Глава 160

Несмотря на неровный свет десятков свечей, здесь стоял полумрак. А колыхание пламени создавало тени и блики, оживлявшие и без того казавшиеся живыми кости. Много костей. От пола до потолка ими было выложено здесь все — костями и черепами давно умерших людей. Создавая жуткую, но величественную картину, от которой брала оторопь. Большой зал в подземелье, потолок которого поддерживали массивные колонны из серого и черного гранита. Часть колонн была также обложена снаружи костями. Каменные, украшенные черепами скамьи. Стол. Даже подобие полок — здесь все было сделано из камня и костей. — Рад приветствовать вас в моей скромной обители, Лэйн, — раздался довольно приятный, обходительный, уверенный и властный голос. Между колоннами, на фоне причудливых узоров, выложенных бедренными костями и черепами, стоял стройный подтянутый мужчина, со слегка насмешливым довольным видом наблюдавший за гостьей. Или пленницей. Она не ответила. Бросила на Агапе, который сопровождал ее, ненавидящий взгляд, а потом снова посмотрела на Малека. Лэйн слабо представляла, что ждет ее сейчас. Ничего хорошего, очевидно, но колесо выбора всего плохого было слишком велико, чтобы представлять четко вариации будущего. Нужно было тянуть время и дальше. Надеяться, что Дмитрий поймет все правильно. Что он найдет ее. Или лучше не нужно? На руках у группы было все для завершения этого кошмара. — Вы не пострадали. Такая суматоха. И так отрадно, что с вами все в порядке, — продолжила струиться его речь. Малек изучал подневольную гостью, ощупывая липким взглядом ее всю. Он сделал шаг вперед, выходя полностью в тусклый свет свечей. В обычной своей строгой выдержанной одежде — брюках, рубашке, жилетке. С чопорно застегнутыми доверху пуговицами, золотыми запонками, в черных ботинках. Будто образец и концентрация порядка в этом и без того предельно упорядоченном месте. Будто здешний распорядитель. Хотя, наверное, так оно и было на деле. — Не в ваших интересах, чтобы я пострадала, — наконец выдохнула она. — По крайней мере, моя голова. — Вы совершенно правы, Лэйн, — расплылся в улыбке Малек, явно обрадованный, что она ответила ему. — Сейчас нет ничего ценнее вашей головы, моей Книги и ваших расшифровок ее. И было приятно видеть то, как вы послушно исполнили просьбу моего отца и не противились неизбежному. Лэйн вдруг повеселела. — У меня нет расшифровки, — сказала она. — Не сохранилась. Улыбка на лице Малека стала скупее. А потом сползла вовсе. — О чем вы, Лэйн? Вы закончили работу. И тут же избавились от трудов всей жизни? Думаете, я поверю в этот вздор? — Вы не доверяете мне? — чуть приподняла она брови. — Зная вас? Нет, — улыбка вернулась на лицо Малека, но теперь она была недоброй и мерзкой. — Маленькая тихая мышка, которая очень любит показывать зубки и демонстрировать всем, какая она на самом деле сильная и… живучая. Вы так любите ставить условия, плести свою маленькую паутинку — в надежде, что все, оказавшееся вблизи вас, попадет в расставленные сети и увязнет навсегда. Он тихо рассмеялся. — Нисколько не осуждаю. Напротив. Всячески одобряю. Стараетесь держать все и всех под контролем. Манипулируете. Недоговариваете. Откровенно лжете. Неужели вы подумали, что я так просто поверю вам? — Конечно, нет, — отозвалась Лэйн, следя за ним внимательным взглядом своих уже безразличных ко всему глаз. — Но есть одно «но». Увы, вы не первый, кто не готов доверять такой, как я. Генерал, думаю, согласился бы с каждым вашим словом. Поэтому расшифровка всегда хранилась только у него. — Генерал? — Малек не смог совладать с собой. Лицо его исказилось злобой и… страхом. Радужки его глаз сверкнули красным. Потребовалась пара секунд, прежде чем он смог вернуть своему облику подобие непринужденности. Но этих мгновений было достаточно, чтобы однозначно дать понять: он знает многое ― возможно, все. — Как быстро меняются детали. Сперва «не сохранились». Теперь — у генерала Ллойда. А как оно обстоит на самом деле? — голос стал удушающе вкрадчивым, а взгляд гипнотизировал, подобно змеиному. Он ухмыльнулся. — Еще одна маленькая хитрюга. Вы не расстаетесь с Книгой день и ночь. Ваша жизнь — трамплин перед единственным прыжком. Ваша кровь пропитана насквозь жаждой понять, познать вверенную вам судьбой реликвию. И сейчас вы говорите мне, что вот так запросто передали кому-то расшифровку? Подлинную — не обманку, какой вы пичкали Донован. Лэйн наклонила голову и опустила глаза. — Я не лгу, — спокойно сказала она, хотя внутри