Глава 5. Побег

Глава 5. Побег

      — В эти выхи тоже глухо?       — Да, — недовольно отвечает Саша.       — Может, ты его спугнула?       — Стальными яйцами?       В груди у Саши припекает от стыда при воспоминаниях о той ночи. Две недели назад подруга отчихвостила её за поведение, а после взялась за перемывание костей и воображаемый пересчёт кубиков, которые могла бы целовать Саша той ночью, не обернись всё нелепым бегством парня. Закрутилась заезженная пластинка, и Саша не слышала от Кати ни одного другого мужского имени по сегодняшний день. Уже начинал дёргаться глаз.       — Скорее своим безрассудством, — в дружеской насмешке слышится нежность. — Но ты секси, зай. Наверное, ему просто сорвало крышак и он втюрился по уши. А теперь блуждает по дворам Ленинградки, караулит тебя у нашего любимого бара и убеждает себя в том, что это не любовь, а наваждение.       — Совсем упоролась? — Саша смеется в голос, и напряжение пропадает.       Раннее утро понедельника, Проспект Кирова. Поступил вызов от оперативной группы и на пары Саша не попадает. Наверняка обычное учение, но Катю всё же предупредила, что не придёт.       Саша перебегает через зебру, держа в одной руке стакан с кофе, а другой прикладывает зеркало к уху. Закрывает его копной волнистых волос — вряд ли местные видели раньше телефоны в виде деревянного резного зеркальца. А Катя в это время ищет любые причины исчезновения Влада, кроме того, что это было решением самого Влада.       Неважно, какой предстоит день, после общения с Катей всё кажется проще.       Пик страданий от исчезновения Влада пройден, а на нём самом поставлен жирный крест. Саша пыталась это доходчиво донести, только порой Катя была похожа на собаку породы бигль. Такая же маленькая и чуткая. Часто она прикрывала навязчивые идеи прокаченной интуицией, ведь ей этот дар достался от предков прорицателей.       — Мы всегда можем найти его с помощью маятника, я с ним вполне сносно обращаюсь.       — Ну найдём мы его и что? Я побегу к нему навстречу теряя тапки? Нет уж, дудки, — Саша фыркает в зеркало и с хлюпанием отпивает большой глоток кофе. — Он знает, где я живу, захотел бы, уже давным давно появился бы на пороге.       — И не поспоришь, — Катя удрученно вздыхает. — Значит через недельку идём на новую охоту?       — За головами? — хмыкает Саша.       — Умрёшь старой девой с котами.       — Хо-хо, это уже мне не грозит.       Саша сворачивает в переулок. Пару шагов, и она будто проходит через водную плёнку, оставляющую лишь мнимое ощущение влаги на коже. Завеса-иллюзия. Саша оборачивается через плечо. Привычный ритм буднего дня: на светофоре толкучка, небольшая пробка на кольце, пара собачников беседуют позади неё на газоне, пока самоед и такса водят хоровод.       — Ты меня слышишь?       Нет, Саша не слушает Катю уже с минуту. Причиной тому нарастающая тревога. Она проходит через арку и это ощущение крепнет. Двор перекрыт завесами, а перед ней толпа магов.       — Позвоню позже, — завидев Кощея, шепчет Саша, сбрасывает звонок и скорее убирает зеркало в сумку-банан.              Оперативники развернули целую операцию прямо во дворе многоквартирного дома, между подъездами, лавочками и кривой клумбой из разукрашенной шины. Два стола с картами города, одна палатка, видимо, для переодевания и место преступления. Выглядело бы смешно, если бы за чёрной лентой не лежало тело. Саша нервно сглатывает и идёт мимо, опустив голову. Кощей её не замечает. Нависнув над телом, он чиркает что-то в рабочем блокноте. Бегает взглядом по лежащему на асфальте телу.       Не похоже на учения. А Сашу ещё официально не приняли в штат, чтобы быть на официальных расследованиях. Она только подала документы в оперативный департамент и проходит стажировку. Да, у неё есть именной значок, позволяющий заходить под завесы чистильщиков, но в таких делах это просто побрякушка,       Марка здесь тоже не должно быть. Но вот он, стоит рядом со своим наставником-офицером, взявшим его себе в подмастерья. Невольно Саша кривится. Первый на курсе, парень-золотой ретривер, грин-флаг. По нему только кактус не сохнет.       