Кореана и Контрольный Выстрел

"Кореана" на Ваське пахла самым вкусным на свете кимпабами и томатным куксу. Настя сидела у окна, ладонь под столом сжимала телефон Каммилы. План "Б" был прост: если явится Даня или случится скандал, Каммила ворвется с камерой в руках – не для стрима, а как свидетель и щит. План "Ц" – номер Дрейка на быстром наборе. План "Д" – бежать, если станет реально страшно. Арина вошла ровно в 11. Без макияжа, в простом свитере, глаза припухшие, но взгляд – не сломанный, а... решительный. Она села напротив, не улыбаясь. «Привет, – Настя выдавила из себя. – Спасибо, что пришла. Кимпаб заказала, очень вкусно здесь...» «Не надо, – Арина отодвинула тарелку. – Говори. Зачем я здесь? Чтобы услышать еще раз, какая я "доверчивая дура"?» «Нет! – Настя резко выдохнула. – Чтобы сказать, что ты не дура. Что твоя ошибка – не в доверии мне. Она в том, что ты слишком долго верила ему. Даня Кашин – это черная дыра, Арина. Марианская  впадина. Яма для деревенского туалета. Вера студента очного направления, что он сможет совмещать работу и учебу. Менеджер по подбору персонала, который решил просто за игнорить тебя в чате хх.ру. И он затягивает тебя вместе со всеми своими страхами, паранойей и неумением прощать. Себя или других». Арина напряглась. «Он пережил кое-что...» «Все переживают! – Настя не дала договорить. – Руслан пережил тот же крах стартапа! Но Руслан не срывается на близких, не швыряется словами "шлюха" и "тупая"! Да, он манипулятор, да, он сволочь в чем-то, но он не ломает людей, которые его любят! Даня – ломает. Тебя. Себя. Всех вокруг. Ты слышала аудио? Это не просто "гнев". Это его суть. Он считает тебя слабой. Глупой. Своей собственностью, которая должна терпеть его срывы!» Арина отвернулась к окну. Губы ее дрожали. «Он изменится... Мы переживем...» «Он НЕ изменится, Арина! – Настя наклонилась через стол, понижая голос до страстного шепота. – Потому что он не видит проблемы в себе! Он винит мир, фанатов, Руслана, теперь меня! Ты для него – не партнер, не равный. Ты – его "якорь", его "тихая гавань", куда он приплывает, когда устал ненавидеть весь мир. Но он не готов дать тебе ничего взамен! Ни доверия. Ни уважения. Ни даже элементарной защиты! Кто слил то аудио? Кто-то из его "близких"? Кто-то, кому он доверяет? Или он сам так разбрасывается своими "мнениями", что это подобрали? Он тебя выставил на посмешище! И продолжит это делать!» Слезы наконец потекли по щекам Арины. «Что мне делать?..» – прошептала она, звук полный безысходности. «Уйти, – сказала Настя твердо. – Взять паузу. Минимум. Заставить его осознать, что он теряет. А если не осознает...» Она сделала паузу, глядя Арине прямо в глаза. «...то уйти навсегда. Ты сильная. Талантливая. У тебя есть своя аудитория, свое имя. Ты не "девушка Кашина". Ты – Арина Люмиталле. И ты заслуживаешь человека, который будет смотреть на тебя не свысока, а с обожанием. Который не будет винить тебя за доверчивость, а ценить ее. Который...» Настя осторожно добавила: «...как Дрейк. Он смотрит на тебя, как на чудо. Даже сейчас. Он написал мне... предложил помощь. Тебе. Не себе. Ему больно, но он думает о тебе». Имя Дрейка задело Арину. Она сжала руки. «Дрейк... это прошлое...» «Прошлое, где тебя уважали? Где ты смеялась? – мягко спросила Настя. – Сравни с настоящим. С вечными слезами, страхом сказать лишнее, ожиданием его срыва. Это жизнь, Арина? Или тюрьма?» В этот момент дверь "Кореаны" распахнулась с грохотом. Даня Кашин стоял на пороге, лицо искажено яростью, глаза метали молнии. Он шел прямо к их столику, не обращая внимания на ошарашенных посетителей. «Я же предупреждал, шлюха! – он рявкнул, хватая Настю за руку и грубо дергая вверх. – Ты совсем ебнутая?» «Даня, отпусти!» – вскрикнула Арина, вскочив. Но Даня не слушал. Он был в своем темном мире гнева и паранойи. «Что ты ей нашептала? А? Какую хуйню? Дрейка вспомнила? Свои стримы похоронила, теперь чужие отношения гробишь?» Настя, бледная как окрашенные стебли деревьев в городах, но не сломленная, вырвала руку. «Я грожу только твоему иллюзорному миру, Кашин! Миру, где ты король, а все вокруг – слуги или враги! Посмотри