Глава 13. Что ищешь ты?

Малфой смотрел. Прямо на неё. Взгляд насмешливый — привычная броня. Но под ней мелькнуло что-то ещё. Удовлетворение? Одобрение? Гермиона мысленно фыркнула. Малфой не одобряет. Скорее оценивает. Мужчины расступились, пропуская её. Рука Гарри легла на плечо, тёплая. Одно быстрое прикосновение, но этого было достаточно. Колдографии. Воспоминания вихрем пронеслись в голове: кадр за кадром, словно смотрела фильм в кинотеатре, возвращавший в момент, который уже не исправить. Она пережила войну с Волдемортом, пытки Беллатрисы, видела смерть в своих руках. Она думала, что разучилась бояться. Но тогда чувствовала страх. Страх не за себя, а за людей, которых она повела за собой. Смерть Эрни навсегда отпечаталась на внутренней стороне век, как напоминание о неверно принятых решениях. Она чувствовала на себе взгляд Малфоя, но не хотела оборачиваться. Не хотела видеть что? Осознание её слабости. Осуждение? Руки сжались в кулаки, усмиряя эмоции и возвращая себе контроль, плечи расправились — министр вернулась. — На чём вы остановились? — голос ровный. Хорошо. — На том, что периодически нужно травить крыс, Грейнджер, — голос низкий, спокойный. Гермиона обернулась, удивление скрыть не удалось. — Что? Объяснись. Уголки его губ дрогнули, еле заметный намёк на улыбку, но серые глаза оставались холодными и острыми. Лёд. Обжигающий своим холодом. Иглами пробивающий себе путь под кожу. Зацепившийся где-то на задворках сознания, там, где контроль не работает. Этьен разрушил мгновение. Подойдя к Драко, он фамильярно положил руку ему на плечо, расплываясь в улыбке. Гермиона видела его мельком в больнице, но сейчас с интересом рассматривала, на грани приличия, но не могла отказать себе. Его яркие голубые глаза лучились теплом, создавая поразительный контраст с Малфоем. Он не был красив в академическом смысле, но брал харизмой. И если Малфой притягивал силой, что доминировала, то Этьен — огнём, что обещал: будет горячо. — Мой друг, хотел сказать, что кто-то заранее знал, где именно будет проходить мероприятие. Малфой фыркнул и, сбросив руку Этьена, направился к столу. Гарри отодвинул для Гермионы стул и заговорил, не дав ответить Драко. — В целях безопасности место огласили за несколько часов до начала мероприятия. Для подготовки потребовалось бы гораздо больше времени. — Тогда нужно опросить всех, кто знал о музее, это не так много людей, — кивнула она, принимая правоту. — Вот поэтому ты министр, а не аврор, Грейнджер. Для начала надо понять, кто они вне работы: чем дышат? Что едят? С кем трахаются? Ей показалось или это намёк? Щёки потеплели. Раздражение лизнуло затылок. В ушах эхом отозвалась их встреча в больнице: «Трахаешься с ним, Грейнджер?» Арктическое спокойствие, с которым он старался вывести её из себя, бесило. Она видела — это проверка границ. Но Грейнджер лишь вежливо улыбнулась. «Не дождёшься, ублюдок». — Ты прав, Малфой. Я министр, — чётко, каждое слово. Расставляя всех на свои места. — И это дело государственной важности, под моим личным контролем. Малфой. Она смотрела прямо, как смотрела бы на хищника. — Но я, конечно же, прислушаюсь к своим подчинённым, — акцент, чтобы наверняка. — Пусть и временным. Его поза в кресле была такой же расслабленной, а пальцы крутили маркер. На секунду, всего на секунду, Гермионе показалось, что на его лице промелькнуло удовлетворение. И это сбило. Вдох получился глубже обычного. Затем она обернулась к Гарри. — Гарри, займись этим. — Конечно, Гермиона. Вопросы — вот что читалось на его лице. Но он их не озвучил. — Что это было и почему мне хочется закурить? — раздался весёлый голос Этьена. Его взгляд скакал с одного на другого. — Добро пожаловать в нашу вселенную, — хмыкнул Гарри. Звук открываемой двери разорвал напряжение, тяжелыми каплями повисшее в