Уже год они соперничают за первенство в Управлении Магической Безопасности. Только одного стажёра возьмёт себе под крыло капитан группы перехвата. И им должна стать Саша, без вариантов.       Марк поднимает голову, они встречаются взглядами. Уголок его губ дёргается, и он коротко кивает Саше, на что она отвечает тем же, но без особого энтузиазма. Знает она таких добряков и эти полуулыбочки. Ничего хорошего не жди.       Саша легко теряется в этом густом напряжении. Не знает, куда встать. Неожиданно, но она впервые за долгое время смешивается с толпой. Почти два десятка служащих в кои-то веки одеты и по погоде, и по современной моде мира людей. Жилеты и плащи уступили футболкам и поло. Операция будет проходить в городе, нетрудно догадаться. Но Саше всё равно как-то непривычно. Да и сложно сориентироваться по званиям без погон и звёзд.       Сердце бухается куда-то в живот, когда Саша видит подполковника Миролюбова. Они с Кощеем кружат над телом и о чём-то спорят. Тут явно творится какая-то жесть. Труп — не муляж, который обычно подкидывают им, стажёрам в первое время для наглядности. Смерть горожанина? Навряд ли, чрезвычайное положение из-за этого раньше не объявляли. Может человек — известная личность? Тоже нет, в мире людей есть подвязки для регулирования таких вопросов.       В задумчивости Саша отходит к краю завесы и нервно покусывает губу. Завеса не вечная, перед ней толпа магов, а в паре метров от неё лежит труп с… а что с ним? Не отдавая отчёт в своих действиях, Саша шагает ближе. У мертвеца неестественно вывернута шея, кожа на ней собралась в складки, как когда скручивают мокрое белье, отжимая от воды. На лице застыла гримаса ужаса, а на асфальт свисает высунутый язык. Саша кашляет себе под нос, сдерживая приступ тошноты. Частично из-за кофе — иногда ей становилось от него дурно на голодный желудок.       — Принцесса соизволила выбраться из теплой постельки и удостоить нас своим вниманием, — язвит Никольский, внезапно обращаясь к ней.       Этот тип точно из тех, кто мог бы пнуть, например трёхногого щенка. Саша глубоко вздыхает и старается мягко улыбнуться. Как кто-то представляет на совещании начальника в трусах, так и она видит Никольского слизняком с зализанными чёрными патлами.       — Отставить разговоры! Возьмите себя в руки в конце концов! — ревёт Миролюбов на офицеров, и Саша дёргается. — Тревога объявлена по всей Славии, в Самару переброшены все ищейки Заречья. Если вам ещё не дали указаний, это не значит, что можно хернёй маяться!       Желудок Саше скручивает узлом похлеще, чем кто-то скрутил шею тому везунчику на асфальте. Кого нужно искать всей столицей в среднем городке?       — Елисеева, чтоб тебя, какого хрена? На свидание пришла? — Миролюбов проходит мимо неё и выбивает кофе из рук. Оранжевый стакан с черной крышкой описывает дугу в воздухе и падает в куст за её спиной. За ним тянется тонкий след коричневых капель на асфальте. Саша встаёт по стойке смирно.       — Прошу простить, не знала о ситуации…       — Ты вечно не знаешь, Елисеева, — Никольский чуть ли не мурлычет колкости в её адрес, вырисовывая что-то в блокноте.       Да кто же знал? Может, все присутствующие, но ей диспетчеры отправили лишь координаты и приказ явиться. Ни слова о чрезвычайности положения. Чисто из вредности, что ли. Зная, что место вызова находится в пятнадцати минутах от её дома она решила, что успеет перехватить кофе. И из-за него же сейчас на неё пялятся те самые двадцать человек. Некоторые не скрывают презрения, а кто-то — злорадных ухмылок. К щекам приливает жар, и Саша отворачивается.       — Александра, брысь к остальным. Ну, что там, Никольский? — Миролюбов ходит туда-сюда со скрещенными на груди руками. — Мне надо отправлять ребят.       — Ничего нового.       — Исчерпывающе, — бурчит подполковник.       Саша нерешительно отходит. Нарочно медленно, продолжая прислушиваться. На лужайке вблизи детской площадки вспыхивает фиолетовое пламя и руны. Из него выходит мужчина с чемоданчиком. Саша не сразу его узнаёт. Миролюбов облегчённо охает, завидев главного криминалиста и майора Григория Власова.       — Гриша, где тебя черти носят!       — Здравствуй.       Власов двигается неспешно и плавно, как сытый упитанный кот. Он поправляет на переносице очки, присаживается рядом с Никольским и чешет свою рыжую недельную щетину.       — Об этом… товарище сообщили не наши.       — Сам убийца или доносчик. Устранил-то кто?       Пока Власов молчит, Саша нервно сглатывает. Криминалист «сканирует» мертвеца в прямом смысле. Таких как он крайне мало — первоклассных ищеек. Саша всегда им восхищалась. Когда-то он был её спасителем, когда отправился засвидетельствовать её экзамен. Только жалко его ужасно. Пусть Власов и скрывает, но всё же заметно, что слышать он стал в разы хуже.       — Странно, — криминалист отстранился и открыл чемоданчик. — Выдыхайте, Станислав, не наши это ребята. Не с УМБ. Возможно, кто-то здешний.       — Теряете хватку — язвит чистильщик.       На разбрызгивание яда Никольского Саша закатывает глаза. Если Миролюбов и мог дать Никольскому прикурить за подобные высказывания, то Власов просто держится спокойно с равным по званию.       — Вы что-то сказали? — Власов, видимо, умело пользуется слухами о своей глухоте. Миролюбов не сдержал смешка.       — Да, сказал. Вас ждёт утиль, Григорий. Вы хоть тип магии ещё различаете?       — А вы сами её не видите?       Шепотки давно затихли. Офицеры перестали шуршать картами, но избегали смотреть в сторону старших по званию. Саша стояла ближе всех и могла видеть, как Власов надевает перчатки и проводит пальцами по шее убитого.       — Не забывайте, Никольский, вы ненамного младше меня, а уже непригодны для таких элементарных выводов. Вот тут, — он проводит пальцами по складкам. — Надрыв тканей и кровоподтёки. Жертва усилила тело и выставила броню, но противник оказался сильнее. Кости сломаны, а мышцы и ткани растянуты. Мы ищем мага, владеющего усилением тела.       Власов резко поднимается и оборачивается вокруг своей оси. Он словно щупает воздух взглядом. Его глаза внезапно замирают на Саше. Власов немного щурится. Саша пытается улыбнуться, но выходит криво. Он игнорирует её потуги и она слышит:       — Жертва мертва около полутора часов. След от магии слабый, но есть. Станислав, вы уже сделали распределение?       — Да, ждал вашего подтверждения.       — Мы не знаем, есть ли у нас конкурент, желающий найти беглецов быстрее, но теперь у нас ещё одна задача. Маг равный четвёртому рангу, обладающий магией усиления тела.       — Понял. Значит нужно подтянуть ткачей и магов иллюзий. Продолжайте работу со сбором улик, полароид и снимки у Епифанцева.       — В моих услугах здесь вы больше не нуждаетесь, завеса спадёт через час. Мой отряд всё зачистит после вашего ухода и переместят тело в морг, — Никольский вальяжно закатывает рукава и смотрит на наручные часы. — Власов, в следующий раз приводи лучше своего пацана, всяко лучше антиквариата. Я уж его поднатаскаю.       Чистильщик обнажает свои бело-унитазные зубы, наверняка сделанные в мире людей на взятки.       — Только через мой труп, — с милейшей улыбкой отвечает ему Власов.       Саше кажется, что она уже похожа на пизанскую башню — так она наклонилась в их сторону, стараясь расслышать каждое слово. На словах Кощея она поднимает брови. Не знала, что у Власова есть сын. Обычно способности передаются по наследству, а это значит, что за отпрыском криминалиста с таким даром уже должны охотиться разные подразделения.       — В любом случае, мы с ним встретимся в Велемире, — хмыкает Кощей и исчезает в фиолетовом круге.       