все дрожало. — Записей у меня нет. Донован… не так страшна в гневе, как он. И мертва. А генерала не стоит недооценивать. Боюсь, я вряд ли могла бы провести его на самом деле. Мне очень хочется жить. Малек снова рассмеялся. — Какая интересная история у вас выходит, Лэйн. И как и прежде все так просто и неинтересно. Я не думаю. Я знаю, что произошло с вашим профессором. Как знаю и то, сколь слепым может сделать мужчину вожделение и жажда к женщине. Вы не придумали ничего нового. Пошли протоптанной дорожкой. Похоть — самое простое, коварное и сладостное. И гордыня — венец всего. Альфа и омега. Он сделал многозначительную паузу. На губах его застыла снисходительная, самодовольная улыбка. — Вашу кровь не зря наполнили грехами, лишив иллюзий. Вы сработали именно так, как и было предначертано. Обвели вокруг пальца всех, сыграв на грехах и страстях каждого. Начиная со старых и новых подруг и заканчивая генералом и архангелом. Вы восхищаете меня, Лэйн. Вот только меня вам не провести. Лэйн вздрогнула, как от пощечины. Он легко забрался ей в голову, предугадал каждый ее шаг, каждый страх и каждую мысль. А значит… — Предначертано? — аккуратно спросила она, пытаясь дышать ровно. — Вы приложили руку к моей судьбе. Пожалуй, я даже могу предположить, насколько. Книга не просто так попала в руки Одри, она не просто так позволила мне увидеть снимок одной из страниц. И не просто так я получила том после ее смерти. Верно? По лицу Малека пробежала тень. — Увы. Я бы страстно желал, чтобы Книга пришла к вам от меня лично. Но… — он развел руками. — Книгу вам передал Микаэль. После того, как Одри взошла на алтарь моего отца и отдала свою кровь в его честь до последней капли. Вы удивительны, Лэйн. У вас очень преданные друзья. Одри и Микаэль хранили вашу тайну до последнего — не выдавая ни словом, ни вздохом того, что вы посетили их. Что расшифровка началась. Я вырвал эти знания из глаз вашей подруги перед ее торжественной смертью. И потом смог найти вас. Замолвить пару словечек нужным людям — и вы оказались на базе «Сибирь». Он наслаждался своим рассказом, смакуя детали. — Что касается всего остального… Вы правы отчасти. Однако приписываете мне многое из того, что было совершено предначертанием. Моя роль скромнее. И тем еще только более впечатлительна. Когда посланникам Небес на Земле понадобилась помощь. Когда они осознали, наконец, спустя много лет, что мало смыслят в душах человеческих. Я подкинул Микаэлю презабавную идею — взять в свое агентство консультанта-смертного. Как раз к тому моменту я присмотрел идеального кандидата — предназначенную для моего отца девушку, по судьбоносному стечению обстоятельств работавшую в клинике, за которой я присматривал, психиатром. Я понял, что это знак. Остальное было просто. Подставить ее, используя верного мне пациента клиники. Подкинуть ей объявление о найме в агентство «Астрея», когда ее лишили лицензии — и ваша подруга оказалась там, где мне было нужно, сама о том не подозревая. И я убедился, что распознал все верно. Одри связалась с вами, расшифровка началась. А потом она забрала из моего тайника и Книгу. И все было бы совсем просто, если бы не досадная случайность. Мерными шагами Малек проследовал в другой угол зала. — Вмешалась эта глупая любовь между ней и архангелом. Манипулировать обоими стало сложнее. В результате кое-что все-таки сорвалось. Появление моего отца в этом мире было отложено. Но… я нашел вас. Вместе с Книгой. Это был мой успех. Правда, завершить начатое быстро помешал Микаэль, едва меня не убивший. Мне потребовалось время, чтобы вернуться. Зато это время успешно не терял мой отец, осведомленный о вас, Лэйн. Так что… предначертание ведет нас всех. Вы сделали все, что требовалось от вас. Сделали правильно и безупречно. А потому… будьте послушны до конца. И отдайте мне расшифровку Книги сейчас. Лэйн внимательно смотрела на Малека. Он был… предсказуемо злодеем. Да, хитрым, коварным, безжалостным, но — предсказуемым. Очень уж нравилось ему быть собой, наслаждаться собственным величием и пить эту чашу до дна. Было глупо не использовать это. Прикрыв глаза, Лэйн подумала про Диму. Про то, как он обнял ее напоследок. Как доверился ей. — Преклоняюсь перед вашим величием, — чуть устало проговорила Лэйн. — Но расшифровки у меня все равно нет. Хотите проверить? Малек усмехнулся, но что-то было в глазах Лэйн такое, от чего ухмылка его вышла очень натянутой. — Не дотянули изящество до конца. Закончить все низменным обыском… — оскалился