на нее! – она резко указала на Арину. – Это твоя "любовь"? Это то, чего она заслуживает? Вечных слез и унижений?» «Заткнись, подстилка дьявола!» – Даня замахнулся. В кафе повисла мертвая тишина. Все замерли. Но удар не состоялся. Сзади Дани раздался спокойный, ледяной голос: «Брось, Даня. Или тебе добавить к списку проблем реальный уголовный срок за побои? Или слив новых аудио, где ты угрожаешь девушке?» Руся стоял в двух шагах. В руке - включенный диктофон. Рядом - Каммила с камерой, снимающая все без стрима, но на запись. План "Б" и "Ц" сработали идеально. Каммила вызвала Руслана как "тяжелую артиллерию". Даня замер, увидев Руслана. Старый враг. Живое воплощение его неудач и обид. «Ты... ты с ними заодно?» – прошипел он, ярость сменилась шоком. «Я заодно с правдой, – холодно ответил Руслан. – И с Ариной. Ты ее сломал, Данька. Хватит. Отпусти. Пока не поздно. Для всех». Даня оглядел их: плачущую, но не сломленную Арину; Настю, дышащую ненавистью и праведным гневом; Руслана с диктофоном – символ прошлого предательства; Каммилу с камерой – символ настоящего позора. Его мир рушился. Броня треснула, показав растерянность и боль. Макияж смылся. Парик смазанный машинным топливом сгорел. Недоеденные хлопья утонули в молоке. Завяли гиацинт. «Арина... – он повернулся к ней, голос вдруг потерял силу, стал хриплым, почти умоляющим. – Не слушай их... Это все они... они против нас...» Арина смотрела на него. Смотрела на человека, которого любила годами. Видела боль в его глазах. Но видела и годы своей боли, унижений, страха. Слова Насти эхом отдавались в душе: "Оооо Гад дэмн". А нет, это были другие слова: "Он не изменится. Ты заслуживаешь большего". И взгляд Дрейка, полный неизменной нежности, всплыл в памяти. Контраст был убийственным. Она сделала шаг назад. От Дани. К Насте и Руслану. «Нет, Даня, – ее голос был тихим, но стальным. – Это ты против меня. Против нас. Всегда. Пора это прекратить. Мы... расстаемся. Официально. Публично. И... да. Мне нужно время. Одинокое. Без тебя. Без давления. Без твоих страхов». Она повернулась и пошла к выходу. Из неё вышли все бесы, а потом уже и сама Арина. Не оглядываясь. Мимо ошеломленного Дани. Мимо Руслана с его диктофоном. Мимо Каммилы. На пороге она остановилась, обернулась к Насте: «Спасибо. За... правду. Как бы больно ни было. Я позвоню. Позже». И вышла на улицу, в холодный питерский ветер. Свободнайа». Даня стоял как истукан. Как капуцин. Как индюк. Ярость сменилась пустотой. Он проиграл. Всех. Арину. Уважение. Себя. Он посмотрел на Руслана. «Доволен?» «Нет, – честно ответил Руслан. – Это было дерьмово. Но необходимо. Прощай, Даня. Надеюсь, когда-нибудь ты вылезешь из своей ямы». Он кивнул Насте и Каммиле и вышел следом за Ариной, но не догоняя ее. Каммила выключила камеру. «Насос... ты это видела? Она... ушла!» Настя кивнула, чувствуя, как слезы облегчения наконец катятся по щекам. Не все еще было хорошо. Но первый, самый страшный шаг Арина сделала. ——————— Через час в сети появился краткий, сухой пост от Арины Люмиталле: > «Мы с Даней расстались. Окончательно. Причина – непреодолимые разногласия и необходимость личного пространства. Прошу уважать это решение. Никаких комментариев, интервью или обсуждений. Спасибо за понимание». Интернет взорвался. Но Арина отключила все уведомления. Тем временем Даня Кашин заперся в студии. На его канале – мертвая тишина. Буря только начиналась для него. А Настя получила сообщение: > Дрейк: Спасибо. Ты сделала то, на что у меня не хватило смелости годами. Если ей понадобится друг... я рядом. И если тебе понадобится помощь с твоей... репутацией. Я в долгу. Она улыбнулась. Сквозь слезы. Дорога к искуплению была долгой, но первый важный этап пройден. Арина свободна. Теперь предстояло помочь ей не сломаться, помочь Насте восстановить себя (и канал), и... разобраться с теми, кто разжигал этот пожар. ХЗ. Куертов. Их роль в сливе аудио еще предстояло выяснить. И Руслан... Что ему было нужно? Почему он помог? Но главное – Арина сделала выбор. И Настя была готова идти рядом с ней. В новый эфир. Эфир свободы и настоящих чувств. Пусть и с привкусом горечи и грязи прошлого.