Глава 67

— У нас были сторожевые псы в поселке, — увлеченно рассказывал Пилеон, наблюдая за тем, как Одри и Кира вытирают отмытого щенка насухо. — Злые. Но я редко встречал более умных зверей. Кажется, они понимали даже мысли. На Дальних Землях без псов нельзя. Слишком много опасностей. — У него не хватило ума не сбежать, — раздраженно бросила Лэйн, подойдя к ним, и тут же отвела глаза. Собака, конечно, была ни в чем не виновата. Виноваты были отродья, гребанные культисты, упрямство Дмитрия и кто-то свыше, кто решил играть их жизнями. Она вздохнула: — Извините. Я не хотела. Лэйн наклонилась к щенку и погладила его. Довольный песик весело завилял хвостом и отряхнулся, разбрызгивая на всех последние капли со своей шкурки. Микаэль, глядя на расстроенную, измученную Одри, на перемазанных кровью Анну и Лэйн, на молодых бессмерных, которые с трудом понимали, как быть дальше, но сохраняли самообладание, покачал головой. Ему нужно было рассказать Дмитрию о культистах. И о знаке Баала… Это не могло быть совпадением. Он чувствовал. — Одри, — архангел позвал девушку к себе. Плечи ее чуть сжались. Она глубоко вздохнула и подошла к Микаэлю, готовая выслушать все относительно своей беспечности. — Да, — негромко проговорила Одри и едва нашла в себе силы посмотреть на архангела. Но он ни сказал ни слова — порывисто обнял и спрятал лицо в ее волосах. Он мог потерять ее. Снова. Из-за собственной беспечности. Из-за невнимательности. Из-за слепого случая… — Ты в порядке? — прошептал он, не желая больше отпускать любимую женщину. Одри неуверенно подняла на него глаза, ощутила поток любви, тревоги и ужаса — искреннего ужаса. Прижалась к нему. — Я в порядке. Все хорошо. Прости меня. Прости. Я буду слушаться. Обещаю. — Ты… не виновата, — выдохнул Микаэль. — Я должен был предупредить возможные опасности. Он заставил себя замолчать. Одри уже не раз говорила, что нельзя взваливать на себя груз вины. Нельзя позволять себе купаться в ней и утопать. — Никто не виноват, — добавил архангел строго. — Главное, ты в порядке. Его пальцы очертили линию её скул. «Его так колотит… Это из-за страха за меня? Или что-то еще?» Одри сжала пальцами края одежды на груди Микаэля. — Это те самые твари, про которых вы говорили? — Да… да, это отродья, — кивнул архангел, с трудом понимая, как он может вообще сообщить о своих догадках. Это же могло оказаться совпадением… простым стечением обстоятельств. — Хочешь полететь со мной? — спросил он внезапно. Одри в сомнении покосилась на Микаэля. Что-то было не так. Но она не могла понять, что именно. — Я думала как-то помочь Лэйн. Она столько перенесла сейчас. Боюсь представить, что она пережила. Тебе… очень хочется, чтобы я полетела с тобой? — Да, — просто ответил он. — Лэйн справится. Ты ей уже помогла. — Хорошо, — согласилась Одри. — Только оденусь потеплее. Хорошо? «Он страшно боится. До одурелой жути…» — подумала она и пошла к машине. Дмитрий, раздав указания, понемногу погружался в сон. Ран на его теле не было. Только багровые рубцы. Даже кровоподтеки на лице практически ушли. Но лечение было не закончено — она видела это по сохранявшейся бледности, почти синюшности кожи. Одри обратила внимание на Анну — та сосредоточенно перебирала пробирки, внимательно читая мелкий шрифт на каждой. Без очков. Одри удивленно двинула бровями. — Анна… — Микаэль помог, — горько пояснила Ллойд. — Неплохая цена за раны брата, а? Анна жестоко улыбнулась, тоже чувствуя свою вину. Она бросила на Дмитрия короткий взгляд и вздохнула. — Ты куда? — поняв, что Одри не планирует садиться в машину, задала она вопрос. — Одри, только не убегай. Вдруг там не все сгорели. Я тебя не пущу! — Микаэль хочет, чтобы я летела с ним, — ответила Одри. Она