он и кивнул Агапе. Тот направился к Лэйн с несколько растерянным видом, не зная, с чего начать. — Ваш рюкзачок, — спросил Агапе. — Может, ну его? — пытаясь взять под контроль ситуацию, проговорила девушка. — Святой отец, вы же так превозносили меня. Неужели не помышляли и о другом в своих молитвах? Она расстегнула слегка подрагивающими руками сумку и высыпала содержимое на пол. Все, что спасало ее все эти дни. Все, что могло спасти и завтра. Мелочи, без которых легко умереть. Бессмысленный, бесполезный теперь мусор. Последними на груду вещей упал розарий. Серебро звякнуло об пол, и Агапе вздрогнул непроизвольно от этого звука, будто напомнившего ему о чем-то. Он оценил «тревожный набор» рюкзачка. Как оценил его Малек. В глазах его вспыхнули красные искры. — Проверь Книгу, — сухо велел Малек. И Агапе трясущимися руками потянулся к Лэйн. — Мисс, вы позволите? — пробормотал он. — Нет, — брезгливо отозвалась она. — Жалкий, ничтожный… Ты не можешь касаться ее. Малек издал шипящий нервный звук. И подошел к Лэйн. — Предлагаете мне самому забрать ее? Его взгляд из-под полуопущенных век был ядовитым и мерзким. — Будьте вы прокляты, — прошипела она, когда он резко расстегнул ее куртку и вырвал Книгу из внутреннего кармана. Малек только рассмеялся на эти ее слова. И резко оборвал смех, когда понял, что никаких вложений с расшифровкой в Книге нет. Он поднял впервые за все время блеснувший злым огнем ненависти взгляд на девушку. Но скудость ее одежды, плотно облегающей фигуру не оставляла сомнений: бумаг на ней нет. — Где листы с расшифровкой? — уже без элегантности жестко спросил Малек. — Я сказала, — растеряв остатки страха, поддаваясь отчаянию и безнадежности ответила Лэйн. Ее плечи задрожали, и она в ужасе поняла, что смеется. Смеется так, словно больше не будет ничего. — У меня… у меня их нет! Малек зарычал, притянул Лэйн к себе, стискивая пальцами ее лицо. Докоснулся до края памяти в ее глазах. И тут же отпрянул, будто его что-то обожгло там. — Вы… вы оставили. Специально оставили документы, — прошипел Малек. — Убей меня, — истерично прошептала она, все еще смеясь. — Убей, и покончим с этим! Тяжелая ладонь Малека хлестко опустилась ей на щеку. Потом он перехватил ее за одежду снова и встряхнул, на пару мгновений отрывая от пола. — О, нет… — прошипел он. — Теперь я тем более вас не убью, Лэйн. Теперь вы еще более важны и нужны. Пусть документов с вами нет, но вы помните, что писали там. И вы восстановите свои записи. Все. До единой. Боль была отрезвляющей. В голове разорвались пара снарядов, и Лэйн не сразу смогла сфокусировать взгляд на Малеке. Зато смех перестал душить ее. — Уверены? — едва слышно выдохнула она. Улыбка на его лице была жуткой в своем мерцнувшем безумии. — О, да, Лэйн. Уверяю вас. Вы согласитесь. Более того, вы сами предложите искупить свой необдуманный поступок. Будете молить об этом. — Господин… — тихо проговорил Агапе. — Я бы мог. Мог сходить сейчас в монастырь. Сейчас там много людей, суматоха. Я смогу забрать документы. Недолго поразмыслив, Малек кивнул. И Агапе исчез в чернеющем проходе подземелья. — Видите, Лэйн. Как зыбко и ненадежно бывает глупое чаяние человеческое… — На то и уповаю, — огрызнулась она. — Твой слуга жалок. Некоторое время Малек смотрел на нее. А потом расхохотался. — Дерзкая девчонка! Столько огня — и все впустую. Потрачено невесть на что. Он тяжело дышал, глаза его полыхали красным. В Малеке проступили черты того, кем он был по сути. Скрываясь под лживой личиной человеческого тела. — Любовь… Вот в чем дело. Ваша любовь к генералу Ллойду. Не все способности к чувствам мой отец вытравил из вас. Вы… пошли за голосом из Книги. Как жаль, что отец не закончил. Остались осколки. Смогли прорасти. Ничего. Осколки души уходят быстро. Я найду в вас все до единого. И вы станете той, кем были с самого начала — послушным исполнителем. Лэйн отвела глаза. Это было единственное, за что она боролась. Любовь, которая позволила ей жить, которая дала надежду на будущее. — Утки… — пробормотала она, и это слово вернуло надежду. Страх отступил. — Что? — не понял Малек. — Он пообещал мне уток, — объяснила Лэйн, уже не боясь глядеть ему в глаза. Малек скрипнул зубами. А потом расплылся в сардонической улыбке. — Какая прелесть. Вот только выполнять обещание будет некому. И не для кого. Он потряс Книгой. — Скоро, Лэйн. Вспомните свой самый страшный кошмар. Скоро он станет явью. И только от вас зависит, сколь быстра и безболезненна будет смерть