7. Los recuerdos del otoño*

      Я начала чувствовать, насколько стремительно теряю связь с реальностью. Усталость навалилась на плечи в один миг. Веки слипались, и меня потянуло клюнуть носом в собственные колени. Над ухом раздался тихий заботливый голос Фито:       — Давайте последний вопрос и будем ложиться, а то Лючия уже засыпает.       Даниель заёрзал на месте и быстро прошептал:       — Тогда пусть каждый расскажет напоследок о своём любимом воспоминании, связанном с осенью.       Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил.       — Можно в этот раз я просто побуду слушателем? — Я тряхнула головой, борясь со сном, натянула накидку до подбородка и медленно улеглась на спину.       — Всё, что угодно. — Эдуардо подоткнул щель у меня в боку. — Начну первый. — Он тоже лёг. — Я люблю вспоминать, как осенью природа меняет цвета. Всё становится золотым, и я вижу в этом напоминание о божественном умысле: вечного нет. Господь придумал так, что мир вокруг закономерно идёт к концу.       — Философия Эдуардо Хосе Страуча Уриосте, — сквозь улыбку подколол кузена Даниель, но я знала, что все мы согласны с мыслями Эдуардо.       Вечного действительно нет. Мы тоже не сможем находиться в Андах вечно.       — А я люблю вспоминать, как Даниель, — Фито повернулся к нему, — не ты, а Шоу, постоянно напоминал нам прийти на сезонный матч, хотя прекрасно знал, что мы в любом случае не позволим себе пропустить ни одной игры. Он был отличным регбистом.       — И братом, — подхватил Эдуардо и сложил ладони в молебный жест. — Упокой Господь его бренную душу.       Мы тихо повторили за Эдуардо его слова и выжидающе посмотрели на Даниеля.       — Я... — задумчиво протянул он, выпуская из ноздрей табачный дым. — В последнее время я полюбил вспоминать, как впервые познакомился со всеми на посадочной полосе в аэропорту шестнадцать дней назад. Вы помните, какая погода стояла тогда? Солнце, лёгкая прохлада, на небе ни облачка и ни намёка на снег. Я был счастлив, что полечу на игру любимой команды в такой замечательной компании да ещё и в Чили.       Даниель замолчал. Я поджала губы и хотела было сказать, что понимаю его как никто другой, но мои глаза закрылись сами собой, и я лишь пробурчала что-то нечленораздельное себе под нос, а потом уронила голову вбок — на плечо Эдуардо — и провалилась в сон.              Всю ночь мне снился младший брат. Я была на игре Old Christians в Сантьяго. Той самой, на которую мы должны были прилететь, но никогда не добрались. Бруно не сидел на трибуне, как должен был — из-за порванной связки — а бегал по полю и был живее всех живых.       И это было моё любимое осеннее воспоминание.