воздухе. В кабинет вошёл высокий темноволосый мужчина. Гермиона не знала, как его зовут, хотя неоднократно видела в отделе Аврората. — Оливер, — Поттер пожал протянутую руку. Его примеру последовали остальные, похоже, что Малфой и Этьен уже были с ним знакомы. Мужчина повернулся к Гермионе, одарив её тёплой улыбкой. Внимательный взгляд был прикован к её лицу. — Министр, рад случаю познакомиться лично, — низкий приятный голос, словно кот ластится у ног. — Гермиона, это Оливер, эксперт и наш консультант по магическим выбросам на месте преступлений, — представил Гарри. — Это не настолько интересно, как звучит, — снова улыбнулся мужчина, пожимая Гермионе руку. Рукопожатие вышло твёрдым и задержалось дольше положенного, пару секунд. Но это не ощущалось интимным, скорее оценивающим. — Что-то новое? Голос Малфоя прозвучал практически над ухом. Шагов его она не слышала, и не вздрогнула сейчас только чудом. — Вот, Финиган просил передать. Оливер не заметил. По крайней мере Гермиона на это надеялась. Драко взял протянутый отчёт из рук Оливера, переключая его внимание. — Старые добрые бомбы: немного асфоделя, щепотка дромарога. В общем, ничего интересного, — продолжил между тем Оливер. — Значит, на месте никаких улик? ­— Поттер не смог скрыть разочарования в голосе. — Не мудрено, в таких руинах сложно найти что-то стоящее внимания, — пожал плечами мужчина. — Это затрудняет дело, — озвучил не радужные мысли всех, Этьен. Гермиона мельком глянула на Малфоя, тот сосредоточенно листал отчёт, бегая глазами по строчкам. Волосы упали вперёд, придавая лёгкую неряшливость. Возможно в другой жизни она бы захотела поправить эти волосы, узнать какие они на ощупь. Сейчас он больше всего походил на себя в школе. Не то чтобы она заглядывалась на него, сидя за соседним столом в библиотеке, их отношения к тому не располагали, но и слепой она не была. «С чего я на него пялюсь?» Гермиона перевела взгляд на Гарри и Этьена, отошедших к доске и что-то не громко обсуждающих. Рубашка Гарри немного выбилась из-за пояса — вот уж кого годы не меняют. Эта мысль прошла тёплой волной нежности к другу. — Знаете, министр… — Оливер по-прежнему смотрел на неё, взгляд был не читаем, и это немного смутило Гермиону. «Он видел, что я смотрю на Малфоя?» — Можете звать меня Гермионой, ­— ничем не выдав, насколько неловкой вышла для неё ситуация, поправила она. Оливер снова улыбнулся, сделав вид, что она только что не смотрела непозволительно долго на стоящего рядом мужчину. Однако улыбка не коснулась глаз, смотрящих словно внутрь черепной коробки. Есть такой тип людей, кажется, они видят вас насквозь. Гермионе не нравилось это ощущение. — Знаете, Гермиона, —продолжил Оливер, — в моей работе я убедился в одном — зачастую ответы у нас перед глазами, мы просто на них не смотрим. Несколько секунд и Гермиона могла поклясться, что лоботомии взглядом не было. Перед ней стоял красивый и приятный мужчина с тёплым, дружеским взглядом. — Вынужден откланяться, работа. И, попрощавшись со всеми, он вышел из кабинета. Собрание продолжилось в тишине. Этьен, Гарри, Малфой и сама Гермиона погрузились в отчёты в надежде зацепиться хоть за что-то. Украдкой глядя на коллег, Гермиона и сама старалась собраться, сконцентрироваться на тексте. Ровные чёрные черточки, плавно перетекающие в округлости и складывающиеся в буквы, нашептывали ей: «Это того стоило, твой закон того стоил?», «Ты слышала тишину внутри, когда магия ушла?», «Ты помнишь, как страшно тебе было?». Подняв взгляд к небу, темнеющему за окном, Гермиона глубоко вдохнула, сбрасывая наваждение. «Сейчас не время, Гермиона. Соберись». И, опустив голову, принялась наконец за отчёт. Бумага приятно зашелестела под пальцами, помогая сосредоточиться. «Достоверно установить принцип работы не удалось, так как все