тех, кто вам дорог. — Или ваша, — продолжая улыбаться вопреки страху, мягко поправила его она. Скривив губы, Малек подошел ближе. — Как вы думаете, сколько их было? И почему я все еще здесь? Жаль, не сможете спросить у архангела. Впрочем, быть может, он будет великодушен к вашему генералу и расскажет в деталях, какие испытывал чувства, видя бездыханную любовь на алтаре моего отца. Ведь… скоро ему предстоит увидеть нечто схожее. Лэйн поразмыслила, стоит ли ее язвительность еще одной пощечины. А потом решила — стоит. — Не слишком вышло, не находишь? Как-то недоубил, получается. Получается, весь твой труд насмарку. Но Малек не ударил. Лишь обхватил руками ее лицо. — Как тебе удалось сбежать? — процедила девушка, глядя прямо на него. Его бездушные пустые глаза казались мертвыми. — Разве порождению Тьмы так уж сложно уйти через мрак прочь? — задал он риторический вопрос. — Нет… Вы ошибаетесь, Лэйн. Идти проторенной дорожкой всегда проще. Шесть жертв принесены. Осталась лишь седьмая. И ваши знания о том, что именно следует сделать. Которые вы дадите мне. Так или иначе. В противном случае, на алтаре окажется тот, кто вам дорог. И будет истекать кровью. Долго. На ваших глазах. Пока вы не скажете, как убить его побыстрее. Во славу моего отца. Кого вы выберете, Лэйн? Генерала Ллойда? Кого-то еще? Вам надо лишь назвать. — Каждый из них примет какую угодно смерть, — прошептала Лэйн. — «Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы двинулись в сердце морей. Пусть шумят, вздымаются воды их, трясутся горы от волнения их. Речные потоки веселят град Божий, святое жилище Всевышнего». — Посмотрим, Лэйн. Посмотрим… — певуче проговорил ей в ответ Малек с жестокой улыбкой. — Смерть не так страшна, как сам ее процесс. Лэйн зацепилась за эти слова. Слишком они были личными. — Ты умер тогда, — проговорила она, догадавшись. — Никаких побегов через мрак… Нет. Он убил тебя. Лицо Малека преобразилось — сползла лживая льстивость, уступив место открытой ненависти. Он сжал руки в кулаки, губы мужчины искривились в пренебрежительной, злой усмешке. — Смерть — это всего лишь состояние. Вам ли не знать? Если есть тот, с кем так или иначе связаны все полукровки. Такие, как я. Он обладает достаточной властью, чтобы возвращать… — Мальбонте, — угадала Лэйн. Малек прищурился. Она переступила с ноги на ногу. Как скоро заметят ее отсутствие? Сколько потребуется, чтобы понять, куда ее отвел Агапе? Дима не один, а значит, ему помогут. Нужно ждать и тянуть время. — Что было со мной те три года? — спросила она нервно. Малек встал так близко к ней, что в мертвой тишине костницы было слышно, как бьется его сердце. — Какой справедливый вопрос, Лэйн. И своевременный. Вы помните сами? Она поежилась. — Я помню темноту. Красный свет, — проговорила Лэйн неуверенно. — Помню цепи… — И все? — усмехнулся Малек. — Тогда задам вопрос иначе. Как по вашему мнению, где вы могли находиться три года? Уйдя в пропасть вместе с военно-исследовательским комплексом? Вы так любите разгадывать загадки чужих текстов. Сможете предположить отгадку у своей? Девушка попыталась заглянуть в себя. Он уже дал подсказку, но разгадка была слишком очевидной. Стоило говорить так быстро? — Ты был там? — Почти, Лэйн. Почти, — прошипел Малек. — Но нет. Вас удостоил чести принять у себя мой отец. Та часть сути его, что может проникать в мир сквозь стены темницы. «Ты моя…» Лэйн вздрогнула. По спине побежали холодные капли пота. Та тьма, что обступала ее каждый раз, когда она казалась Книги. Те тени, что шептали ей. Голос, который она слышала. Она знала, что это Баал, но думала, что дело в Книге. Нет. Божественный артефакт и оставался им. А вот она сама была осквернена. Не просто инструмент. Инструмент Баала. Он заметил ее реакцию. Глаза Малека сверкнули в темноте. Он предвкушал победу. — Да… — протянул он. — Он должен был завершить шлифовку, что устроила вам воля Шепфа. Вы должны были быть готовы совершить то, что было указано в предначертании. И он готовил вас. Три года. Слой за слоем стирая вашу душу и чувства. Создавая совершенного исполнителя. Проводника его воли. Незамутненного, не сомневающегося. Готового исполнить назначенное. — Замолчи, — прервала его Лэйн, зажмурившись. — Заткнись. — У вас есть альтернатива. И способ побыть в тишине. Наедине с собой. В голосе Малека звучало участие. — Воспроизведите расшифрованные тексты. Все просто. Пока вы пишите, я не тревожу вас. Она скривила губы. — Мне нечем писать, — хрипло проговорила