Власов поигрывает желваками и опускает голову, наверное, чтобы никто не заметил.       — Гриш, его же не вызвали сюда? Ведь могли задействовать всех ищеек, — Миролюбов опускает ладонь на его плечо.       — Он без дара видения. И слава богам.       Саша понимает, что сгрызла свои губы в кровь. Она ничего не понимает, не знает и… боится. Это некая смесь предвкушения и страха. Что-то вроде кисло-сладкого соуса. В животе противно булькает — плохая была идея отказаться от завтрака.       Миролюбов оставляет Власова собирать улики, перебирается через ленту и встаёт напротив всех собравшихся.       — Всем построиться! Прохоров, список, — Миролюбов протягивает руку за листком. — Вас поделят по два человека. У каждой группы будет свой квадрат на патрулирование. На нашу команду всего три ищейки, а это значит, что вам предстоит менять квадраты и регулярно сообщать обстановку. Всё ясно?       Ничего не ясно. Вопрос «а что вообще случилось?» комом застревает у Саши в горле. Это будет посмешище, если она спросит. Ей кажется, что она стала такого же цвета, как и труп неподалёку. Что они там говорили? Беглец?       Саша как раз шла в оперативники для поимки злоумышленников, воров и нелегалов в мире людей. Это должен быть её профиль. А она стоит, как соляной столб и на любой вопрос смогла бы проблеять только что-то невнятное.       — Беглецов из Бёрнстага было двое. Остался один, — Миролюбов иронично кивает в сторону чёрной ленты.       Саша таращится на него, не в силах сдержать эмоции. Это невозможно. Нет никого, кто мог бы сбежать из Бёрнстага. Ни с одного этажа.       — Даже если вы двое против одного — не расслабляйтесь. Обнаружите след — сначала докладывайте. В бой без подкрепления не вступать! Среди вас много стажёров и вас вызвали только для патруля и наблюдений. Заметили что-то, нашли или даже просто чуете опасность задницей — держитесь скрытно. Всё ясно?       — Да, сэр! — хором отвечают все.       У Саши слова выходят с надрывом. Беглецы с самого нижнего этажа, с четвёртого, сомнений больше нет. Те люди не видели солнечного света с самого заточения и давно сошли с ума. Она даже до конца не знает, за что могут посадить на последний этаж.       — У нас есть вторая цель. Тот, кто убил беглеца — нам не друг, не обманывайтесь. Никаких порядочных граждан и народных мстителей нет! Есть только нарушители без полномочий. Указания такие же, как и в случае с беглецом — ждать подкрепления.       Две угрозы с силой не ниже четвертого ранга. Шикарно. Лучше не придумаешь.                   Миролюбов раскрывает бумажную карту, достаёт небольшую ампулу с кровью и капает на середину. Капля съеживается на бумаге и в следующую секунду расползается по ней змейкой, изображая кривую линию.       — Его траектория по крови за последние 2 часа.       Пальцем подполковник обводит участки на карте, чтобы весь отряд имел более наглядное представление о плане. Саша словно смотрит сериал и одновременно слушает музыку — собственные мысли смешиваются в кашу вместе с инструкциями Миролюбова. Складывается дерьмовая картинка. И опасная.       Хочется показать себя во всей красе, настигнуть преступника, перекинуть его через плечо на асфальт, придавить спину коленом и надеть наручники с рунами. К счастью её мозг функционирует исправно, и она понимает, что этому не бывать. Исключением для неё станет лишь удача. Рунная заклинательница второго ранга ничто по сравнению с четвертым. Ещё и усиление тела, которое ломает рунную броню.       По макушке у неё бегут мурашки. Как табун муравьев через волнистые джунгли. Саша не может даже пошевелиться, пока оглашают имена в группах.       — Иван Астрельский, ты с Александрой Елисеевой, — командует подполковник.       Слышится тяжелый вздох, после чего кудрявый низкорослый мужчина встаёт рядом с Сашей, не одарив её даже кивком. Не важно, другого она и не ждёт.       — Сэр!       От выкрика вытягивается лицо не только Миролюбова, но и Саши. Марк делает шаг вперед.       — Какого хрена… Марк?       — Я могу быть в паре с Елисеевой — мы однокурсники и знаем магию друг друга. Так мы будем более поле…       — Островский, встать обратно в строй! И желательно заткнуться! У тебя сомнения в моих решениях?       — Никак нет, сэр!       — Тогда не забывайся, — Миролюбов подходит к нему ближе, и Саша слышит: — На тебя не похоже, Марк, соберись.       — Есть сэр.       — Астрельский, Елисеева, ваш квадрат в шестнадцатом микрорайоне.       Несколько смешков скрываются за покашливанием. Саша кривится. Сразу бы показала средний палец, если не Миролюбов.       Только этого не хватает — заступничка. Марк при этом выглядит невозмутимым и нисколько не смущенным. Будто он буднично пожелал доброго утра, а не перечил старшему по званию. Ради того, чтобы пойти с ней в разведку.       А чего Марку переживать — слухи если будут пускать, то не про него.       Наверняка этот говнюк хотел самоутвердиться за её счёт. Показать в очередной раз, что золотая ложка — во рту она или в заднице — всё равно остаётся золотой. Подставить при обходе или грандиозно спасти её от опасности, если такая будет. Хрен ему.       Миролюбов достаёт из кармана снимок местности, внимательно его разглядывает, а затем рисует в воздухе руны и даёт отмашку. Ещё четверо лейтенантов повторяют за ним и в воздухе образуются пять рунных порталов. Саша с Астрельским входят в один из них. От перемещений Сашу часто подташнивает и она, прыгнув из телепорта на асфальт, сглатывает кислую слюну. Горло неприятно дерёт.       Их задача — пройти один из участков траектории убитого беглеца и проверить, где к его следу мог примешаться второй.       Быть в группе с ищейкой не так уж плохо. Ещё и лейтенантом третьего ранга. Иван — нюхач. Его нос улавливает ароматы магии за несколько сотен метров. Саша читала об этом: запах может быть приторно-сладким, или цветочно-освежающим, как сирень, распустившаяся весной, или тухлым, как залежавшиеся на пару недель грязные носки. Иван морщит нос — кажется, чует именно последнее. Забавно, что ищейки мастерски отделяют запахи друг от друга, будто видят их носом, как ленты.       — Нам сюда, — он кивает в сторону пятиэтажных домов.       Земля влажная после ночного дождя. Пахнет сыростью и чем-то вроде гнилых яблок. Подступает осень.       Они идут через заброшенные двухэтажные дома, построенные ещё в СССР, а может и раньше. Где-то лают собаки. В таких местах они запросто сбиваются в стаи. Днём в будний день прохожих не много. Изредка мимо пронесётся электросамокатчик. Но здесь могут быть и другие ребята, помимо беглеца — граждане без определенного места жительства.       Иван ускоряет шаг. Он почти закашливается, когда они останавливаются у деревянного, как в деревне, домика, где выбиты окна и сорванная с петель дверь.       — Жуткая вонь.       Иван словно разговаривает сам с собой. Ворчит, комментирует. На Сашу не обращает особого внимания.       — Обнажи исти…– Саша не успевает договорить, как её рот накрывает большая ладонь и с силой сжимает.       — Ты идиотка? — зашипел на неё Астрельский и впился гневным взглядом. — А если второй ищейка?       Саша сглатывает. Торопыга. Да, она ученица и всего лишь практикантка. Но, с горечью думает, что Марк бы так не облажался.       — Трендец, — бурчит Иван, покачивая головой.       Двигаясь к двери, он выставляет вперед кулак с кольцом, на котором выгравированы руны, заключенные в магический круг. Иван аккуратно заглядывает в щелку двери, которая приставлена к проему как кусок фанеры.       — Держись сзади и не отсвечивай.       