задействованные артефакты уничтожены… предположительно принцип работы основан на создании в точке активации области сверхвысокой магической плотности за счёт поглощения магического фона с последующим расширением воронки поглощения пропорционально количеству поглощённой энергии…чёрный, оплавленный круг на каменном полу является следствием термического удара, в месте соприкосновения поверхности с артефактом, возникшего в результате сопротивления среды в момент поглощения одновременно большого количества магической энергии… самоуничтожение объясняется достижением критической концентрации и плотности поглощённой магии, которую материал артефакта не выдерживал, что и привело к его разрушению...» — каждое слово звучало в голове голосом Парсена — спокойным, чуть растягивающим слова, будто он всё ещё стоял рядом. «Расширением воронки поглощения пропорционально количеству поглощённой энергии…» — мысль стучалась в виски. — «Поглощение магии». — Вероятно, я знаю, что использовали в музее, — собственный голос прозвучал неожиданно громко в тишине кабинета, нарушаемой лишь шелестом страниц. На Гермиону смотрели три пары глаз, в которых отражалось одинаковое недоумение. Уголок губ еле заметно дёрнулся в подобии улыбки, но она быстро одернула себя. Сейчас не время. — Я читала о мёртвых языках, так ,чтение перед сном, чтобы расслабиться после рабочего дня. Драко закатил глаза, а Гарри постарался удержать смешок, но стушевался под взглядом подруги. На немой вопрос Этьена блондин махнул рукой, что в равной степени могло означать что угодно. Гермиона предпочла жест проигнорировать, сейчас её мозг лихорадочно искал информацию скрытую в памяти. — Одним из языков, о которых говорилось в книге, был так называемый «Язык бездны». На нём не говорили, потому что каждое начертанное слово в нём было одновременно и заклинанием. Язык открыл некий алхимик с помощью нанятого им медиума. Гермиона умела завладеть вниманием аудитории, недаром она была министром. Вот и сейчас в глазах сидящих напротив мужчин горел не прикрытый интерес. — Считается, — продолжила она, — что язык и начертание ему нашептали сущности, из самого сердца тьмы. Медиум не выжил, сущности выпили его полностью, оставив лишь обтянутый состарившейся кожей скелет, дописывавший ключи. Язык наносился на предметы — артефактом могло стать что угодно. Однако, магия была не только очень тёмной и опасной, но и прожорливой, взимая непомерную плату и истощая волшебника, рискнувшего воспользоваться ею. — Думаю, этот фолиант ты взяла не в общественной библиотеке, — констатировал Этьен. — Что ты, она у нас по запретным секциям, — доверительно сообщил Малфой, чуть склоняясь к другу, как бы сообщая ему секрет. Гарри виновато развел руками, мол «что я могу сделать?», глаза его искрились смехом. Гермиона и сама улыбнулась, обещая себе придушить Малфоя при первом удобном случае. — Может, ты хочешь продолжить, Малфой? — приторно вежливо уточнила она, улыбка не покидала её губ. Тот лишь поднял руки, полностью передавая слово. И Гермиона продолжила: — В перечне созданных с помощью этого языка артефактов был и такой, который не просто блокировал магию, а всасывал её, создавая магический вакуум вокруг предмета. И чем больше он поглощал магии, тем сильнее становился артефакт и больше радиус его действия. — Ого, — восхитился Этьен, — не зря ты самая… — жестикулировал он, подбирая определение. — Умная волшебница своего столетия? — подсказала Гермиона не без гордости. — Самая занудная волшебница своего столетия, — поправил Драко. И усмехнувшись, добавил: — Серьёзно, Грейнджер, признайся, ты баллотировалась в министры, чтобы иметь неограниченный доступ к запрещёнке? Не смотря на слова, на мгновение, во взгляде этого невыносимого мужчины промелькнуло восхищение, впрочем, быстро сменившееся прежней