Лэйн. — И негде. — Раз есть желание, прочие мелочи найдутся, — играюче ответил Малек. Он повел ее через короткий костяной коридор в еще в одну комнату. Здесь стоял стол из черного дерева, инкрустированный человеческими костями. Подойдя к нему, он вынул несколько листков бумаги. Положил их на каменную тумбу вместе с ручкой. — Присаживайтесь, Лэйн. Чувствуйте себя как дома. Ваша работа с нетерпением ждет вас. Она бросила на него ненавидящий взгляд, брезгливо покосилась на стол и качнула головой. — Псих, — с чувством проговорила она. — Какой категоричный диагноз, — ухмыльнулся Малек. — Но позвольте спросить, а что именно побудило вас сделать именно такое заключение? — Потому что ты монстр и убийца? — поморщилась она. Малек деланно задумался. — Если придерживаться этих двух критериев, то аналогичный диагноз следует поставить многим и многим вашим друзьям. Кто из них не убийца? Не монстр? Микаэль? Он с восторгом расположился бы в этих покоях. На его руках крови больше, чем у тех людей, чьи кости вы видите здесь. Давид? О, вы не видели, как князь-демон разрывает тела когтями и сжигает их заживо. Ваш генерал? Конечно, ведь он наверняка с первых минут знакомства явил вам свое благодушие и расположение. Я же отличаюсь от них важной деталью. Я открыт и не прячу свою натуру за масками гуманности. Во мне нет того лицемерия, что в ваших друзьях. — О, вы святой, получается, — язвительно протянула Лэйн. — Я не претендую на святость, — заметил Малек. — Я выполняю возложенную на меня миссию. И призываю вас исполнить вашу. Он многозначительно повел рукой в сторону стола и листов бумаги не нем. — Ваша миссия ожидает вас, Лэйн. Она открыла Книгу, и впервые тени не обступили ее. Тьме не нужно было наступать извне. Лэйн сама стала тьмой. — Даже если ты добьешься своего. Ты закончишь плохо. Ничем, — проговорила она, уже не поднимая глаз на Малека. — Ты исчезнешь, и даже твой отец не вспомнит о тебе. — Знаете, в чем разница, Лэйн? — мерзкая улыбка Малека стала шире. — Я знаю, зачем пришел в этот мир. Я готов исполнить свой долг. Положить жизнь во славу отца. Принять предначертанное мне. Вы же уповаете на иллюзии. Я стану тенью позади отца. Это не имеет значения. Я стану частью много большего, чем я есть сейчас. Такова моя судьба. — Мило, что вы в это верите, — отозвалась она, начиная записи. — Но все, что останется от вас, ― прах. — О, я понимаю ваш скепсис, Лэйн. Но мне уготовано иное. И я знал это с самого начала. Я — инструмент. Для отца. Я принимаю это. А принимаете ли вы? Она посмотрела на Малека. — Больше — нет, — твердо ответила Лэйн и мягко улыбнулась. — Разве вы не видите? Лицо Малека вытянулось. — Вижу. К великому прискорбию. И, признаться, испытываю интерес. Что побудило вас переменить взгляды, взращиваемые в вас всю жизнь? И оттачиваемые моим отцом три года вашего пребывания у него? — Я не буду спрашивать, любили ли вы. Во тьме нет любви. В эгоизме нет любви, — проговорила Лэйн. — Но поэтому же вы и проиграли. И шансов у вас нет, что бы вы не сделали. — Любовь… — тем же странным тоном, что и в первый раз, проговорил Малек. — Прелюбопытнейшая вещица. Не собираюсь отрицать ее значимость — это было бы глупостью. Но хочу подчеркнуть вам одну важную вещь. В той Книге, что вы расшифровали, нет любви. Ни капли. Ибо Шепфа не знал, что это. Никогда. Лэйн рассмеялась. — Разумеется… А ты, получается, знал. Не слишком ли самонадеянно? — О, нет, — улыбнулся Малек. — Я изучал любовь. Во всех ее проявлениях. Действительно занятная вещь. И что самое любопытное — она не встраивается ни в одну из известных мне систем. Ее нет среди сотворенного Шепфа. Нет среди сотворенного Шепфамалумом. А когда пришла Матерь, стало очевидно, что любовь неведома и ей тоже. Стало быть, как сути, ее нет нигде. Но все так отчаянно сопротивляются и приписывают ей удивительные вещи. Рука Лэйн замерла. Она снова посмотрела на Малека внимательнее. — Ты полюбил, — снова прозорливо заметила девушка, — Одри. И не разрешил себе это. Малек вздрогнул, лицо его залила бледность. Мерцнули свечи в комнате. И он обратно вернул себе самообладание. — Что за нелепица, Лэйн? Кто рассказал вам подобную чепуху? — ухмылка его вышла кривой, неровной. — Никто. Стараниями твоего отца я стала проницательной. — Оу, — со злой шутливостью отозвался Малек. — Вы продолжаете удивлять меня. С удовольствием выслушаю вашу историю о моих сокрытых и подавленных якобы чувствах к ваше подруге. И какие же доводы привели вас к подобному