрит так, будто я нарушила десяток законов и технику безопасности, — она наконец смущенно уставилась на его галстук, видимо, осознав, что куда бы сейчас не смотрела, но ее все равно будет видно со всех сторон столпившимся вокруг них гостям и журналистам. Да, внимания к ним, конечно, все равно получилось многовато… Но лучше так, чем если бы он танцевал с Жозефиной. — Не обращай внимания, он всегда так смотрит. — Даже когда все в порядке? — Особенно когда все в порядке. Он считает, что это ощущение — просто его недоработка.       Изуку снова засмеялась, в этот раз уже более открыто. — Сейчас будет поворот, — предупредил он. — Зачем? — раздался ее встревоженный полушепот. — Так обычно бывает в танцах. — У нас же была рабочая версия без осложнений.       Он все-таки повел ее в сторону, и первые пол-оборота прошли вполне успешно. Цветочная юбка взметнулась в воздух, выбившиеся из прически кудри красиво подпрыгнули, ее взгляд на него на мгновение стал другим, все таким же смущенным, растерянным, но теперь смешанным с восхищением. В этот момент ее каблук заскользил по полу. Девушка дернулась, крепко вцепилась свободной рукой в лацкан его пиджака. — Докладываю: ситуация вышла из-под контроля, — с ужасающе серьёзным лицом выдохнула Изуку.       Тошинори поймал ее за талию раньше, чем она успела толком потерять равновесие. На самом деле падения не было бы в любом случае, в его руках женщины никогда не падали, но Мидория смотрела так, будто только что чудом избежала гибели при исполнении. Он не выдержал и рассмеялся, даже для самого себя неожиданно искренне, так, как обычно старался не смеяться на официальных мероприятиях, потому что слишком громко, слишком эмоционально и непосредственно.       Щелчков фотоаппаратов вокруг заметно прибавилось. — Вы смеетесь над сотрудником полиции при исполнении, — прошептала девушка с укором. — Я восхищен выдержкой сотрудника полиции, — ответил Тошинори, честно пытаясь перестать смеяться. — Сотрудник полиции требует внести в отчет, что причиной инцидента стала геройская самодеятельность. — Принято, — сказал он, все еще улыбаясь. — Виновен.       Она наконец отпустила лацкан его пиджака, а он убрал руку с ее талии — слишком уж интимный получился жест. Девушка ретировалась практически сразу же, а Всемогущий почувствовал себя неожиданно неплохо и направился в толпу, к своей команде, параллельно взяв еще один бокал шампанского, все еще невольно тихо посмеиваясь. Забавная девочка.       Ночноглаз встретил его неожиданно строгим, почти обжигающе холодным взглядом. — Ну что опять? — Тошинори почувствовал, как только что приподнявшееся настроение снова упало. — Ничего. Ты потерял маску, — спокойно ответил Мираи. — На тебя это не похоже. — Меня рассмешили, я посмеялся, — Яги пожал плечами. — Всемогущий, я хотел бы тебя еще кое-с-кем сегодня познакомить, — к нему подошел Цукеучи. — Это господин Рей Кураба, один из спонсоров программа. — Очень рад знакомству с вами, Всемогущий, для меня большая честь, — мужчина протянул ему руку. Тошинори мгновение смотрел на протянутую ладонь и все же пожал ее в ответ некрепко. — Что-то не так? Вы так на меня смотрите, будто приведение увидели, — Кураба улыбнулся. — Просто вы мне напомнили одного человека, — честно признался Тошинори. — О, ну, надеюсь, воспоминания приятные. — Нет.       Кураба, кажется, улыбнулся чуть шире.