Часть 12: Получай, Крысёныш!

      Казалось, прошла целая вечность, хотя ты знала, что минуло всего несколько часов. Ты стояла посреди своей комнаты, направив электрошокер на дверь: немое, невидимое предупреждение, а он стоял за дверью, стучал и насмехался над тобой. Примерно в четыре утра он демонстративно, с грохотом ввалился на твою кухню, где, вероятно, выпил всю твою колу. Разумеется, ты и не думала выходить туда, чтобы его остановить. Он был крупнее, сильнее и быстрее тебя, вооруженной электрошокером, но до смерти перепуганной и готовой вот-вот лопнуть от желания сходить в туалет.       Трудно испытывать страх, когда твой потенциальный убийца ворует твои с таким трудом добытые газировки, это злило тебя настолько, что возникало желание помочиться в чашку и швырнуть её в него. Ты этого не сделала, но мысль такая была. Тебе совсем не хотелось быть зверски убитой человеком, с ног до головы облитым мочой. Твоей мочой.       Ты держалась из последних сил. Насколько вообще можно назвать «держаться» то, как ты изо всех сил сжимала ноги и шептала:       — Блять, блять, я щас обоссусь!       — Эй, Т/И? — его приглушенный голос просочился сквозь дверь. Звучал он так, словно собирался поведать тебе какую-то пикантную сплетню на твоей вечеринке с ночевкой в честь восьмого дня рождения.       — Убирайся, — прошипела ты сквозь стиснутые зубы, твои глаза увлажнились. Не от ужаса, а потому что всё твоё тело истошно вопило: «Срочно в туалет!». О самосохранении ты в тот момент почти не могла думать.       — Грубо, — попытался изобразить невозмутимость Маски, но в его тоне отчетливо слышалось неприкрытое веселье. — Но! — он цокнул языком. — Я же хороший парень, — ебать, что он сейчас сморозил? — Я больше не буду тебе докучать, — ты подумывала прикрикнуть на него, чтобы он поторапливался, иначе ты его обмочишь, но всё же решила промолчать. Вдруг он тогда останется стоять за дверью ещё дольше? — Хорошего дня.       Не раздумывая ни секунды, ведь все твои мысли были заняты лишь одним, ты ответила:       — И тебе того же! — и тут же хлопнула себя ладонью по лбу. Это была фраза из разряда тех, что говоришь на автомате маме по телефону, а не человеку, который пытается тебя пытать, чтобы мучительно убить.       — Оууу, — послышалось с той стороны. — Ну что ты за лапочка? — он рассеянно постукивал пальцами по двери. — Я буду думать о тебе, — его слова звучали как тошнотворная пародия на те нежности, которыми обмениваются влюбленные, лежа бок-о-бок. Ты мысленно пообещала себе какое-то время не смотреть мелодрамы.       Твой рот остался открытым, челюсть отвисла. Ты услышала его громкие, наглые шаги, удаляющиеся от двери между вами. Ты рванула вперед, прижимая ухо к деревянному полотну, напрягая слух: пыталась четко уловить звуки его ухода.       Ты услышала, как он распахнул входную дверь, и в этот момент начал ворочаться Губер. Большую часть времени он спал, совершенно не подозревая о происходящем.       — Еще увидимся, — эти слова пустым эхом отдавались в твоем переполненном мочевом пузыре. Ты уже где-то слышала эту фразу… совсем недавно.       Бам!       Дверь захлопнулась с такой силой, что стены квартиры задрожали. Если это разбудило соседей, они наверняка пожалуются на это Чарли.       Будь ты благоразумной, и не на грани того, чтобы прямо сейчас обмочиться, ты бы подождала несколько часов, прежде чем выйти из комнаты, но сейчас у тебя не было сил терпеть. Впрочем, для самообороны у тебя имелся электрошокер, а также милый, хоть и глуповатый пес. Ты не стала тратить много времени на то, чтобы собраться с духом, и как можно быстрее отперла замок. Распахнув дверь с громким криком, ты не увидела в коридоре никого.       Этого тебе было вполне достаточно. Ты рванула по коридору с включенным электрошокером и на бешеной скорости влетела в ванную. Дверь за тобой с грохотом закрылась. Усаживаясь на унитаз, ты отдернула занавеску душа, чтобы проверить, не прячется ли там этот тип, хотя и была почти уверена, что он уже ушел. Но вдруг он лишь разыграл свой уход, чтобы потом выскочить на тебя из засады?       Пока твои внутренности испытывали облегчение, ты услышала, как по коридору пробежал Губер. Малыш, должно быть, умирал с голоду. Никакого растерянного или возбужденного лая не было слышно, так что можно было с уверенностью заключить: этот псих действительно ушёл. Если бы Маски всё еще оставался в квартире, Губер своим лаем разбудил бы весь жилой комплекс.       Закончив со своими крайне важными делами, ты вышла из ванной. Накатила усталость, полное изнеможение, но адреналин, не дававший тебе уснуть всю ночь, всё ещё не отпускал. Ты даже не думала, что смогла бы снова заснуть, даже если бы захотела: ты всё ещё была взвинчена до предела. К счастью, удалось немного отдохнуть до того, как этот ублюдок в маске решил начать свои издевательства, но сейчас тебе всё равно требовалась чашка кофе и чтобы они отъебались от тебя.       Ты была бесконечно благодарна судьбе за то, что сегодня у тебя выходной. Если бы нужно было идти на работу, ты, скорее всего, просто рухнула бы без чувств прямо на стол к кому-нибудь из клиентов. Для студентки колледжа это было бы далеко не в первый раз, но ты не вынесла бы очередного выговора от своего менеджера, так что в целом ты была даже рада сложившимся обстоятельствам.       Войдя на кухню и собираясь заварить себе дешевый и паршивый растворимый кофе, ты увидел Губера: он с аппетитом уплетал еду из полной миски. Этот ублюдок сам насыпал твоему псу еды. Это был ваш с Губером личный ритуал. И как бы тебе ни хотелось быть благодарной ему за то, что он взял на себя эту хлопотную обязанность, ты чувствовала себя так, словно тебя обокрали. Даже не так, словно твое личное пространство грубо нарушили.       Открыв холодильник в поисках чего-нибудь на завтрак, ты столкнулась нос к носу с пустой литровой бутылкой колы. Он выпил её всю, до последней чертовой капли, а пустую бутылку оставил в холодильнике. Ты на мгновение задумалась: если он живет со своими дружками-убийцами, неужели он и с ними ведет себя как такой же дерьмовый сосед, и бросает в шкафу пустые коробки из-под хлопьев? Если да, то как он до сих пор жив?       