выводу? — Это даже скучно, — отозвалась Лэйн, деланно равнодушно возвращаясь к записям. — Малек, ты правда думаешь, что это интересно мне? Твоя история безнадежной любви? — Напротив, это крайне интересно, — странным голосом возразил Малек. — Я люблю истории. Уверен, вам тоже интересно. Иначе бы вы не упоминали подобную нелепицу. Я собираю коллекцию историй всю жизнь. И ваша имеет шанс занять в ней достойное место. Лэйн улыбнулась. — Это все очень мило. Но не обманет ни тебя, ни меня, — рассмеялась она. — Но хорошо. Сделаем вид, что это просто история. Но ты кивай, когда она будет похожа на правду, хорошо? — Разумеется, Лэйн. Так мы быстрее отделим предположения от вымысла. И если в сухом остатке хоть что-то останется, назовем это истиной. Малек уже почти перестал следить за тем, писала ли Лэйн хоть что-то. Сохраняя скептическое выражение лица, он внимательно слушал, не пропуская ни фразы, ни слова. — Тогда начнем, — проговорила она, что-то выписывая на лист. — Однажды сын Баала решил выслужиться перед отцом и принялся рьяно выполнять его волю. Он убил профессора психологии, забрал себе его личину и стал им. Даже взял его имя, чтобы никто не узнал правду. Ответом стал полукивок. — Начало неплохое. Для криптографа. Но позволю себе уточнить. Я не выслуживался. Я продолжал делать то, что должен был. И это должно было стать еще одним этапом из многих. Остальное — неплохо-неплохо. Вижу Одри не скупилась делиться с вами откровениями из своей прошлой жизни. Лэйн вежливо кивнула. — Прекрасно, называй, как хочешь, — пробормотала она. — Значит, Малек Синнер продолжил радеть за возвращение отца. И ведь ни много, ни мало, ему нужно было дать толчок к пришествию Баала. А для этого нужна была Книга Апокалипсиса, ритуал и криптограф. Девушка перевела дух. Пальцы ее слегка подрагивали. — Он делал все, как было велено. Искал жертв, убивал. Пока не нашел студентку, которая должна была стать завершающей главой. И тут все пошло не по плану. Вот незадача — убить ее тебе хотелось примерно также, как и овладеть. И на весах оказалось личное против долга. Лэйн облизнула губы. — Спасательная и губительная одновременно любовь. Выбери Одри тебя, все случилось бы иначе? Ты, быть может, даже предал бы отца. Будто превратившись в каменное изваяние, Малек молчал, перебирая в голове события и собственные чувства трехлетней давности. Тенями, отголосками теснившиеся глубоко внутри. Он не хотел отвечать на последний вопрос. — Я сделал то, что должен был сделать, — холодно ответил Малек. — Обсуждение прошлого не имеет смысла. Этого уже нет. Лэйн опустила глаза. — А потом случился Микаэль, — продолжила она, словно не было слов Малека. Словно он ничего не говорил. — Это было очередной пощечиной. Высокомерный и весь их себя благородный архангел, который даже не понимал ее. Который не слушал и не мог уберечь… Ты ведь убил ее, чтобы показать ему, что можешь это сделать. Что она просто не достанется ни ему, ни тебе. Малек обдумывал сказанное Лэйн. И, пожалуй, наиболее что сейчас преобладало в его изуродованной душе, была досада. И злость за насмешку судьбы. За не свершившуюся в конечном итоге месть. Или же… подарок? Одри… была жива. И… сознание Малека пронзила иглой мысль. — Как я уже сказал, теперь это уже не имеет значения, — со скупой зловещей усмешкой проговорил Малек. — Ныне все как прежде. Даже лучше. Одри снова жива. А до возвращения моего отца осталось совсем немного. И больше мне ее жизнь не нужна. Нет, — он хохотнул. — Баал восстанет. А Микаэль будет убит. И я заберу Одри себе. Она станет моей. Как и должно было быть. А когда она признает, наконец, что совершила ошибку еще в прошлый раз, последовав за любовью к архангелу, я… явлю милосердие. И убью и ее тоже. Малек гулко рассмеялся. Лэйн судорожно выдохнула. — Какая… бессмыслица, — пробормотала она. — В чем же бессмыслица, Лэйн? — с еще более жестоким сарказмом отозвался уязвленный Малек. — Горе побежденным. И победитель забирает все. Разве не так? — В чем же удовольствие от женщины, которая не хочет быть с тобой? — проговорила она. — Что ты будешь с ней делать? — Захочет. Со временем, — ответил Малек. — Вытравятся одни чувства. Будут взрощены на их пепле новые. Я умею ждать, Лэйн. Умею убеждать. Как и мой отец. Мы ведь с этого начали наш прелюбопытнейший разговор. Вы даже начали вспоминать, как это было. — Мы начали с того, что ты отрицал свои чувства к Одри, — скривила губы Лэйн. — Получается, я права? Девушка отложила ручку в сторону и