Астрельский протискивается внутрь, чуть отодвинув дверь. Запах тухлятины тут же бьёт в нос. Выглянув из-за его плеча, Саша брезгливо кривиться. Три мертвых, почти выпотрошенных голубя валяются в центре гостиной-прихожей. Взгляд отрывается от дохлых птиц, и Саша бесшумно охает. На полу кровью выведен магический круг с рунами, а в самом центре — кубок, наполненный алой вязкой жидкостью. Долго, должно быть, он её сцеживал.       Иван с поднятым кулаком крадется к двери в спальню и со скрипом приоткрывает дверь. В комнате у окна стоит старая кровать на пружинах и с порванным трухлявым матрасом, выбитые стёкла валяются на полу, а у стены старый комод с выпотрошенными ящиками и бумагами.       Дом небольшой, они осматриваются быстро. Пока Иван достаёт ампулы для улик из поясной сумки, Саша, не теряя времени, зарисовывает магический круг его в небольшой блокнот. Магические руны, круги и следы не отображаются при съемке с телефона — тот тут же выдаёт помехи и глючит. Только полароид с кристаллом вместо батареи справляется. Саша порядком от этого устала. Магия и технологии — как масло и вода, которые существуют друг с другом, но никогда не перемешаются насовсем.       От усердия Саша высовывает кончик языка. Предвкушение ей знакомо. Она видит неизвестный магический круг составной магии. Определенно это он. Может, такие и изучают на рангах выше. Она и так берёт литературу на дом, но бестолку — без соответствующего пропуска книги ей не выдают. А вот Марк, по-любому, имеет золотой билет в любые двери. Родители судьи — серьёзная заявочка.       Надо быть серьёзнее, повторяет Саша себе, как установку. Она слишком расслабилась. Саша присаживается на корточки, чтобы лучше разглядеть кубок и зарисовать. Серебро знатно почернело, лишь на выпуклостях есть затертые места, где виднеется истинный блеск металла. Артефакт украшен двумя большими рубинами, симметрично расположенными по бокам. Зловещую вещицу покрывают узоры деревьев, чьи корни уходят в ножку кубка и будто должны обязательно прорасти в пол под ним. Присмотревшись, Саша видит, что корни обвивают руки и ноги. А тела, видимо, похоронены под деревом. От этой жути Сашу передёргивает.       Иван подходит сзади, наклоняется и смотрит ей через плечо. Она не художница, но и не сказать, что руки у неё из задницы — рисунок получился узнаваемым.       — Хоть на что-то сгодишься.       — Вы знаете об этом ритуале? — Саша заканчивает набросок финальным штрихом карандаша и встаёт с колен.       — Эта дрянь, — он тыкает пальцем в кубок. — Похожа на способ связи с кем-то. Может, не из нашего мира. Сочетание рун мне не знакомо. Миролюб или Власов должны знать. Если же нет — мы можем оказаться в заднице, — на последней фразе Иван громко шмыгает и выходит из дома.       Саша слышит, как он переговаривается по зеркалу с Миролюбовым.       — План такой: мы идём дальше. Здесь ничего не трогаем, группы перехвата с магами четвёртого ранга устроят засаду.       Иван всё ещё на неё не смотрит. Его глаза будто бегают по невидимым строчкам перед лицом. Он задумчиво треплет светлые кудри, чуть свисающие на лоб.       — А если столкнёмся с одним из них?       — Бананы из ушей надо вытаскивать. Приказ: в бой не вступать. Чуть что сматываем удочки и скорей докладывать. На меня даже не смотри — линяй сразу.       Она даже поднимает палец, чтобы возразить, но Иван уже не слушает. Разворачивается на пятках и идёт прочь. Саша закипает, поэтому остаётся на месте и вдыхает три раза. Мчится за ним и тихо, будто боится спугнуть или вызвать новую волну негодования, спрашивает.       — Что вообще произошло?       — С четвертого уровня сбежало двое. У охранников амнезия, ошейники сняты. Другие данные не разглашаются.       — Есть хотя бы информация о типе их магии?       — Нет даже досье. Либо есть, но у верхушки. Мы можем оказаться пушечным мясом.       Когда он резко тормозит, Саша чуть не впечатывается ему в спину. Едва она моргает, как видит перед носом толстый палец с загрубевшей кожей.       — Заруби на носу — я рисковать собой не собираюсь. Мне осталось два месяца до отставки. И твоя судьба, уж прости, мне глубоко безразлична.       — Рада, что вы это прояснили, — она наигранно улыбается, хоть и морщит нос.       Ссыкун обыкновенный. Вид такой.       Частично она может его понять. Нет бы выдали им артефакты какие-нибудь на такое задание. Выложили больше информации. А так: кинули в кипящий котёл и варитесь, как знаете. Просто руки опускаются.       Значит даже у мага третьего ранга трясутся поджилки. Любопытно, но не показатель, думает Саша. Может офицер просто старой закалки или действительно трус. В отставку, однако, Иван собрался как-то рано. На вид ему не больше сорока.       След приводит их в неблагополучный район, где, казалось, власти не могли найти управы на местных жителей. Стены домов исписаны граффити, то и дело Саша замечает кучу пустых бутылок пива под лавочками у подъездов, будто те, кто их распивал, собирали полный набор для уличной игры в боулинг.       Внезапно Иван замирает у пятиэтажки с облупившейся краской на стенах. Обычная сталинка, высокие потолки. Офицер задирает голову, принюхивается.       — Дальше не чую. Вероятно, он пришёл сюда той же дорогой, которой ушёл.       — Возможно, он мог взять тут одежду, — Саша указывает пальцем на балконы. — Сушилки с бельём.       На втором этаже к перилам пристроена сушилка для белья и одежды. На центральной перекладине пустое место.       Иван встаёт под нужным балконом, принюхивается и раздумывает.       — Да, здесь тоже фонит. Вполне возможно, что так и есть. Далеко топал, знал, что будут искать по магии.       По его тону голоса Саше показалось, что за неимением другого варианта, он всё же стал воспринимать её, как напарницу.       Саша на ходу быстро записывает адрес, подъезд и этаж, любую мелочь следует фиксировать. Идя по пятам за Иваном и уткнувшись в блокнот, она совсем не смотрит на дорогу. Перед ними показывается новый переулок, ведущий к Московскому шоссе. Сделав пару шагов, Саша чувствует, как её обдаёт жаром. Словно через неё прошло горячее облако и опалило внутренности. Невидимое предупреждение.       Она поднимает глаза и видит вскинутую руку Ивана.       — Завеса, не наших рук дело, встань за мной.       — Я тоже помогу.       — Подчиняйся приказам! — ругается Иван, что по мнению Саши слишком опрометчиво в возможной засаде. — Когда скажу бежать — беги!       Саша молча рисует в воздухе руну магической брони. А затем вторую, сияние которой после сотворения окутывает Ивана. Он едва не задыхается от возмущения. Раздувает щеки, но сосредоточен на дороге перед ними.       Они стоят спиной к арке. Войти в неё нельзя — завеса запрограммирована на сожжение. По бокам — стены и окна. Иван сдувает кудри со лба, продолжая целиться кольцом на дорогу. А в переулке по-прежнему пусто.       — Надо отсюда убираться, быстро, — он опускает руку и толкает Сашу в плечо. За спиной Саши слышится громкий шлепок ботинок по асфальту. Кто-то спрыгнул с большой высоты. Она замирает. Саша слышала, что и обычные маги могут чувствовать чужую силу кожей, когда ощущают опасность, но не ожидала, что до такой степени осязаемо. Волосы на затылке шевелятся, а внутренности будто сковывает корка льда.       — Я к вам как Карлсон, живущий на крыше, — мужчина улыбается в почти беззубой улыбке и наклоняет голову набок. — Плюшки принесли?       Иван кидается прикрыть Сашу и что-то шепчет, вслед за этим из кольца вырывается сияние, превращающееся в магический круг. Доля секунды и в преступника летят три молнии. Иван тут же хватается за зеркало на цепочке, активирует руну связи и кричит:       — Второй квадрат четвёртой группы! Арка, код чёрный!       Беглец ухмыляется. С важным видом он хватает молнии, словно они картонные, и, сминая их руками в клубок, окончательно раздавливает, не оставляя и следа от заклинания. Только небольшой дымок поднимается от его ладоней.       Саша в ступоре, хватает ртом воздух, ошарашенно вертит головой. Иван бледнеет, но не стоит на месте. Вычерчивает в воздухе одну за другой руны портала.       — Щиплется, — переулок переполняет хохот безумного мага. — О, всего лишь броня? Так слабо?       Его взгляд преображается, теперь в нём читается чистая ненависть. Он щелкает пальцами, и Саша слышит звук, похожий на лопающийся шар с водой, который обычно мальчишки сбрасывают с окна, желая повеселиться и попугать прохожих. Мысль быстро затухает, когда что-то брызгает ей на лицо. Что-то сползает со щеки и шмякается ей на кроссовок. Саша даже не замечает, как начинает дрожать. Обеими руками она зажимает себе рот, вдавливает ладони, чтобы не заорать.       — Да-да, знаю, мерзотненько. На будущее запомни, защита должна быть как от внешнего, так и от внутреннего магического вмешательства, — он поучающе грозит ей пальцем и снова меняется в лице, излучая приторную доброжелательность.       На кроссовке у Саши красуется кусок черепа с пучком волос Ивана. Джинсы стали бордового цвета и покрылись клочками плоти. Остатки Ивана разлетелись по всему переулку, запачкали стены и асфальт. И в жизни не скажешь, что это месиво когда-то было человеком. Саша опирается на стену и её тошнит в лужу крови.       — Какие мы нежные, эх… Ну-ну, не боись, — он шагает к Саше и протягивает свои руки с черными от грязи ногтями. — Ты уже коснулась Древа. Я научу тебя всему, что знаю. Мы объявим о своём возвращении и заставим их визжать от страха.       Он жутко смеется, задрав голову. Саша задыхается, её желудок скручивает новый спазм. Она сильно сжимает куртку на животе, в попытке прийти в себя. Иван, маг третьего ранга превратился в лужу, что же она тогда может противопоставить его убийце? Безумцу. Как так просто можно лишить жизни человека? Щелчком пальца, одним жестом, не поколебавшись ни секунды. Чудовище — нет, монстр — сбежал из Бёрнстага.       Всё происходит как в замедленной съёмке. Беглец надвигается, а она медленно сползает плечом по стене. Бей или беги? Так говорил папа? Но она замирает.       Папы здесь нет. Она должна сама себя защитить. На глаза наворачиваются слезы и взгляд застилает пеленой. Образ убийцы размыт, но это не важно. Будь у неё орлиное зрение, она всё равно была бы уже такой же кашей на асфальте, как Иван. Она следующая, обязательно станет ею. Губы подрагивают, но с них ни за что не сорвётся ни одна мольба. Тень за спиной беглеца кажется ей наваждением, иллюзией. Мгновение за мгновением призрак, начинает проявляться, как это бывает с фотографией на полароиде.       — Вся излячкалась, ты посмотри на неё, — бормочет себе под нос беглец, протягивая руку к её волосам.       Саша вздрагивает и пытается сдвинуться с места, хотя бы отползти, когда вдруг звучит хруст костей. Голова беглеца описывает почти полный оборот, а его шея складывается в гармошку.       — Приём надёжный, как швейцарские часы, — парень, ещё недавно бывший просто тенью небрежно отряхивает ладони.       Одно движение и он с нечеловеческой силой секунду назад скрутил шею беглецу. Только для Ивана уже было поздно. Саша чувствует, как джинсы намокли и прилипли к бёдрам. Она сидит в луже крови и собственной рвоты. Слезы текут по щекам, а осознание собственной ничтожности заполняет внутренности.       Со страхом она вглядывается в тело убийцы, опасаясь, что он шевельнётся. Его голова лежит прямо у её ног. Свернутая шея, как и у первого трупа утром. Саша резко смахивает слезы и поднимает голову. Миролюбов сказал, что убийца беглеца им не друг. Так почему она ещё жива?       Она смотрит на спасителя и еле сдерживает истеричный злой смешок. Голубые глаза, серебристые волосы. Только теперь черная рубашка.       Влад всё понимает по её лицу. Он за миг оказывается перед ней на коленях и прикладывает два пальца к её лбу.       — Спи.       У Саши была секунда и она ею пользуется, чтобы протянуть руку и ухватиться за ворот его рубашки. Она шипит что-то гневное и отключается.