Схватив бутылку с полки холодильника, ты отступила на шаг. Когда ты повернулась к мусорному ведру, на обратной стороне бутылки обнаружилась прилепленная записка. На выцветшей желтой бумажке аккуратным курсивом было выведено: «Хорошего выходного». Это напомнило тебе ту записку, что лежала на груди Майкла в ту самую ночь.       Он знал о твоем выходном, а ещё заявился к тебе домой в три часа ночи и выпил всю твою колу. Это было пугающе и ощущалось как вторжение, но он совершал поступки и похуже. Это было лишь очередным напоминанием о том, в какой глубокой жопе ты оказалась.       Презрительно фыркнув, ты швырнула бутылку в мусорное ведро. Она легла поверх остального мусора, напоминая о том, что сегодня как раз тот день, когда вывозят отходы. Каким бы сильным ни было нежелание выходить на улицу, ты совершенно не горела желанием разводить свалку у себя в квартире. Маски уже был здесь и одним своим присутствием превращал твое жилье в помойку. Лишнего мусора тебе было не нужно.       Но сперва ты решила вывести Губера на прогулку. Солнце только-только начинало всходить, наполняя твою кухню мягким, рассеянным светом. Мысль о выходе на улицу пугала, но не так сильно, когда на дворе уже почти рассветало. У них хватало наглости, но не настолько же.       Поспешно позавтракав, ты допила молоко, срок годности которого истекал с минуты на минуту, и съела тарелку дешевых хлопьев безымянной марки. Ты взяла толстый нейлоновый поводок и пристегнула его к ошейнику Губера. Ошейник был ярко-голубого цвета, из искусственной кожи: с его середины свисало серое сердечко с надписью «Губер» и твоим номером телефона. Губер радостно извивался всем телом, опасно размахивая хвостом.       Ты была почти готова отважиться выйти на улицу, в компании огромного пса, который, пожалуй, мог бы запросто разорвать плоть и переломать кости. Но сперва ты решила переодеться из пижамы. Надпись на футболке — «Big Dick Is Back In Town» не слишком-то подходила для прогулки в парке, где играют дети.       Ты сняла одежду, которая от пота местами буквально прилипла к коже, затем накинула любимый сарафан: его подол заканчивался на середине бедра, и в нем было довольно свежо. К тому же у юбки были карманы, что было очень удобно. Твой утомленный мозг вовсе не ставил цель выглядеть «миленько», ты просто схватила первую попавшуюся вещь.       Настроения смывать слой пота в душе не было. Сарафан легко было приподнять, чтобы нанести на кожу плотный слой дезодоранта и перебить вонь легкого телесного запаха, неизбежного спутника чистого, неподдельного ужаса.       — Ладно, Губби-Бубби, — вздохнула ты, выходя из ванной. Пес ждал у двери, поводок безвольно лежал на полу. Нагнувшись, ты подобрала его, выпрямилась и взяла телефон с кухонной столешницы, что стояла прямо у входной двери. Ты сунула средство связи в карман сарафана. Удерживать одновременно и электрошокер, и поводок Губера было не так-то просто. Пришлось повозиться, устраивая телефон так, чтобы на бедре не выпирал огромный, бросающийся в глаза прямоугольный бугор. Теперь, когда он был более-менее скрыт в складках сарафана, ты улыбнулась с легким удовлетворением. Полиция, скорее всего, оказалась бы бесполезна или, в лучшем случае, стала бы лишь помехой для них самих. Но если бы пришлось, ты бы позвонила.       Ты натянула потертые кеды, с трудом втискивая пятки в обувь. Свободной рукой ты схватила электрошокер, а заодно и ключи. Отперев входную дверь, вы вместе с Губером вышли из крошечной квартирки. Особой пользы от этого не было, но ты всё же заперла за собой дверь, засунув ключи рядом с телефоном.       Ты спустилась на лифте в вестибюль: не хотелось рисковать, ведя щенка по чересчур крутой лестнице. Выглядела ты сейчас даже больше как местный житель, чем обычно: глубокие мешки под глазами, наряд, чересчур милый для твоей нынешней ситуации, и электрошокер в руке — типичный образ обитателя этих квартир.       Было семь часов утра. На улице стояла прохлада, по открытым участкам кожи пробежали мурашки, но возвращаться наверх за курткой было лень. Дорога до парка прошла без происшествий: пока вы с Губером шли по тротуару, мимо проехала лишь одна машина, и ты, разумеется, вовсе не задерживала дыхание, пока она не скрылась из виду, и рука твоя отнюдь не лежала на электрошокере.       Парк был пуст. Было воскресенье, все спали. Свежий воздух, не пахнущий застоявшимся кофе или нафталином, был освежающим. Губер был слишком энергичен для семи утра, он мчался по тропинке, в то время как весь мир вокруг, казалось, еще спал.       Ты позволила псу делать всё, что он хотел, а именно мочиться на куст, пока ты осматриваешься вокруг. Ты была рада, что ближайший лес был далеко. Леса больше не казались тебе привлекательными, их таинственность ощущалась как тысяча глаз, впивающихся в душу, разрывающих на части. Ты смотрела на лес, и лес смотрел на тебя в ответ.       Ты больше не хотела быть на улице.       Ты хотела провести остаток дня в комфорте дома. Пусть Губер нагадит на кухонный пол, тебе уже достаточно свежего воздуха. Пяти минут было вполне достаточно.       — Пойдём, — фыркнула ты, осторожно потянув за поводок щенка. Он заскулил, сопротивляясь. Тебе пришлось вытащить свой козырь. Хлопнув себя по бедрам изо всех сил, ты изменила голос на карикатурно-сладкий: — А Губер хочет вкусняшку?       Его уши мгновенно насторожились, и ты увидела, как он открыл пасть в предвкушении.       — Да? — он вздрогнул, это было определенно «да». Вы оба побежали из парка. Ты оглядывалась через плечо на лес, который мог быть, а мог и не быть пустым, а Губер смотрел вперёд с голодной радостью.       Вернувшись в свой скромный, вонючий дом, ты одновременно расслаблялась и испытывала тревогу. А вдруг он вернулся за те несколько минут, что тебя не было? Губер бросился на кухню, постукивая когтями по кухонному полу. Ты осталась у двери, заперев её за собой. Пальцы едва касались кнопки электрошокера, взглядом бросая вызов любому, кто выйдет из ванной или спальни. Но никто не вышел.       