рассмеялась. Пальцы прошлись по повязаному на ее руке платку. Сердце стучало в горле, и Лэйн тратила все силы, чтобы казаться спокойной и неиспуганной. — Вам очень нравится быть всегда правой, Лэйн? — поддразнил ее Малек. — Понимаю. Это действительно весьма приятное чувство. Чувство собственной правоты дарит ощущение контроля над ситуацией. А ощущение контроля над ситуацией — хорошее средство преодолеть страх. Вы боитесь. И ждете. Ждете, что за вами придут ваши друзья и ваш любимый генерал. — Не дай Бог, — честно ответила она. — Зачем им идти за мной? Чтобы ты их убил? Нет. Я надеюсь, они поступят иначе. Малек мерно зашагал по комнате, обдумывая вероятность каждого варианта. А потом лукаво посмотрел на Лэйн. — И как, вы надеетесь, они поступят? Она поджала губы и покачала головой. — Представление не имею. Ты меня или заставишь переводить, или убьешь. Или и то, и другое. Поэтому я могу только предположить, что они откажутся от идеи меня спасти и постараются не попасться тебе, — предположила Лэйн, медленно размышляя. — И поскольку я не собираюсь плясать под твою дудку, буду надеяться, что ты убьешь меня поскорее. — Хм… — протянул Малек, блуждая глазами по потолку. — Тогда что мне мешает взять вас в заложники и потребовать за вашу голову бумаги с расшифровкой? — А ты бы отдал? — с любопытством уточнила Лэйн. — Я — нет, — расплылся в улыбке Малек. — Но вы сами так подчеркнули значимость любви. Как вы думаете, сможет ли любящий вас мужчина, пойти на сделку? Люди любят остервенело, до безумия, отвергая благоразумие, правила, законы. Вы уверены в своем генерале? Или сомневаетесь в его любви к вам? Лэйн сделала вид, что задумалась. — Проблема в том, что он понимает, что отдав расшифровки тебе, он не спасет меня. Ты убьешь меня так или иначе, более того — из-за тебя погибнет все человечество, — проговорила она уверенно. — Вот и вся правда. Лэйн сжала ладонь так, что ногти впились до боли в кожу. Она все еще чувствовала дыхание Дмитрия на своих губах. Ей чудился его запах и присутствие его за плечами. И вся эта бутафория и игра давалась все сложнее, потому что хоть Лэйн и попрощалась с ним, отпустить не сможет никогда. — Стало быть, он предпочтет долг вашей с ним любви, — печально кивнул головой Малек. — Долг дороже женщины. Это правда. Понимаю. Как вы могли заметить сами, я поступил схожим образом. Выбрал долг. Он сделал еще пару шагов. — Стало быть, если вы не напишите сейчас заново тексты Книги, мне придется отбить документы силой. Атаковать и забрать то, что нужно моему отцу. Увы, зная преданность делу каждого из вашей группы, придется забрать их жизни для этого. А Одри я возьму себе личной наградой. Отродья и мои мертвые воины сделают то, чего из уважения к вашей просьбе, Лэйн, я велел им не делать сегодня ночью. Она молчала, глядя на него. — Ты и твой отец забрали все, что было, — прошептала Лэйн. — А у меня и без этого было немного. ― Вы понимаете это. Прекрасно, ― со змеиными нотками в голосе сказал Малек. ― Да. Почти. Осталось совсем немного. Ваш генерал. Как бы ни была сильна его воля, но кровь отродий не вывести из его крови. Он слышит моего отца. И мой отец в любой момент может овладеть его рассудком. Признаюсь, это будет прелюбопытное зрелище. Смертный генерал Копьем Лонгина сразит архангела, рыцаря Ада ― любого, кто окажется на его пути. Как думаете, Лэйн, сколько времени потребуется моему отцу, чтобы убедить генерала, что это и отдать мне документы ― самая короткая дорога к вам? Пальцы девушки дрожали от ярости. И только сейчас она испытала настоящий ужас — на долю секунды поверив его словам. Но вера в Дмитрия была куда сильнее. — Никогда. Никогда он не послушает его, — твердо, на удивление спокойно сказала Лэйн. — Ни ты, ни твой отец никогда не сможете завладеть им. Тебе даже не встречались никогда такие люди, уж поверь. Благородные, искренние, прямолинейные и честные. Лэйн погладила пальцами мятый, грязный шарфик на руке. — Твой разум не в состоянии понять, какой он. Что существуют настолько верные принципам и чести люди. В нем нет тьмы. В нем одном. Малек слушал Лэйн с величайшим вниманием. Казалось, что он впитывает каждое слово, каждую крупинку эмоции сейчас, что щедро рассыпала она. ― Какие прекрасные слова, мисс. Возвышенные, чистые. Я бы даже назвал их идеалистические. Вы верите в идеалы, Лэйн. Мой отец приложил столько усилий, чтобы лишить вас иллюзий. А вы все равно верите. Удивительно. И так наивно и глупо. Генерал убивал врагов. Убивал