13-14. Тяжёлые решения

Даниил Данковский (пост-канон) Молодой мужчина в плаще, сшитом из чёрной и змеиной кожи, сидит на стуле в кабинете, где каждая деталь имеет чёткое назначение - ни одной лишней детали здесь нет. Напротив него за столом сидит круглолицая молодая женщина с большими голубыми глазами и светлыми локонами, уложенными в модную причёску. Куколка, так бы и любоваться, если не знать о её профессии. И фамилия ещё такая - Волкова. Какая же она Волкова? Милая маленькая овечка. Но нет, она есть волк в овечьей шкуре, что перегрызёт глотку наивной жертве. С Инквизиторами шутки плохи. Мужчина знал об этом прекрасно - неделю назад он уже сидел здесь же, в этом кабинете в той же компании. Ему дали срок и варианты выбора, а он потребовал встречи со своими собратьями-учёными. - Вы не в том положении, доктор, чтобы что-то требовать. - Понимаю, однако “Танатика” - наше коллективное детище, и решать её судьбу мы должны вместе. “Танатика” не сгорела в огне, не превратилась в прах, как уверяла Инквизитор Лилич: лаборатория была закрыта, опечатана, учёных отстранили от работы, приставили “мягкую слежку” - это когда иногда звонят домой и спрашивают, как прошёл день, где человек был, и врать во время разговора ой как не стоило, иначе слежка стала бы не такой уж мягкой и имела бы последствия. Особо рьяных учёных пришлось привлечь на пятнадцать суток за хулиганство. Для начала. Белокурая женщина потянулась к ящику стола, выудила оттуда ежедневник в чёрной кожаной обложке, открыла его и начала делать запись. - Раз вы и ваши коллеги сейчас не обременены иной работой, то ваша встреча состоится двадцать второго сентября. Место и время вы можете выбрать любое, но дата исключительно эта. После в этот же день с вами свяжутся и назначат дату визита. - Визит будет снова к вам? - Да, ваше дело веду я, - женщина захлопнула ежедневник и убрала его в тот же ящик, где он спокойно себе лежал большую часть рабочего дня. Стоит ли говорить, что встреча была нервная и тяжёлая: Данковский обзвонил коллег, до кого смог достучаться, и почти каждый ответил ему, что знает о дате - оповестили уже “нужные люди”. Встретиться они решили в четыре часа дня в центре, в одном из кафе, где бывали совместно несколько раз: впервые, когда “Танатика" открылась, а после уже по более камерным поводам, к примеру на дни рождения или если душа попросила отдохнуть. Теперь же было не до отдыха: кто-то осматривался по сторонам в поисках “всевидящего ока”, кто-то просто был подавлен, кто-то еле сдерживал эмоции. Еда почти никому в горло не лезла. Проговорили так учёные пару часов по делу, а потом ещё пару о чём-то более простом, чтобы хоть как-то отвлечься, да и разошлись по домам. Решение принято, болезненное для всех, но необходимое. Тем же вечером Волкова позвонила бакалавру и сообщила, когда именно будет ждать у себя. И вот в этот день перед Даниилом Данковским, некогда учёным-танатологом, лежат несколько бланков с потенциальными вариантами судьбы лаборатории. Он внимательно прочитал каждый из них, в голове прокручивая недавний разговор и с Инквизитором, и с братьями по несчастью. А потом взял предложенную дорогую перьевую ручку и подписал одну из бумаг. Волкова поблагодарила Даниила, они попрощались (бакалавр всей душой понадеялся, что более никогда не ступит на порог самого страшного заведения в стране и не встретится лицом с лицу с его работниками). Мужчина вышел за дверь кабинета, потом за дверь самого штаба, за его ворота, остановился. Выдохнул. Что ж, начинается новая, другая жизнь.