С отчаянным лаем, от которого мурашки по коже побежали, ты обернулась и увидела макушку головы Губера за кухонным гарнитуром. Он ходил кругами, отчаянно ожидая лакомства и большой порции почесушек, которую он по праву заслуживал.       Ты нерешительно расслабила плечи. Положив ключи на кухонный гарнитур, ты подошла к шкафчику на уровне колен, где хранились лакомства Губера. В прозрачном пластиковом контейнере лежали коричневые печенья в форме косточек. Форма напоминала что-то более зловещее, но ради Губера ты готова была вытерпеть этот леденящий душу озноб. Открыв контейнер, ты вытащила два лакомства и бросила их назад. Ты слышала, как Губер суетливо бросился за печеньем, которое с грохотом упало на пол. Ты была слишком эмоционально истощена, чтобы держать печенье над головой и смотреть, как он встает на задние лапы, пытаясь до него дотянуться.       Закрыв шкафчики, ты повернулась и увидела, как зад Губера раскачивается вправо-влево от инерции его хвоста. Комнату наполнил тихий хруст лакомства в собачьих зубах. Довольно выдохнув, ты встала, держа электрошокер в свободной руке. Это напоминало, что ты не в безопасности даже в собственном доме.       Ты собиралась выйти из кухни и рухнуть на диван, но взгляд упал на полную мусорную корзину. На всём остальном хламе всё ещё стояла бутылка с вызывающей тошноту запиской. Нужно от этого избавиться.       Это было уродливое зрелище, неприятное напоминание о том, что пока ты не можешь от них убежать. Лучше уж сделать это раньше соседей, толкающихся друг с другом, чтобы избавиться от своего объективно более сомнительного мусора.       Посмотрев на Губера, который жует лакомство, ты начала сминать концы мусорного мешка. С трудом и ругательствами тебе всё же удалось завязать достаточно крепкий узел на верхней части белого пластикового пакета. Мусорный мешок болтался в руке, ты положила электрошокер на стойку, чтобы достать ключи. Ты чуть было не сказала Губеру «Сейчас вернусь», но это были последние слова Генри, а потом…       Как только ты услышала щелчок замка, ты засунула ключи обратно в карман.       Выйдя на улицу во второй раз за сегодня, ты почувствовала, что воздух стал менее холодным. То ли это было восходящее солнце, согревающее землю, то ли тебе становилось плохо. В любом случае, ты всё ещё чувствовала неприятное ощущение в животе, идя вдоль фасада бетонного комплекса. Ты говорила себе, что всё в порядке, это всего лишь быстрая прогулка по тёмному переулку, когда тебе всего лишь угрожает троица психопатов-убийц. Ничего страшного не произойдёт. Даже если бы что-нибудь и случилось, у тебя был блядский электрошокер и всемирная агрессия.       Пришлось попрыгать на носочках и хорошенько внутренне себя подбодрить, чтобы решиться забежать в этот переулок. Ряд металлических мусорных баков, куда все сваливали свои отходы, находился в самом конце. Срываясь на бег, с мусорным мешком, подпрыгивающим в такт твоим движениям, ты проносилась мимо зияющих проемов других переулков. Раньше тебе никогда не приходило в голову заглянуть в них ради любопытства: не было нужды, да и городок этот славился своей небезопасностью. Воздух в переулке был затхлым и густым, он давил на тело, словно физическая тяжесть. Тебе захотелось выбраться отсюда в ту же секунду, как кроссовки коснулись сырого, темного асфальта.       Массивная черная крышка бака была прислонена к задней стене. На твоем лице расцвела улыбка: совсем скоро ты покинешь этот промозглый переулок. Оставалось лишь подойти на расстояние броска до мусорного бака, запустить в него пакет, и бегом домой. Пробежать по переулку было задачей довольно простой, твое прерывистое дыхание гулким эхом отражалось от сырых стен. В этом переулке почему-то всегда было сыро, ощущение столь же жуткое, сколь и нелепое.       Резко затормозив, ты замахнулась, чтобы швырнуть тяжелый белый пакет в бак, и вдруг ощутила, что пакет перестал быть тяжелым.       Фш-ш-ш! Бух!       Взглянув на руку, которая еще мгновение назад сжимала огромный пакет с мусором, ты увидела, что пальцы по-прежнему держат завязанный узел, но ниже — пустота. Пакет с мусором был отсечен, он рухнул к твоим ногам, заляпав обувь и обрызгав голени какой-то жирной жидкостью. У подножия мусорного бака лежал некий предмет, тускло поблескивая в лучах восходящего солнца. К его лезвию прилип кусок белого пластика.       Ты резко развернулась. Всего в нескольких метрах от тебя стоял он. Синий капюшон, едва скрывавший его растрепанные волосы, оранжевые очки, чей взгляд являлся тебе в ночных кошмарах и неживая ухмылка. Этот мелкий ублюдок вспорол твой мусорный пакет, метнув в него топор. Он поднял руку в перчатке и помахал тебе, знакомым жестом, в котором пальцы по очереди, один за другим, сгибались к ладони.       Ты даже рта не раскрыла, просто рванула к ближайшему открытому проходу и, чертыхаясь, со всех ног помчалась по незнакомому переулку.       Ты услышала приближающиеся шаги. На мгновение они затихли, что-то скрежетнуло по земле, а затем раздались снова. Его смех-кудахтанье был полон болезненного злорадства:       — К-куда это ты намы-намылилась, Т/И? — стены переулка подхватили его голос, превращая его в жуткое эхо.       Ты понятия не имела, как этот дерганый ублюдок умудрился оказаться у тебя за спиной. Ты знала лишь одно: он сделал это совершенно незаметно для тебя, что, должно быть, далось ему нелегко, особенно учитывая, что из-за своей манеры двигаться он никак не тянул на звание самого тихого парня в их шайке.       Но по-настоящему важно было лишь одно: как тебе теперь выбраться? Ты совершенно не знала этих переулков. Стены и проходы здесь были узкими, повороты резкими, и если бы он решил метнуть в тебя топор, тебе бы точно пришел конец. Оставалось лишь надеяться, что ты будешь сворачивать в нужные проходы, иначе тебя быстро загонят в тупик. Даже оказавшись в ловушке, ты бы не сдалась без боя, но прекрасно понимала: велика вероятность того, что, поймав тебя, он просто изрубит тебя в кровавые ошметки. От этой мысли ноги подкосились, а сердце забилось в груди с пугающей, бешеной скоростью. Ты прибавила шагу.       