Глава 2: "Джек Тёрнер — настоящий ублюдок"

Мари-Виктуар Так-так-так! Кажется, надо бы рассказать всё с самого начала, но вся проблема заключается в том, что такового начала толком и нет. Я Мари-Виктуар — старшая дочь Билла Уизли и Флёр Делакур. Да, может быть старшим иногда и круто, но в большинстве своём — это просто отвратительно. Папа обожает Луи, своего единственного сына, а мама всегда предпочитает общество Доминик, потому что та вышла слишком "французским" ребёнком. Мне же достаётся всё, но в каком-то очень странном формате. Что-то похожее на гиперопеку, но и на наплевательское отношение. Короче говоря, дом я не сильно люблю, хотя всё это списывают на моё подростковое буйство. Фред Уизли — мой лучший друг и по совместительству самый отвратительный кузен. Мне пришлось опустить так много фактов, по типу: он сдавал меня, когда при гощении у бабушки, я съедала всё печенье, и закатывал истерики по любому поводу. Повзрослев, я поняла, что он очень даже хороший парень, да и дядю Джорджа я всегда любила почти больше всех своих дядь (всё-таки дядю Чарли я люблю гораздо больше). С Бриджит мы познакомились в первый день учёбы, когда её распределили с Фредом на Гриффиндор, а меня на Когтевран. (Признаюсь, быть первым членом семьи, поступившим на Когтевран, было страшно, но все, слава Мерлину, приняли меня без проблем.) Они что-то не поделили, и я застала их за криками и нецензурной громкой бранью. Так что... Мне кажется, стать друзьями — было предначертано нам судьбой. А ещё, видимо, судьбой мне было предначертано влюбиться в Тедди Люпина. Нравиться, наверно, он мне начал, когда мне было двенадцать, а ему четырнадцать. Он тогда так неформально выглядел! Длинная чёлка, чёрным подведенные глаза. В секрете от Джинни проколотый нос и постоянно рванная одежда. Ну я не могла не влюбиться. У меня изначально не было шансов избежать этого. Я всегда знала печальную историю его родителей, но меня она не сильно удивляла. Смерть на войне. Мой дядя Фред тоже умер на войне, из-за чего Анджелина потом прострадала целый год (по коротким рассказам дяди Джорджа). Может быть, и хорошо, что Нимфадора и Римус умерли вместе. Но скорее хорошо для них, ведь Тедди всегда жаловался, что всё-таки среди детей Гарри он не чувствует себя своим. Эдвард... Как же мне нравилось выводить ручкой эти наикрасивейшие шесть букв. В письмах в конец я всегда вкладывала намного больше чувств и любви, чем во всё остальное. Меня даже содержание почти не интересовало. Только это слово... Ну а потом он заверил, что если я вдруг хочу с ним связаться, то могу позвонить по самому обычному телефону. Так он испортил мне всю романтику, и наше общение почти сошло на нет. Но его имя я всё так же бережно вывожу на страничках моего личного дневника. Оно время от времени проскакивает, как резвый кенгуру, но всё же остаётся таким же тёплым и колышущим моё аллое, горящее сердце. Я схожу с ума уже несколько лет, и абсолютно не знаю, что с этим делать. Он старше меня на два года! Ему скоро восемнадцать, и он заканчивает Хогвартс. А я — лишь пренаивнейшая малолетняя девчонка, которая, как и многие другие, пускает по нему слюни. В силу возраста (а может, и нет) в голове уже создался сюжет до необратимой старости, где мы вдвоём счастливые. В двадцать лет — первый малыш, потом, может быть, ещё. Он меня обожает, и я всё так же продолжаю сходить по нему с ума. Постоянные просмотры кино, чтение книжек под боком друг у друга, одни наушники на двоих. Ах, мечты, мечты... Ну что же вы со мной делаете?.. ~ Учебники прижаты к груди, сумка болтается у бёдер, а в ней — тетради и ручки. В учёбу мы влились слишком быстро, поэтому страдать начали намного раньше. Профессор Роули снова сняла очки за то, что я не смогла различить пульт от телевизора от пульта от кондиционера. Абсолютно мне не даётся это магловедение (неважно, что я пользуюсь постоянно наушниками, подаренными дядей Гарри). Это была проверка заданного материала, а я так и не поняла, чем эти пульты отличаются! Слишком одинаковые! Тедди появляется со своими друзьями совершенно неожиданно. Я резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в вышедших из-за угла парней. — О, Тед, это же твоя симпатичная сестричка, — вскрикивает один, стоящий рядышком с голубоволосым. Он чуть крупнее Эдварда, но тоже красивый. Тёмные волосы подстрижены по последней моде, так что, насколько я знаю, по нему сохнет много девчонок. Зовут его вроде Джек Тёрнер. Но от слова "сестричка" в венах кровь