Глава 34

Одри, увидев Микаэля, пошла к нему навстречу. Она улыбнулась, но улыбка не вышла столь же беззаботной, как при её появлении из тумана. Только что пережитый ужас оставил след на ее лице. Девушка была бледна, а глаза выдавали беспокойство. — Тебе нравится? — она развела руки в сторону, демонстрируя новый наряд. Микаэль, которому Одри была бы прекрасна даже в холщовом мешке, даже не обратил внимания на ее одежду. — Нравится, — обхватывая ее ладонь и наслаждаясь этим прикосновением, шепнул он. — Ты никогда не была красивее. Все снова перестало существовать. Только Одри, только она одна… Микаэль заглянул глубже в ее глаза и почувствовал напряжение. Что-то, что таилось внутри — она пыталась спрятать, но не получалось. — Что случилось, Одри? — спросил архангел, привлекая ее к себе. — Ты напугана. Медленно, понемногу чувства продолжали оживать в ней ― пока подобно шёлковой вуали, но уже вполне ощутимо. Пришло объёмное, немного жгучее ощущение ― в щеках и животе. Смущение. Одри отвела взгляд. Продолжать разговор стало вдруг неловко. Затем всколыхнулось самоосуждение. Одри поняла, что не хочет начинать новую жизнь с любимым с лукавства. Вместе с тем, рациональная часть сознания начинала анализировать произошедшее заново. И в какой-то момент у Одри вдруг возникло осознание того, что… это был не ёё страх… А чужой. Но нашедший в ней эмоциональный отклик, потому что тоже был страхом смерти, испытанным ею в последний миг жизни. — Немного. Я… Что-то странное было. Я не поняла, что именно. — Расскажи, пожалуйста, — мягко попросил он. Одри задумалась, с чего начать. Но на идею начать с ампул, совестливо шевельнулось нутро. Ещё одно жгучее живое чувство… — Я ухватила Анну за руку. Мы дурачились. Она пошутила про мертвецов. А я изобразила зомби и схватила ее. И… я увидела. Мëртвые, полугнилые, свинцового оттенка тела в жутких язвах. Они шли на меня. Воспоминание… Мое. Но сейчас, возвращаясь к этому снова, мне кажется, что… этот страх был будто не мой. А Анны. Но я ощущала его, будто он был моим. Он ушёл мгновенно, как только я отпустила её. И… потом я тоже напугалась. Не знаю, что это было. — Ты ощутила ее чувства? Как свои? — уточнил Микаэль ошеломленно. Невольно возникла аналогия с его чтением чужих мыслей. Он не ставил под сомнение ни одного слова девушки, лишь поразился. Еще одна необычная деталь после возвращения. Его чрезмерная сила, ее прозорливость… Словно Вики добавила что-то. — А сейчас ты чувствуешь что-то? — он поудобнее перехватил ее ладонь. Тепло полилось из его руки. И Одри снова вздрогнула, когда ее накрыли яркие эмоции — тревога, обеспокоенность, волнение, интерес… Она знала название каждой эмоции. Это было делом ее жизни и делом, стоившим ей жизни. Чувства архангела лились в неё потоком. Интерес к чему-то ещё. Вернее к кому-то. И к нему же бесконечная благодарность… — Ты… очень счастлив. Что я рядом. Волнуешься за меня. И… тебе любопытно что-то. Связанное с этой женщиной. Которая вернула нас друг другу. — Теперь любопытно вдвойне, — с улыбкой отозвался Микаэль. — Раньше я читал тебя. С этой минуты придется мне чувствовать потише. Его эмоции навалились на нее с новой силой. А потом вдруг пропали разом. Будто провалились в ничто. Там эмоций не было. Ничего не было. И снова шевельнулся ее страх перед смертью. Будто… — Ты… Был мертв? — ее глаза тревожно уставились на Микаэля. Улыбка на его лице погасла. Не сейчас бы он хотел обсуждать с ней это. Не тогда, когда они наконец были вместе. — Был… но Вики тоже вернула меня, — проговорил Микаэль, осторожно подбирая слова. — Когда стало понятно, что людям нужна помощь на Земле. — И ты… подозреваешь ее в чем-то? Кто она вообще? — Не ее, — поправил архангел. — Лишь то, что она передала и тебе, и мне часть силы. Сейчас я уверен. Он погладил девушку по плечам, переживая, чтобы она не замерзла. — Вики была Непризнанной. Стала ангелом и во время Апокалипсиса поглотила силу Матери-Вселенной. Звучит странно… но это так. — Она… как богиня теперь? — неуверенно спросила Одри. — Она показалась мне такой уставшей, болезненной и печальной. Будто полупрозрачна была не я, а она. — Она не богиня, к