Ты вдруг осознала: он может поймать тебя в любой момент. Его шаги приближались к тебе с каждой секундой. Если он метнет топор сейчас, то точно попадёт. Нужно было отвлечь его внимание чем-то иным, помимо перспективы тебя избить. Ты открыла рот, чтобы выплеснуть накопившееся возмущение:       — Гоняться за мной в тёмном переулке? Серьёзно? — ты резко свернула за угол, подошвы ботинок проскользнули по влажному бетону, и выкрикнула через плечо: — Разве это не слишком банально? — в этот момент ты увидела, как этот псих с топором в руке выскочил из-за угла, гораздо раньше, чем тебе бы того хотелось. Он был уже всего в нескольких шагах от тебя.       — Типа… — в твоем голосе проскользнула нотка неподдельного ужаса, но ты просто не знала, что еще можно предпринять. — …а как насчет парка, а?! Помнишь, когда со мной был мой блядский бойцовский пес?       Роджерс лишь тихонько хихикнул, смех то и дело прерывался хрустом его костей. Можно было вживую представить, как он привычным, повторяющимся движением отводит плечо назад. Этот звук был до боли знаком, и в твоем перепуганном мозгу начала зарождаться какая-то безумная теория.       — Мне н-нравится больше, к-когда мы тол-только вдвоем, — этим парням явно не помешало бы усвоить, когда уместно флиртовать с девушкой. Уж точно не в какой-то грязной подворотне, когда она спасается бегством.       Ветер засвистел у тебя в ушах, хлеща по лицу и эффектно отбрасывая назад волосы и подол сарафана. Ты надеялась, что он не видит твою жопу. Если уж он собрался тебя на куски рубить, то такого удовольствия он точно не заслужил.       — А мне больше нравится, когда ты… — ты вслепую, на полном ходу завернула за очередной угол, впереди уже виднелся металлический мусорный бак, — …вообще не маячишь поблизости!       Ты рванула вперёд, свободной от электрошокера рукой ты схватила мусорный бак за край и опрокинула его на бегу. Ты напрягла слух, ожидая услышать грохот его падающего на асфальт тела. Но услышала лишь кряхтение от напряжения и оглушительный «бух».       — О-о-оу, да ладно, — донёсся его приглушённый голос. — По-моему, с т-тобой очень в-весело! Почему я тебе не-не нравлюсь? — в его голосе звучала насмешка, он прекрасно знал, почему ты ненавидела эту тварь.       — Разве это не очевидно?! — выкрикнула ты, гнев вытеснил из твоего голоса последние нотки игривости. — Ты тупая сука! — ты швырнула в мужчину это детское оскорбление. Он хотел, чтобы ты напомнила ему о том, что он, блять, убил Джен!       — И-и это всё? — теперь он был практически у тебя на хвосте. Носок его ботинка задел твою пятку, недостаточно сильно, чтобы ты споткнулась, но достаточно, чтобы заставить тебя удвоить усилия в попытке сбежать. Он мог схватить тебя в любой момент, вонзить лезвие своего топорика тебе в спину. Ты не собиралась этого допустить.       Твой взгляд упал на одинокий мешок с мусором, валявшийся в нескольких десятках сантиметрах от тебя.       — Нет, — в твоём голосе проскользнула улыбка. — От тебя воняет… — ты резко опустила свободную руку, чтобы подхватить мешок, — …пиздец как… — это движение замедлило тебя, ты уже чувствовала его дыхание у себя на затылке. — …отвратительно! — выкрикнув это, ты резко развернулась, и тонкий пластик мешка с тихим шорохом разорвался в полёте.       Мусор врезался ему прямо в лицо, скрытое маской, и мешок окончательно лопнул. Наружу брызнули какие-то мутные жидкости, от запаха которых у тебя брезгливо сморщился нос. Вперемешку с ними летели пустые банки и гнилые объедки. Ты увидела, как он отшатнулся на пару шагов назад, едва не грохнувшись на задницу, и раздражённо кряхтя. Он снова бросился за тобой, теперь чуть медленнее, срывая с лица остатки мешка. Тёмные пятна расползлись по его толстовке, а на плече безвольно повисла тёмно-коричневая банановая кожура.       — Это было совсем не мило, — прорычал он, от его былой жизнерадостности не осталось и следа, её сменила чистая, неприкрытая злоба. Теперь он был настроен серьезно, а ты ебать как влипла.       Звук его шагов становился всё ближе, пока ты в очередной раз заворачивала за угол. Ты бежала, энергично помогая себе руками, а электрошокер панически был сжат в руке. Больше тебе ничто не могло помочь, это было всё, что у тебя оставалось. Молча вознеся молитву любому богу, что, возможно, наблюдал за происходящим с вуайеристским злорадством, ты включила шокер и положила указательный палец на спусковую кнопку.       — Если тебе показалось, что это было плохо… — ты не могла заставить себя заткнуться, тебя просто распирало от потребности сказать что-то. Всепоглощающий страх, казалось бы, должен был перехватить твое дыхание и лишить дара речи, но вместо этого он лишь подстегивал тебя. — Тогда попробуй-ка вот это, крысёныш! — ты резко уперлась каблуком в пол и, скользя, затормозила, мгновенно разворачиваясь. Подол твоего платья взвился вокруг тебя плавной дугой. Ты резко выбросила шокер вперед, нажимая на спуск в то же мгновение, как вытянула руку.       Роджерс налетел прямо на него. Во время бега он подался корпусом вперед, используя свой скудный вес тела, чтобы придать себе ускорение. Контакты шокера угодили ему прямо в кадык, зажав его между собой и громко зажжужали от электрического разряда.       Тззззт-Тззззт-Тззззт       Громкое жужжание шокера наполнило воздух, пока устройство яростно вибрировало у тебя в руке. Тело Роджерса застыло, когда электрический разряд прошел прямо через горло, заставив его мышцы конвульсивно сокращаться. Удар топора, выпавшего из его руки и ударившегося об асфальт, наполнил тебя волной эйфории.       — Нравится, да? Ты, крысёныш ебаный? — прокричала ты, вдавливая шокер еще глубже в его кожу. Его конечности то вытягивались, то поджимались, а из горла вырывался непроизвольный, утробный рык раздражения.       