стынет. Нет! Я не хочу быть "сестричкой" для предмета моего обожания! Это звучит просто отвратительно, а я бы не хотела портить свою влюблённость этой бессмысленной похабщиной. — Заткнись, Джек. Привет, Марвик, — Люпин широко мне улыбается, а я густо краснею, что (по взгляду) замечает Тёрнер, но всё же решает промолчать и не поддевать меня. Когда уже Тедди перестанет называть меня "Марвик"?! Это глупое прозвище, которым называет меня только он, ведь всем остальным я дала твёрдые рекомендации называть меня Мари. Его упрекнуть я просто не смогла. Но сейчас мне почему-то хочется, чтобы он хотя бы раз обратился ко мне "Мари". Хочу, чтобы это имя сорвалось с его наикрасивейших губ с такой нежностью, что я бы просто расстаяла на месте. Но чуда не происходит, и я просто обхожу группку из пяти парней (трое из которых просто молча наблюдали за всем этим диалогом). Краем глаза я замечаю, как Тед хлопает Джека по плечу и отправляется за мной. Один. Без этих своих друзей. В коридоре полно народу. Все такие разные и интересные, но присутствие Люпина явно не даёт мне поразглядывать лица учеников нашей школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Какой у вас урок? — ни с того ни с сего спрашивает он, поправляя свой жёлто-чёрный галстук. Я нервно сглатываю и продолжаю идти, стараясь не смотреть в его сторону. Сердце, как всегда, предательски бьётся слишком сильно. — Травология, — с пересохшим горлом отвечаю я, и Эдвард даже улыбается. Любит же он этот предмет, как и ЗОТИ, и Уход за магическими существами. — Пойдём с нами на выходных в Хогсмид. И позови Бридж. Парням она нравится, они будут рады её приходу. Ну а я буду рад твоему... В пабе, как всегда. Ну если, конечно, захочешь, — на последнем предложении он пожимает своими широкими плечами и снова улыбается, дожидаясь моего ответа. Я же резко останавливаюсь, от чего Тедди меня немного перегоняет, но в итоге поворачивается ко мне лицом и подходит гораздо ближе. Он будет рад моему приходу... Часть по имени Мари внутри меня визжит как безумная негодяйка. Ещё никогда в жизни сам Эдвард Люпин не говорил ей такого. Но Виктуар, преобладающая в сейчашней ситуации, просто пытается проанализировать действительность. Но у неё это плохо получается, поэтому мои щёки мгновенно багровеют, что очень даже видно на фоне светлых волос, а пальцы сильнее сжимают учебники. — Да, я пойду. Но смогу только вечером. Утром я с Бридж погуляю, — бормочу я, и поднимаю на него свой до боли смущённый взгляд. Он взъерошивает свои волосы и, бросая мне самое обычное прощание, уходит за своими друзьями. ~ Ни на какую прогулку мы с Бридж не пошли. Она, конечно же, расстроилась, но у меня была веская причина! Я встречусь сегодня с Тедди в Хогсмиде! Утро моё началось с тщательного бритья абсолютно всего. Ноги я намазала столькими кремами, что я даже сбилась со счёта. Лицо я тоже безостановочно мазала какой-то хренью, которую мне мама даёт перед каждым школьным годом. Кажется, я истратила половину банки, и теперь моё лицо покроется прыщами от переизбытка ферментов, но я как-то об этом не думала. Хотелось выглядеть просто бесподобно. Волосы я давно завила, как и сделала макияж, и теперь я во всеоружии жду заветных четырёх часов, чтобы выйти и встретиться у выхода с Бриджит, а затем помчаться к моейму Тедди в "Три метлы". — Вот это да, подруга! Ты прям бомба, — Рамзай приветственно обнимает меня и делает мне комплимент. Но я пропускаю эти слова как-то мимо ушей. Всю дорогу моя подруга выслушивает мою болтовню о прекрасном Эдварде Люпине. Мари-Виктуар Люпин звучало бы красиво. Коротенькая голубая юбочка колышется на ветру. Белые колготки еле греют ноги, а сапоги, которые мне пришлось надеть из-за холода и недавно появившихься луж, меня ни капли не радуют. Как и глупое коричневое пальто. Один лишь белый свитер исправляет всю ситуацию и такого же цвета бант на затылке. Я слишком волнуюсь. Чем ближе я к Хогсмиду, тем ближе моя встреча с ним. В паб я влетаю на максимальной скорости, что на меня сразу же оборачивается пара-тройка студентов. Бриджит, смеясь, забегает за мной, а затем любезно помогает мне снять моё пальто, в котором я благополучно запуталась. — Давай я лучше помогу, — тёплые ладони ложаться на мои плечи, и на мгновение моё сердце замирает. Бабочки внутри начинают порхать, а уголки губ поднимаются до ушей. Но вся идиллия длится недолго. Обернувшись, я замечаю чёрный пристальный взгляд и улыбку, больше похожую на дикий оскал, чем на миловидную