Возвращение

Три года. Три долгих года,за которые пыль на дорогах Конохи, казалось, забыла след его сандалий. Но сердце Сарады Учихи помнило всё. Каждый день. Каждый месяц. Она стояла у ворот деревни, стараясь дышать ровно. В свои семнадцать Сарада была воплощением собранности: идеальная форма джоунина, острый взгляд за стёклами очков, поза, полная достоинства. Но внутри всё трепетало. Сегодняшний день был в её календаре красным уже много месяцев. Рядом волновались Наруто и Хината, счастливая Химавари подпрыгивала от нетерпения. Мицки, её неизменный друг и товарищ по команде, стоял чуть поодаль, с лёгкой улыбкой наблюдая за ней. Он всё знал. Он видел её тоску все эти годы. И вот, в утренней дымке, показались две фигуры. Саске Учиха, её великий отец, с его неизменной спокойной мощью. И... он. Боруто Узумаки. Мальчик, который ушёл, вернулся мужчиной. Он вырос, его плечи стали шире, черты лица — твёрже и острее. Солнце, ветер и лишения пути оставили на нём следы зрелости. Но его глаза... его голубые глаза, которые она помнила до мельчайших веснушек вокруг них, светились той же неизменной силой и добротой. Они мгновенно нашли её в толпе. Суета объятий, вопросы, слёзы радости Химавари — всё это пронеслось как в тумане. Боруто, обняв родителей, мягко высвободился и сделал шаг к ней. Тишина между ними оглушала. — Сарада, — произнёс он, и его голос, ставший ниже и глубже, отозвался эхом в её душе. Боруто, — выдохнула она, боясь, что голос подведёт. Он улыбнулся. И это была не его старая бесшабашная ухмылка, а новая, спокойная и уверенная улыбка взрослого человека. — Я вернулся, — сказал он просто. И затем, повторив жест, что стал для них сакральным, он мягко, почти нежно, ткнул её в лоб двумя пальцами. — Как видишь, своё слово я сдержал. В этот момент все её годы ожидания, вся тоска, вся сила её чувств, которые она так тщательно скрывала, вырвались наружу. Она не стала сдерживать широкую, сияющую улыбку. Она была не джоунином, не наследницей Учиха, а просто девушкой, которая дождалась своего героя. — Добро пожаловать домой, — сказала она, и её голос был твёрдым и счастливым.