маской сарказма. Эта секундная эмоция застряла вдохом на подходе к лёгким. — Это полностью совпадает с тем, что пишет Парсен в отчёте, — задумчиво протянул Гарри, не давая Гермионе ответить и тем самым возможности этим двоим вступить в спор. — Это то, что произошло в музее, — уже тихо сказала Гермиона. — Магия просто исчезла. Гарри молча кивнул, понимая всё, что она хотела выразить. А Малфой с Этьеном стали снова серьёзными. — Подобные книги могут быть только в закрытых библиотеках чистокровных аристократов, они любят подобное. От Гермионы не укрылось, что Малфой сказал «они», а не «мы», словно он не был богатым чистокровным засранцем, кичащимся своей фамилией. Невольно она взглянула на него под другим углом: причёска по магловской моде, пришедшая в магический мир, механические наручные часы, маркер в руках — похоже, он изменился больше, чем она думала. Поймав её пристальный взгляд, Малфой, видимо, подумал, что она ждёт от него продолжения, потому что ответил: — Я посмотрю в библиотеке Малфой-мэнора, если ты выдашь мне разрешение. Гермиона не стала его разубеждать в причинах своего пристального внимания: — Я распоряжусь, завтра. Блондин кивнул, соглашаясь, и встал из-за стола, заставляя всех невольно следить за ним. — Пора подвести итоги. — мгновение тишины, словно он собирался с мыслями. — Этьен, поможешь мне с поиском информации по артефактам и «Языку бездны». — Всегда хотел посмотреть твоё родовое гнездо, — обрадовался он. Малфой поморщился, похоже, что сам он не горел желанием, и Гермиона его понимала. — Поттер, на тебе слежка за всеми, кто знал о предстоящем событии. Гарри молча кивнул, уже выстраивая в голове план действий. — Надо наведаться в Лютный переулок, узнать кто в последнее время покупал «Вдовью кровь», — напомнил он, протирая очки краем висящей на стуле мантии. — Я узнаю, связи моей семьи ещё в силе, так будет быстрее, — голос чуть твёрже, как будто сказанное было неприятно Малфою. — А тебе, Гермиона, надо отдохнуть, — накрыв её ладонь своей, тепло произнес Гарри. — Я не устала, Гарри, я… — Ты выглядишь немногим лучше дохлого кентавра, Грейнджер. Поттер прав, тебе нужно отдохнуть, твоя умная головка нам ещё нужна. Только Малфой умел обернуть комплимент в обёртку так искусно, что это вызвало смешанные чувства удовлетворения и оскорбления. Гермиона на мгновение запнулась, она действительно ощущала себя скверно. Только сейчас почувствовав усталость, тяжёлым одеялом лежавщую на плечах. — Увидимся завтра, — собственная покладистость удивляла, но пререкаться не хотелось, а принять горячую ванну — очень даже. Под ошарашенный взгляд Гарри, в котором читался всего один вопрос Малфою: «Как?», она поднялась и направилась к двери, оправляя по пути пиджак. — Как ты думаешь, почему тебя не убили, у них был прекрасный шанс? — догнал ледяной голос, рука остановилась на ручке двери. Гермиона обернулась, мужчины смотрели на неё, она смотрела только на Малфоя. На лице — маска безразличия. Но глаза. В них — шторм: вызов ей, её уму. Находясь в больнице, она много раз задавалась этим вопросом, обуреваемая разными эмоциями. Сейчас же, когда вопрос был задан, в ней ничего не дрогнуло. Потому что она знала ответ. — Потому что они объявили войну, Малфой. В его глазах промелькнуло что-то, чему сейчас она не была готова дать определение. Щелчок закрытой двери поставил точку в прожитом дне, что забрал все её силы. Малфой настоял на том, чтобы приобщить к делу и письма с угрозами Гермионе, к вящей радости Гарри, которую, тот даже не пытался скрыть. Драко не стал больше отпускать шуточки по поводу «грязного бельишка», и за это Гермиона была признательна. Переезжать из квартиры она на отрез отказалась, но пошла на компромисс и согласилась, на то, что Розали будет её тенью даже дома, пока не будет пойман преступник.