Его шея резко откинулась назад, то ли из-за мышечного спазма, то ли из-за одного из его нервных тиков. Шокер больше не касался его кожи. Ты не собиралась ждать, пока этот урод придет в себя, ты собиралась развернуться и дать дёру.       Внезапно чья-то рука сомкнулась на том самом запястье, в котором ты держала шокер. Вскрикнув, ты резко повернула голову и увидела, что этот человек всё еще яростно дергается в конвульсиях, но, судя по всему, остался невредим. Его руки, возможно, и были пусты, но в петельке на поясе у него всё же лениво покачивался топор.       Твою руку резко завели за спину и с силой швырнули тебя к стене. Кирпичная кладка здания впилась тебе в щеку: стиснув зубы, ты хрипло прокряхтела. Он резко вывернул твое запястье, кость осталась цела, но мышцы взвыли от боли, вынуждая тебя выронить электрошокер. Ты крепко зажмурила глаза от невыносимой муки и издала истошный крик. Почувствовав, как к глазам подступают горячие слезы, ты увидела, что всё вокруг расплывается, то ли от нахлынувших слез, то ли от того, что твое лицо было намертво прижато к кирпичной стене. Ты и сама не могла сказать наверняка.       Ты изо всех сил оттолкнулась ногами назад и попала в его ноги, но удар не причинил ему вреда.       — Прекрати, — прошипел он сквозь маску, отрывая тебя от земли, но продолжая прижимать к стене. Его грудь с силой врезалась тебе в спину, зажимая тебя в тиски между ним и сырой стеной. Ты всё ещё пыталась пнуть его по ногам, но из-за такой тесноты не удавалось замахнуться достаточно сильно, чтобы удары имели хоть какой-то смысл.       Он зашевелился и протянул руку у тебя за спиной. Ты надеялась, что не за топором.       — Только попробуй, ублюдок! — выкрикнула ты, извиваясь всем телом. Ты изо всех сил пыталась вырваться из его железной хватки, невзирая на боль в руке. С виду он не казался таким уж сильным, но на деле был невероятно крепок. — Клянусь Богом: либо ты меня отпускаешь, либо тебе конец! Урод хуев! — ты понятия не имела, как он выглядит на самом деле, но раз уж он психопат-убийца, то наверняка должен быть редкостным уродом.       Ты услышала какой-то странный звук. Такой, который не смогла бы описать словами. А затем ощутила горячее дыхание у самого уха: он заговорил, и теперь его голос уже не был приглушен маской.       — Иначе что? — в его голосе отчетливо слышалась насмешка.       Ты изо всех сил пыталась разглядеть его получше: если удастся сбежать, то, возможно, ты сможешь описать его внешность полиции. Хотя толку от этой полиции, как выяснилось, не было совсем. Но больше всего тебе хотелось узнать, насколько же уродлив этот ублюдок, увидеть своими глазами ту тварь, которая убила Джен.       — Я засуну… — ты с болью повернула голову, прижимаясь ухом к кирпичной стене, — …обе свои руки… — когда дальше повернуть голову уже не получалось, остальную часть пути проделали твои глаза, — …тебе прямо в уретру!       Никогда еще ты не оказывалась к нему так близко. Его глаза по-прежнему скрывались за толстым оранжевым пластиком, но ты могла разглядеть его густые брови — одну из них пересекал крошечный шрам. У него был аккуратный нос-пуговка: совсем не та черта, что ожидаешь увидеть у маньяка-кромсателя, но факт оставался фактом. Его улыбка казалась знакомой, озорной, но в то же время в ней было что-то чужеродное и дикое. На правой щеке зияла рваная, мясистая рана: сквозь эту жуткую дыру в лице неестественно поблескивали зубы и десны.       — Д-да ты что? — протянул он, резко дернув головой в сторону.       Ёбаный в рот.       Его голос, его тики, его улыбка. Его щетина, его шрам и то самое место, где тот темноволосый постоянник всегда носил толстую повязку. Роджерс это Тоби.       Твой рот изумленно распахнулся от этого осознания, ты совершенно не знала, как реагировать.       — П-почему ты т-такая тихая? П-поговори со мной, — усмехнулся Тоби, и его горячее дыхание опалило твою кожу. Всё это время он был прямо у тебя под носом. Этот ублюдок прикидывался милым парнем из заведения. Мысли в голове закружились, гудя от одной лишь мысли о Тоби. Казалось, он вечно пялился на тебя, по-детски отводя взгляд, стоило тебе его поймать. Тогда ты считала это милой странностью или думала, что он просто не считывает социальные сигналы. Но нет. Он, сука, следил за тобой.       Вероятно, прикидывая, как лучше тебя искромсать. Он тебя одурачил. И тебя это, блять, совершенно не устраивало. Ты собиралась набить этому пацану морду. Твои ноги беспомощно болтались в воздухе, опереться было не на что, ведь он всем весом своего тела прижимал тебя к себе. Зато у тебя оставалась свободная рука и карман, в котором были ключи.       — О чём, Тоби? — прошипела ты его имя, словно яд, глядя прямо в оранжевые круги его очков. То, что ты назвала его по имени, заставило его улыбнуться ещё шире, и это было хорошо. Тебе нужно было удерживать его взгляд на себе.       — Ка-как бы ты хотела умереть? — его голос оставался низким и хриплым, похоже, он был расстроен из-за мусора и жирных пятен, которые теперь останутся на его уродливой куртке. Он снова слегка сместился, и ты заметила, как опустилось его плечо. Твои уши наполнились шорохом ткани и скрипом натягивающейся кожи. Твоя рука медленно потянулась к карману платья, ты надеялась: даже если он заметит это движение, то не догадается о «магии» женских карманов.       — Ох, аха-ха-ха… — твои брови свелись на переносице, когда в поле зрения попало тусклое лезвие его ржавого топорика. Ты понимала, что он не станет торопиться и будет наслаждаться процессом, но тебе хотелось выбраться из его хватки как можно скорее.       — Думаю, я хо-хочу испортить твою к-красивую… — Тоби поднес топорик к твоему лицу, небрежно проводя лезвием по щеке, — …с-сранную рожу, — под совсем небольшим давлением лезвие топорика врезалось в твою кожу.       Морщась и шипя от боли, ты медленно потянула руку к карману своего платья, несколько случайных слезинок скатились по щекам.       — Красивую, да? — прорычала ты, чувствуя, как горячие капельки крови проступают сквозь неглубокий порез. — Ну разве ты не прелесть? — ощущение мягкой ткани под пальцами казалось неземным объятием. Ты продолжила: — Жаль только, что ты совсем не тот парень, которого можно привести знакомить с мамой, — твои пальцы бесшумно шарили внутри кармана, пока ты издавала отрывистый смешок, пытаясь нащупать холодный металл ключей. — Вообще, ты выглядишь как тип, которого в старшей школе все гнобили и которому никогда ничего не перепадало. От тебя так и веет аурой полного неудачника и девственника, приятель, — ты выплюнула это едкое высказывание, которое только что родилось в твоей голове. Тоби, до того, как ты узнала в нем психопата и кровожадного убийцу, производил впечатление милого «парня с соседнего двора». Необработанный алмаз, но в душе — хороший парень. Теперь же от него исходила аура самой настоящей помойной крысы.       — Я н-не помню старшую ш-ш-школу, — ровно произнес он, словно это было общеизвестным фактом. Его хватка на твоей руке усилилась, и он с силой впечатал тебя в кирпичную стену, с твоих губ сорвался болезненный хрип. Топор врезался в твою щеку еще глубже, должно быть, ты задела его за живое, а может, он лгал насчёт того, что ничего не помнит.       «Боже…» — невольно подумала ты, вспоминая то убийство, Джен, ту драку. «Как бы я хотела, чтобы на её месте оказалась я». Ты нащупала неровные края своих ключей. Ты начала сжимать их пальцами, позволяя ключам скользнуть между фалангами.       Он подался ближе. Ты вздрогнула от такой близости, его нос легонько ткнулся тебе в щеку, и он улыбнулся, заметив твой дискомфорт. Зубастая, мальчишеская ухмылка, от которой у тебя скрутило живот. Отвратительный крысоподобный человечишка. Ты начала вытаскивать ключи из кармана, сжимая кулак, будто ты держишь оружие.       — Теб-тебе с-страшно, да? — прошипел он ужасным шепотом, в котором сквозило садистское наслаждение, заставлявшее кровь стынуть в жилах. Ты была в ужасе от него, но ненавидела его куда сильнее, чем боялась. Он убил Джен. Он убил Дэна. Да пусть он хоть убьет тебя — тебе не будет также страшно по сравнению с тем, как ты его ненавидишь. — Это просто ж-жалко: то, как сильно ты пы-пытаешься это скрыть, — его слова пронзали тебя, он видел насквозь твою слабую игру. В его голосе звучала насмешливая протяжность.       С тебя было довольно. Довольно этой ситуации. Довольно этого унизительного положения. Довольно Тоби.       С тебя было довольно того, что ты раз за разом тянула руку к своей свободе. Пришло время действовать.       Твой кулак, сжимавший ключи, вылетел из кармана и с максимальной силой рванул назад, за голову:       — Иди нахуй, девственник!       Ему не следовало так явно демонстрировать тебе расположение своей головы и шеи. Тебе, «последней выжившей», загнанной в угол… точнее, прижатой к стене. Твой кулак врезался ему в горло, под воздействием адреналина и истерической силы острые зубцы ключей глубоко вонзились в его плоть. Его кожа ощущалась как скрытый, живой замок, в который твои ключи вошли идеально. Ты с диким рычанием-криком провернула руку, оскалив зубы. Ключи провернулись в его плоти, прорезав три полукруглые раны, из которых хлынули густые потоки крови.       Рука, до этого удерживавшая твоё запястье за спиной, рванула к его горлу. Ты выдернула окровавленные ключи из его плоти. Казалось бы, он должен был рухнуть на землю, вопя от агонии, но вместо этого он разжал хватку. Резкий, яростный мышечный спазм в плече заставил его выронить на землю топор, который до этого угрожающе нависал над твоей щекой. Спускаясь вниз, оно едва коснулось щеки, образуя тонкую линию ниже толстого полумесяца, который он вырезал раньше.       Твои ноги ударились о мостовую, но ты всё ещё ощущала, как грудь касается его спины. Ты рванула прочь от него, не оглядываясь, стремясь вперёд, не сводя глаз с выхода из переулка. Впереди, в луже сомнительного происхождения, ты видела смутное красное отражение расплывчатого знака «Стоп». Если бы только ты смогла добраться туда и завернуть за угол, ты была бы в безопасности. Вроде как.       — Тебе пиздец, — прошипел Тоби у тебя за спиной, два лязгающих металлических «ш-шик» эхом прокатились по стенам переулка. Он снова держал в руках свои топоры и был в ярости. Он даже сумел достать три ключа из шеи, словно это было совсем не больно.       Ты не ответила: слишком уж гордилась своими последними словами, брошенными ему. Если уж тебе суждено умереть прямо сейчас, ты предпочла бы, чтобы твоим последним высказыванием стало «Иди нахуй, девственник», а не какая-нибудь недодуманная, не такая остроумная реплика. Ты сосредоточила всё внимание на последнем повороте переулка, за которым тебя ждала краткая передышка.       Широкими, пружинистыми шагами ты рванула вперёд. Подол от сарафана развивался назад, невесомо струясь у тебя за спиной. Внезапно сзади в тебя что-то полетело. Раздался глухой свист «вжух!» когда этот предмет пронёсся мимо твоего бока, распоров ткань платья. В боку наряда зияла дыра. Ты так и не поняла: то ли он промахнулся мимо твоего тела, то ли сделал это намеренно.       Тебе очень хотелось просто заткнуться, но тот факт, что он порвал твою одежду, тебя изрядно взбесил.       — Серьезно, ублюдок? — заорала ты, проносясь мимо брошенного им топора, на лезвии которого всё ещё болталась полоска ткани. — Эта хреновина стоила мне тридцать баксов, блять! — хорошая одежда обходилась недешево, а огромный разрыв сбоку на твоем платье сейчас был совершенно не в моде.       — А вот это, — прошипел он, голос снова звучал приглушенно, он видимо говорил о ключах в шее, — о-обойдется тебе в т-твою еб-ебучую жизнь! — надо было с горечью признать: ответный выпад получился весьма неплохим. Впрочем, ты не собиралась подыгрывать ему, как сделала это той ночью.       Угол был уже близко, ты видела мягкий свет, льющийся из-за поворота и не заслоняемый возвышающимися вокруг зданиями. Ты рванула вперед с еще большей силой, слабые ноги буквально горели огнем, изо всех сил стараясь не дать хромоте помешать тебе. Ты ритмично выбрасывала руки вперед и назад, тяжело дыша.       