сожалению, — покачал головой Микаэль. — Иначе бы остановить разрушения было бы гораздо проще. Некоторое время Одри молчала, пытаясь осознать ещё неокрепшим рассудком его слова и то, что происходило вокруг. Вспомнила просьбу помочь, на которую откликнулась в Раю. — Микаэль, скажи. Я… я так и не поняла, зачем нужна моя помощь? Я мало что полезного умею. Архангел тихо рассмеялся. — Только что ты увидела мои эмоции. Этого ли мало? И кое-что ты умеешь ещё. Умеешь вдохновлять и объединять людей. Умеешь объяснять их поступки. Особенно бессмертным. Одри испытующе смотрела на Микаэля некоторое время. А потом ее взгляд начал меняться, складываясь в такой знакомый хитрый прищур. — И что же такого я должна объяснить бессмертным про их поступки? — Когда они слишком давят на смертных или обесценивают их жизнь, — с улыбкой предположил Микаэль. — Я не знаю… ты скажи. Выражение глаз Одри стало еще более едким. — Когда вы не считаете нас за людей. Превозносите себя над нами. Смотрите, как на забавных питомцев. Пренебрегаете и не берете в расчет. Нарушаете наши границы ― бессовестно и беспардонно. И при любом неудобстве для вас обещаете запереть дома в подвал на крепкий замок. Я ведь ничего не упустила? — Если что, вспомнишь по ходу, — почти не сдерживая смех, подтрунил над девушкой архангел. Она шире улыбнулась в ответ, а потом задумалась. Эмоции и их оттенки продолжали просыпаться в ней. — Мне так нравится, как ты смеешься. Ты… какой-то особенно красивый тогда. Но ты так редко смеялся раньше. Кажется, я даже не помню, было ли такое. — Вероятно, я успел пересмотреть свое отношение к жизни, — привлекая к себе девушку и снова пряча лицо в ее волосах, хрипло проговорил архангел. — У меня было время поразмыслить. Она осторожно, неловко запустила пальцы ему в волосы. Такие же мягкие, как тогда, в первый раз… Когда она вытащила крошечное перышко из его пряди. Кажется, только сейчас начала обращать внимание, что теперь он не прячет крыльев. Одри потянулась рукой к ним, коснулась шелковистых, но крепких и длинных перьев, почувствовала крепкую, могучую основу под ними. — И крылья больше не скрываешь. — Больше и не нужно, — едва не закрывая глаза от удовольствия, проговорил он. — Все изменилось. Одри сделала шаг назад, оглядела Микаэля — боевые одежды из плотной ткани, меч. — Да, все изменилось. Никогда тебя таким не видела. Микаэль, который таким же взглядом смотрел на Одри, вспомнил их разговор. «Это просто крылья, Одри. ― Да, а вы просто архангел. Всегда отвечающий на мои мысли…» — Я надеюсь… надеюсь, что тебя не будет это пугать, — вдруг с беспокойством проговорил архангел. — Если бы я только мог уберечь тебя от ужасов… если бы мог спрятать… Взгляд девушки стал печальным. — Я сама согласилась вернуться сюда. И меня не пугает. Ни твой вид. Ни то, что вокруг. Ты рядом. Я не боюсь. — Я никому не дам даже приблизиться к тебе, — шепнула Микаэль. — Не то, что навредить. Одри улыбнулась. — Я знаю. Она прильнула к нему, прячась в его тепле и силе. Тихий, но уверенный его запах успокаивал. Тонко пахло лимоном. — Одри, я люблю тебя, — прошептал Микаэль. Когда-то в прошлой жизни ему казалось, что так нельзя говорить. Признаваться в чувствах, говорить о своей слабости к кому-то. Особенно человеку. Но сейчас все было иначе. — И я тебя люблю. И так счастлива, что мы снова можем быть вместе. Она помнила, сколько было метаний, прежде чем они смогли позволить себе такие простые слова. И как безжалостно мало им было дано времени повторять эти слова друг другу. — Идем? — предложил Микаэль. — Я полечу рядом с машиной. Или хочешь… понесу тебя? Одри смущенно, в улыбке, поджала губы. — Неловко. Перед всеми. Намечался очередной мелкий дождь. А в животе Одри что-то тонко заурчало. Глаза ее неуверенно забегали. — Наверное, надо поесть. Она вспомнила, что последний раз ела три года назад. Не став больше спрашивать, Микаэль дал знак остальным двигаться в сторону фермы, а сам подхватил девушку на руки и полетел вперед. Кассиэль же, видя, что архангел заторопился, махнул Кире и полетел следом. — Едем? — спросил Грег. — Хочется есть уже. — Погнали, — сказал Дмитрий, туша окурок.