Часть 2

— И-Изуку... Просыпайся, малыш... — А? Изуку поднял голову. Тело жутко болело, не хотелось двигаться, в голову вообще словно забили гвоздь. Ещё и капает что-то тёплое... Со стороны маминого голоса! Изуку попытался осмотреться, но не увидел ничего. Рука нащупала в кармане чудом уцелевшую ручку с фонариком в виде головы Старателя. Любимая ручка Изуку, для которой он выбирал стержни у других ручек, ибо писать с таким фонариком можно хоть под одеялом. Осветив то небольшое доступное пространство, что у него было, Изуку увидел свою маму, которая тянула к нему руки, словно силясь обнять. Но ей мешала какая-то палка... Изуку попытался подать палку, вызвав стон матери. Приглядевшись в свете фонарика, он заметил, что эта палка словно покрыта чем-то жидким, и что именно с неё на Изуку капала та жидкость. — Слава Ками ты жив, Изуку... — словно давя что-то, сказала Инко. В её глазах были слёзы. Они текли вниз, падая на землю. "Но если это не слёзы, то... Что на меня капало?!" — думал Изуку. К сожалению, фонарик уже доживал свой заряд, так что даже вытянув руку, Изуку не видел, куда уходит штырь, и почему мама не может до него добраться. Внезапно, Инко дёрнулась, и со стоном словно сползла чуть ближе к Изуку. А он... Просто смотрел на открывшуюся картину: порванная одежда, синяки и ссадины... И кусок арматуры, торчащей из бока Инко по которому медленно стекала тёмная, почти чёрная... — Кровь... — в шоке сказал Изуку проведя рукой по арматуре, затем по своему лицу. К сожалению, он не мог полноценно встать, но присесть на корточки мог. — Подожди, мамуль, я сейчас тебе помогу! — с таким возгласом попытался выдернуть он штырь. Но, к своему ужасу, он увидел, что с обратной стороны от Инко здоровый кусок бетона, с его любимым рисунком Всемогущего. Да, побелел, но всё ещё такой, как его когда-то нарисовали они вдвоём... — Всемогущий... Помоги, ты же рядом! Ты же сам это всё сотворил! Пожалуйста, Всемогущий... Спаси маму... — С каждым словом слова Изуку постепенно снижали свою громкость из-за всхлипов. Если сперва это был крик, то под конец это превратилось в бормотание. Вечный спутник Изуку, оно не прекращалось до тех пор, пока он не услышал вопль его мамы. Обратив взгляд туда, Изуку побледнел: она спустилась ещё на пару сантиметров, но теперь кричала без умолку, словно сирена. Изуку заткнул уши, но крик его матери не стихал, а многократно повторялся, отражаясь от обломков. А на Изуку всё лилась и лилась, по капле, её тёплая кровь. Вдруг, фонарик резко потух. Изуку сглотнул, ибо он всё ещё слышал крики мамы, но в темноте их словно стало больше и они стали громче. Когда Инко взяла передышку от криков, или сорвала голос, Изуку решил проверить, что произошло с фонариком. Оказалось, он всего лишь случайно нажал на переключатель. Включив обратно, Изуку лишь с нарастающим ужасом и глазами полными слёз, наблюдал, как его мама постепенно сползает к нему, миллиметр за миллиметром. Когда он наконец смог её коснуться, Изуку понял: она плачет. Плакала всё это время, пока он не мог помочь. — Помо... Гите... Пож... Ейте меня... — Что мам? — подорвался Изуку. Он был рад услышать пусть и хриплый, но голос мамы. Тем временем, она начала мазать руками, словно тянула невидимую верёвку к себе, смотря куда-то в сторону. При этом словно в бреду повторяла "прекращу". А Изуку слышал всё приближающийся звук, словно что-то волочат по камню. Обернувшись и посмотрев в ту же сторону, что и его мать, увидел ползущий кухонный нож. Не доползя пары десятков сантиметров, нож остановился. А Инко смотрела на свои руки. — Нет... Нет, нет, нет-нет-нет, нет-нет-нет нет-нет! Прекратите это! ПРЕКРАТИТЕ ЭТУ БООО.. Кха-кха-кха, — закашлялась она. Посмотрев на Изуку невидящим взглядом она прошептала: — Кто-нибудь... Убейте меня... — Мама? Мама, нет, что ты говоришь?! Мама! Мамочка! — срываясь на плач кричал Изуку. Он кричал и кричал, пока сам не довёл голос до хрипа.

***

Спустя какое-то время, Инко словно заметила Изуку и снова повторила свою просьбу. Изуку же, к тому моменту уже взял нож в руки, не понимая, что ему делать. Инко обрадовалась этому, показывая, что нужно резко ударить ей по шее, а лучше ткнуть. — Кажется она окончательно сошла с ума — пробормотал Изуку. Он не знал, сколько здесь сидит, но точно не меньше часа. Эмоции словно накрыло подушкой, ком то подкатывал к горлу, то возвращался на место. Изуку хотел пить. Всё чаще он смотрел на маму. Она уже не та, кем он её знал. И, глядя на неё, Изуку всё ещё краем глаза видел рисунок Всемогущего. Виновника их бед. Да, теперь Изуку понимал это более чем ясно. Он ведь видел дома. И ударил. Изуку был не глуп, и знал, что Всемогущий очень быстр, а слева был пустырь. Сделай он буквально пару шагов, никто бы кроме злодея не пострадал. С такими мыслями Изуку крутил в пальцах нож. Взмах, взмах, оборот, повторить. Меняем траекторию... Затем, наконец решившись, берём двумя руками за рукоять и наносим резкий удар по горлу. Изуку уронил нож, но не от шока, а чтобы припасть к ране, из которой щедро лилась кровь. Он не думал о гуманности, о родственных связях. Всё это дойдёт потом. Сейчас он безумно хотел пить