Должно быть, он остановился, чтобы подобрать с земли топорик: когда ты завернула за угол, он остался далеко позади. Ты повернула лицо вперед. Глаза наполнились мягким утренним светом солнца. Ты издала глухой стон, рыча от боли, пока глаза привыкали к свету. Ты продолжала бежать, ты не собиралась рисковать и сбавлять темп лишь потому, что оказалась в более людном месте. Было еще совсем раннее утро, и на тротуарах перед тускло освещенными витринами лишь изредка попадались припаркованные машины.       Ты понятия не имела, где ты, блять, находишься. Ты бежала до тех пор, пока ноги окончательно не отказали, примерно минут через десять после того, как ты вырвалась из переулка. Ты рухнула на землю, сдирая кожу на ладонях и коленях об шершавый асфальт. Ты резко обернулась через плечо, чтобы проверить, не преследует ли тебя всё ещё Тоби, но не увидела ничего, кроме порванного платья на собственном вспотевшем теле и пустого тротуара. Ты жадно, во весь объем лёгких, глотнула воздуха, медленно поднимаясь на дрожащие ноги. Ты могла сбавить скорость, но останавливаться не собиралась. Ни за что на свете ты не позволила бы Тоби тебя поймать.       Они знали, где ты живешь, знали о выходных, знали, куда ты выносишь мусор. Всё это было довольно скверно, но зато ты знала, как выглядит один из них. Это было огромным преимуществом на твоей стороне. Ты была готова сделать всё возможное, чтобы не умереть, не дав сдачи, но если всё сложится удачно, ты добьешься того, чтобы тупая, ублюдская рожа Тоби красовалась на всех плакатах шоу «Самые разыскиваемые преступники Америки». Самовлюбленный идиот.       Тяжело дыша и тревожно оглядываясь через плечо, ты сунула в карман кулак, в котором всё ещё сжимала окровавленный ключ. Ткань кармана тут же окрасилась в темно-красный цвет в тех местах, где к ней прикоснулась твоя рука. Ты позволила ключам безвольно упасть на дно кармана, они тихо звякнули, когда ты отодвинула их подальше от телефона. Ты достала телефон: вводя код доступа, ты размазала по сенсорному экрану полузасохшую кровь, оставшуюся на большом пальце. Дом должен быть уже совсем рядом, Google Карты подскажут дорогу. Ты лишь надеялась, что никто из них не поджидает тебя у подъезда.       Пока ты дрожащим пальцем вводила свой адрес, улицу начал наполнять глухой рокот. Мотоцикл. Оглянувшись через плечо, ты увидела, как из-за угла выехала какая-то фигура, проигнорировав стоявший на перекрестке знак «Стоп». Прищурившись, ты смогла разглядеть черный шлем, в зеркальном визоре которого отражались фасады стоящих впереди зданий. Кто бы это ни был, он повернул голову в твою сторону, и по спине пробежал легкий озноб. Неудивительно: ты испытывала определенный страх перед масками и людьми со скрытыми лицами, особенно после того, как тебя преследовал этот безумный «крысочел».       «Ты выглядишь просто ужасно», напомнила ты себе: он уставился на тебя вовсе не потому, что хотел убить. Нет, ты выглядела не совсем уж как полное чучело, но человек с торчащими во все стороны волосами, окровавленным кулаком, порванным платьем и рассеченной щекой, зрелище для раннего утра довольно непривычное. Спорим, со стороны казалось, будто ты под кайфом.       Ты отвернулась от байкера: у тебя были дела поважнее, чем пялиться на эту крупную фигуру. Ты зашагала вперёд, опустив голову и уставившись в экран телефона. Твой жилой комплекс находился всего в паре кварталов отсюда, нужно было лишь преодолеть несколько причудливых поворотов. Совсем недолгая прогулка.       Мерное урчание мотоциклетного двигателя стихло, когда всадник сбросил скорость и прижался к бордюру. Оперевшись стальным носком ботинка о тротуар, чтобы удержать равновесие, мужчина повернул к тебе своё скрытое защитным стеклом лицо. Он был коренаст и облачён в рваную кожаную куртку, в его поляризованном визоре ты увидела отражение собственного шокированного выражения. Он напомнил тебе сразу двух людей: Худи, с его тёмным, скрытым маской лицом, крепкого телосложением и охотничьей винтовкой, приставленной к твоей голове, и Брайана, в его кожаной куртке, рядом с мотоциклом, увлечённо уминающего блинчики.       Ты сделала шаг назад, охваченная неуверенностью. Тоби оказался Роджерсом. Теперь любой мог быть подозреваемым. Ничто больше не казалось безопасным.       — Вы в порядке? — это был Брайан, а не Худи. Брайан был хорошим парнем, милым и веселым. А вот Худи пытался прострелить тебе голову в кузове пикапа. Брайан слегка склонил голову в твою сторону, выражая легкое беспокойство, ты могла представить, как под защитным щитком его густые брови плотно сходятся на переносице.       — Э-э… — тебе срочно нужно было придумать какую-нибудь ложь, ведь рассказать ему о своем истинном положении ты, разумеется, не могла. Ты боялась: если проговоришься, эти конченые ублюдки убьют невинного человека. Они наверняка следили за тобой. — Ищу закладку…? — твоя ложь прозвучала скорее как вопрос, как неуверенное предположение о сценарии, которого на самом деле и близко не было. — Пошла не туда, а-ха-ха, — ты свободной рукой потерла затылок.       Окровавленная рука, в которой ты сжимала телефон, поспешно нырнула в карман платья. В тот момент ты выдала ему самую неубедительную ложь, какую только можно было вообразить. Ты списала это на затуманенное паранойей сознание, а ещё на то, что его шлем напомнил тебе о той дурацкой маске с вечно хмурой «гримасой».       — Вы… под кайфом? — ты буквально слышала, как у него от удивления взлетели брови, выражая полное недоверие.       — Да! — слишком уж воодушевленно рявкнула ты, энергично закивав головой. — У меня зависимость от… э-э… — мысли в голове разом испарились, — ...травки! — выкрикнула ты название первого попавшегося на ум наркотика, но тут же мысленно дала себе подзатыльник: на «травку» нельзя подсесть так же, как на другие наркотики. От «травки» не шатаешься по городским улицам в восемь утра, слегка окровавленная. — Нет! — пришлось срочно менять версию. — Кокаин! — это куда более тяжелый наркотик, будь у тебя настоящая зависимость, ты выглядела бы гораздо хуже. — У меня кокаиновая зависимость, и кладмен мудак! — ты выпалила эту ложь на одном дыхании, и по лицу невольно пробежала гримаса стыда, сдержать ее было невозможно.       