глядела на Анну, на это еще одно свершившееся такое простое, удивительное чудо. И тоже это чувство вины… Одри постаралась сосредоточиться и выстроить незримую стену между собой и миром чужих эмоций. Она была слишком истощена. И вскоре ей стало легче. — Я сожалею. Это все из-за моей глупости, — посмотрела она на Анну. — Вы правы ― я не приспособлена. — Никто из нас не был приспособлен, — захлопывая крышку аптечки, жестко сказала Ллойд. — Ты привыкнешь. Обязана привыкнуть. Лэйн, сидевшая на кресле, открыла глаза и вдруг проговорила: — Когда все закончится, нельзя, чтобы остались только сломанные люди — адаптированные и жестокие. В таком случае мы проиграем, даже если выживем. Анна на это не смогла найти ответ. — Да. Пожалуй. Нельзя, — растерянно сказала Одри, размышляя над словами подруги. Покачала головой. — Все проходит. И даже после страшных войн люди находили силы вернуться к человечности. Будем надеяться, что в этот раз будет так же. Главное, чтобы мы выжили. Человечество. И Небеса. Она надела плотную теплую куртку и пошла обратно к Микаэлю. Тот ожидал ее у машины, поднял на руки и взмыл в небо. Лэйн проводила их взглядом и потянулась к сумке. Она должна закончить перевод. Должна завершить свой путь во что бы то ни стало, чтобы наконец понять, что происходит с ними. Почему культисты продолжают расползаться, будто чумная язва. Откуда у них вообще надежда на правильную последовательность ритуала? Лэйн осторожно провела ладонью по жестким, непослушным волосам задремавшего Дмитрия и достала Книгу. «На поверку у нас выходит все просто: есть Бог. Шепфа. Кто ему противостоит? Баал? Но он, хоть и силен, не похож на Дьявола. Тогда кто он?» Рука сама собой потянулась к рации на поясе. — Кассиэль, — не обращая внимания на то, что их могут услышать, позвала Лэйн. К архангелу она не стала обращаться, понимая, что тот держит Одри и вряд ли сможет ответить. — Да? — послышался голос демона сквозь треск. — Если Бог — Шепфа, то кто его антагонист? Сатана? Дьявол? — спросила она. Рация молчала несколько мгновений. — Нет, — в голосе Кассиэля послышалось напряжение. — Сатана — это титул. Король. Владыка Ада. Анна, слушавшая разговор, хмыкнула. — Тогда кто враг Шепфы? — продолжила Лэйн. — Его брат, Шепфамалум, — прямо ответил Кассиэль. — Он в заточении. Уже много тысяч лет. Лэйн отключила связь. «Значит, Баал — не самая большая фигура в игре. Может ли он служить этому Шепфамалуму? Пытаться вернуть его в мир?.. Но зачем ему земной мир? Сейчас проблем хватает и на Небесах, если верить бессмертным». Она покачала в пальцах ручку. «Ладно. С этим непонятно. Но может станет понятнее, что следует делать, чтобы их остановить?» Она начала записывать уже известные ей символы, отмахиваясь от знакомого, но пугающего чувства, поднимающегося изнутри. Шрам снова загорелся, начал зудеть, отвлекая и мешая. «К черту…» — подумала Лэйн, стараясь игнорировать его. «Мне нужно продвинуться хотя бы чуть-чуть». Она перелистнула страницу. «Придет соединяющий в себе Тьму и Свет, Призовет себе подобных, Чтобы царствовать над ними и повелевать. На осколках прежнего устроит пир, Нашлет чумовое поветрие, Уничтожит былое, дабы самому стать во главе нового. И в подчинении его будут отвергнутые и падшие. И прощения им в грядущем не будет.» Лэйн откинулась на спинку кресла. Перед глазами все еще плыли красные пятна, шрам, расчесанный до крови, горел и, отбросив ручку в сторону, она посмотрела на предплечье на свету. Черные разводы под кожей проступили сильнее. Они были явственные и более плотные, словно шнуры, складываясь в узоры. Девушка слегка надавила на шрам, и тот отозвался болью. «С ним тоже что-то надо делать, — подумала она. ― Каин молчит… но он знает».