дугу, которую я так желала увидеть. Снова Джек. — Я сама, — я резким движением сбрасываю его ладони и краем уха слышу его смешок. Пальто снимаю сама, вешаю его, и только потом замечаю Тедди. Настроение портится ещё сильнее. Сидит, болтает со своей сокурсницей Ванессой. И даже не встречает меня... — Что ж, не так уж он тебя и ждал, — слышу я шипящий шёпот над своим ухом. Рамзай уже давно прошла, думая, что я двинусь за ней. Но Тёрнер явно не дал мне последоваться за подругой. На глазах наворачиваются слёзы. Ну почему он даже не обернулся?! Не сказал "привет"?! Я так наряжалась, старалась. А он... Болтает с этой гриффиндоркой. И даже не думает обо мне. Ладонь сама срывает пальто с вешалки. Ноги мчатся прочь, и при толчке двери колокольчики предательски звенят, привлекая всех и вся. Успокаиваюсь я только тогда, когда мои две конечности доводят меня до тёмного тоненького переулка, в котором я могу скрыться почти ото всех. Прильнув к стене, я сползла вниз и уткнулась глазами в колени, даже не думая о том, что чёрная тушь окрасит мои белые колготки. Юбка тоже перепачкается землёй, но мне всё также наплевать. Тёплая ладонь ложится на мою голову. Даже не смею питать надежду на то, что это его рука. Он точно не пошёл за мной. Зато его друг... — Надень пальто. Иначе простудишься, — бормочет Джек, и я, поднимаясь, натягиваю на руки эту тряпку. Дурацкое пальто! Я вытираю глаза и пытаюсь успокоиться. Плакать при Тёрнере?! Ну нет! Он пристально смотрит на меня облокотившись о стену напротив. Джек высокий, красивый. Такое внимание с его стороны должно мне льстить, но я не могу не любить Тедди. Для других моё сердце напрочь закрыто. — Дура ты. Он, считай, твой кузен. Влюбиться в него — это же почти инцест, — причитает гриффиндорец, от чего получает достаточно звонкую пощёчину. На пальцах кровь Джека. Тёплая. Ладонь горит от удара, так что даже страшно представить, что сейчас чувствует Тёрнер. — Боже мой! Прости, прости! — его обидные слова мгновенно вылетают из моей головы, и я делаю шаг в его сторону, кладя чистую руку на его плечо. Он смотрит мне в глаза. Слишком близко. Я чувствую его дыхание на своей коже. Всё ближе и ближе. Я даже не сразу понимаю, когда его губы касаются моих. Осознаю это я только тогда, когда вкус крови расплавленным металлом разливается по языку. Не могу его оттолкнуть. Голова совсем не варит. Зато капля его крови, перемешанная и с моей, и с его слюной, капает на мой свитер, образуя небольшое пятнышко. Он отстраняется и снова смотрит мне в глаза. — Это... это мой первый... — голос дрожит. По ещё влажным щекам снова начинают течь слёзы. Не так я представляла себе свой первый поцелуй. В моих мечтах он случился в библиотеке. С Тедди. Лишь с ним. А тут... Джек... — Да пойми ты уже, что его не дождёшься. Вокруг и так полно парней, которым ты нравишься, — он вытирает кровь тыльной стороной руки, а затем выбегает на главную улицу. Я же лишь снова опускаюсь на землю, чтобы разразиться тихими слезами. Джек... О Мерлин, Джек! "Пальто вовсе не греет. Тело пробила жалкая дрожь. Но Джек всё же не смеет. Не смеет..." Глупые строчки складываются в моей голове. В грудь как будто вонзили дюжину острых кинжалов. Страх. Боль. Разбитое сердце. Тедди не виноват. Всё я. И Джек. Ублюдок-Джек. На свитере новые капли. Прозрачные. Слава Мерлину, не кровавые. От постоянного плача уже болят глаза. Я даже не замечаю встревоженную Бриджит, которая сразу же бросается ко мне. — О Мерлин, Мари! Мы с Тедди обыскали почти весь Хогсмид! Он так волновался! Ну а я! Спасибо, Джеку. Он сказал нам... — с каждым предложением голос её всё потухает и потухает. Осознание? Наверно. Не просто так же Тёрнер знал, где я. — Да я его убью! Рамзай обнимает меня крепко-крепко, и слёзы льются теперь уже на её плечо. Холодные руки сами обхватывают её шею, и я практически висну, не в состоянии подняться. Спасибо ей. Огромное спасибо... Мы выходим. Свет от фонаря слишком неприятно действует на глаза, от чего я непроизвольно хмурюсь. Неужели уже стемнело? Неужели я так долго там просидела? Тедди сегодня я больше не вижу. Бриджит, провожая меня до гостинной, вновь удостоверяется в моей способности самостоятельно существовать, и оставляет меня со словами: "Утро вечера мудреннее. Завтра всё решим на свежую голову". Впрочем, я рада, что меня оставили одну. Я сразу же устало заваливаюсь в кровать, снимая только этот треклятый свитер с кровью Джека. Сон почти сразу же забирает меня, и мне наконец-то становится хорошо...