Ты только что заявила этому симпатичному парню, которого каждый день видишь на работе, что сидишь на кокаине. Ну и чудесное же выдалось утро.       — Вас подвезти до больницы? — его шлем снова слегка наклонился в сторону. В этом предложении сквозила шутливая интонация, казалось, он с трудом сдерживает смешок. Ты надеялась, что он просто невероятно бесчувственен к твоей мнимой зависимости и находит это забавным. Ты думала, что сгорела бы от стыда, если бы он узнал, что ты лжешь.       Кто вообще врёт о том, что сидит на кокаине? Ходячий мертвец перед ним — вот кто. Но Брайан этого не знал.       — Нет! — ты была не так уж сильно ранена. — Я просто пойду домой, — ты пнула ногой консервную банку, валявшуюся на тротуаре у твоих ног. — Мне просто грустно, — ты картинно прижала руку к груди, — что я не получила наркотики, — часть тебя хотела просто провалиться сквозь землю от стыда. Тебе хотелось свернуться калачиком и прорыдать часа три подряд.       Брайан подвинулся вперёд на сиденье своего мотоцикла и похлопал по свободному месту позади себя:       — Садись. Я подвезу тебя домой, — это прозвучало скорее как приказ, чем как предложение. Впрочем, ты не собиралась отказываться от бесплатной и быстрой поездки прочь от Тоби. Возможно, в безопасное место.       — Э-э, ладно, — ты подошла к нему, и тебе пришлось ухватиться за мотоцикл для устойчивости, перекидывая ногу через сиденье.       — Держись за меня, — и снова это прозвучало как приказ, а не как совет ради твоей же безопасности.       Ты положила руки ему на бока, стараясь не прижиматься к нему слишком сильно. Он был всего лишь знакомым, которому ты только что призналась в ложной наркозависимости, и не думала, что ему будет особо приятно, если ты станешь его лапать.       Ты почувствовала, как его мозолистые руки легли поверх твоих и переложили их ему на грудь, притягивая тебя вперед.       — Давай, — негромко поторопил он. — Не хватало еще, чтобы ты сейчас свалилась.       Твоя грудь прижалась к его спине, и ты почувствовала, как по его телу пробежала вибрация смешка: он смеялся над твоей неловкостью. От него, разумеется, пахло кожей и чем-то отвратительно знакомым, металлическим запахом, от которого у тебя сжался желудок.       — Ага, аха-ха! — рассмеялась ты, пытаясь подавить подступающую тошноту. Ты слегка отстранилась, но продолжала обнимать его крепкий торс. — Представляешь — свалиться с движущегося транспорта? Вот было бы больно!       Совершенно без предупреждения он оттолкнулся ногой от тротуара, двигатель взревел, и вы вдвоём понеслись по пустой улице. От этого внезапного рывка тебя неловко дёрнуло, и ты инстинктивно вцепилась руками в его куртку. Судя по всему, он не хотел разговаривать, да и даже если бы захотел, ты не была уверена, что смогла бы расслышать его слова сквозь свист встречного ветра и тревожный стук собственного сердца. Он хранил молчание, а ты старалась не прижиматься к нему слишком сильно — вся эта ситуация по-прежнему казалась тебе жутко смущающей.       Сквозь плотную завесу этих неловких мыслей ты думала о Тоби. Ты всё еще не могла поверить, что это был именно он. Ты мысленно отругала себя за то, что не догадалась о его личности раньше, ведь всё было до смешного очевидно. Много ли на свете парней европейской внешности с вьющимися каштановыми волосами, синдромом Туретта и заиканием? Ты не знала ответа на этот вопрос, но от одной лишь мысли об этом всё равно чувствовала себя полной дурой. Ты просто не могла поверить, что позволила ему думать, будто вчера вечером, когда вы были с Брайаном, ты просто угостила его ужином за свой счет.       Брайан.       Ты подняла взгляд на мужчину перед собой. Всё, что ты видела, это короткие светло-русые волосы, торчащие из-под шлема, но твои мысли неслись со скоростью сто миль в час. Брайан сидел с Тоби. Знал ли Брайан о Тоби? Был ли он в опасности? Был ли он опасен? Использовал ли Тоби его, чтобы слиться с толпой? Тоби делал, как тот говорил. Тоби подчинялся словам Брайана, несмотря на то, что был невероятно сильным, ужасающим убийцей. Раньше ты не чувствовала себя в безопасности на пустом тротуаре, но теперь ты чувствовала себя ещё менее безопасно на заднем сиденье мотоцикла Брайана, где единственным способом спасения было спрыгнуть и упасть на дорогу, как это случилось с Худи в ту роковую ночь.       У тебя не было никаких доказательств, кроме плохого предчувствия. Ты определённо параноила и проявляла чрезмерную бдительность. Ты могла ошибаться. Ты не знала, доверять ли своим инстинктам или продолжать сомневаться в себе. Прежде чем ты успела что-либо понять, мотоцикл замедлил ход и остановился перед твоим жилым комплексом.       — Спасибо, — ты безжизненно произнесла это, поспешно разжимая руки, словно его торс обжег тебя. Спрыгнув со средства передвижения, ты начала падать: ноги всё ещё дрожали после побега от Тоби, и твоё лицо устремилось к обочине. Чья-то рука схватила тебя за запястье. Крепкая хватка, точно такая же, как та, что удерживала тебя в пикапе. Это просто паранойя, этого не может быть. Ты сглотнула.       Он поднял тебя, поддерживая, пока ты тупо смотрела на него. Его прикосновение затянулось слишком долго для приемлимого. Твоя подозрительность заставляла каждое прикосновение ощущаться как огонь на коже.       — Береги себя, — просто сказал Брайан, его голос был приглушен черным шлемом. Твоё выражение легкого шока и ужаса отразилось от его глянцевого шлема. Увидев это, ты постаралась изобразить безразличие.       — Спасибо. Хорошего дня, — повторила ты слова Маски. По спине пробежал ужасный холодок. Вы стояли с ним на улице, но ты чувствовала, как стены сжимаются вокруг, словно львы вот-вот набросятся на тебя.       — И тебе, — Брайан просто сказал это из вежливости. Он не хотел, чтобы это звучало так зловеще.       Без лишних церемоний он резко тронул мотоцикл с тротуара и уехал, не оглядываясь. Ты стояла, разинув рот, наблюдая, как он исчезает из виду.       Ты никогда не говорила ему, где ты живёшь.