друзей. Закрывал глаза на кощунственные, преступные вещи. Не задавая вопросов. Бездумно следуя приказам. У него руки в крови по локоть. Но вы… столь обворожительны в своей вере в него, что я искренне восхищаюсь вами, Лэйн. Малек деланно растроганно вздохнул. И лицо его снова приняло натянуто-мертвенное выражение. ― Однако же вернемся к нашим скорбным делам. Вас ожидает высокая миссия ― восстановить ваши записи расшифровки. Бросив взгляд на Книгу, которая была ее частью, которая не могла существовать без нее, как и сама Лэйн без Книги, она подумала, что ненавидит все, что происходит сейчас. Не потому, что ей страшно или больно. А потому, что умри она, быть может, ничего бы и не случилось. Каждый день с момента пробуждения в Роткове, был взят взаймы. Каждый вздох только отсрочивал неизбежное, но не давал шанса на спасение. Она была инструментом, как бы не пыталась играть в обычную жизнь. Мечты о доме, о реке за окном, о дурацких утках были просто большим самообманом. И хуже всего — Лэйн позволила себе вплести в эту ложь Дмитрия. Заставила его поверить в ее честность и глупые, нереальные мечты. Девушка с тоской и отчаянием посмотрела на алый платок, который все это время был ее якорем. Маленький потрепанный кусок ткани, на котором уже не перечесть было пятен крови. Она отвязала его от руки. Перед глазами Малека оказался пульсирующий черный шрам. — Я сделаю перевод. Не нужно никого убивать, — проговорила Лэйн глухо. Малек со сладостным одобрительным придыханием оскалился. — Я не сомневался в вашей разумности, Лэйн. Справедливая цена. Вы даете своим друзьям и любимому шанс на выживание. Это великодушно. Прекрасно. Видите, как все просто. Подойдя к столу, он коснулся пальцами и немного сдвинул листы бумаги. — Можете приступать прямо сейчас. Вам ничто не препятствует. Может быть, вы даже пожелаете завтрак? Чай, кофе? Вино? Мы ведь во Франции. Все, что угодно. Что поспособствует вашей работе. — Уйди, — попросила она глухо. — Я вам неприятен, — хмыкнул иронично Малек. — Понимаю. Но таковы неудобства, с которыми придется некоторое время мириться. Сделав паузу, он оглядел девушку с ног до головы. — Хорошо. Оставлю вас одну. На время. Надеюсь, что оно будет продуктивным. Самодовольно ухмыляясь, Малек вышел из помещения. Лэйн судорожно выдохнула, приложила ледяные ладони к горящим щекам и тихо заскулила. Ей было страшно. Нет, не просто страшно — она была в ужасе. Свадьба Киры, танец с Дмитрием, их прощание в комнате, когда она уже поняла, что выхода нет, ― все это было где-то в другой жизни. Сейчас же она стояла на краю пропасти, заваленной до самого основания телами мертвецов. Она чувствовала смрад этой бездны, ощущала привкус разложения во рту, слышала шепот Баала. Только теперь Лэйн поняла, что шансов на спасение нет и больше никогда не будет. Она собственными руками уничтожила этот мир. Подхватив дрожащими пальцами ручку, Лэйн начала писать, но остановилась и закусила губу, давя в себе судорожные всхлипы. Как бы она не храбрилась перед Малеком, он все равно добьется своего. Вот только взгляд снова упал на платок. Лэйн вытерла щеки и обратно схватила ручку. Если есть хотя бы призрачный шанс, она им воспользуется. Скомканный клочок бумаги был не больше бусины — удобно спрятался в складках ткани платка. Лэйн положила его на стол так, словно бы ей плевать на него, но расставаться с ним было тяжелее всего. Теперь у нее действительно не осталось ничего. Малек вернулся спустя час. Примерно — насколько вообще можно было судить по свечам в этой комнате. Взвинченный, с лихорадочно блестевшими глазами. — Много написали? Собирайтесь, Лэйн. Я подыскал вам более удобное место для работы. Намного ближе к тому месту, где нам предстоит исполнить ритуал. — Почему? — проговорила она, резко поднявшись и схватив Книгу. — Потому что ваши надежды не оправдались, — натянуто ответил Малек. — Любовь делает людей глупыми и опрометчивыми. Ваши друзья очень желают вас видеть. Не переживайте. Мои люди и зверушки встретят их со всем почетом. А нам с вами предстоит небольшое приключение. Он сгреб со стола бумаги, спрятал те, что были покрыты надписями во внутренний карман. — Поторопитесь, Лэйн. — Мы так не договаривались, — проговорила она. — Их жизнь на мое сотрудничество — такими были условия! — Я обещал, что не стану нападать на них, — невозмутимо заметил Малек. — Но сейчас они нападают сами. Это не входило в наш договор. Если на меня нападают, я имею право защищаться. — Если кто-то из них пострадает, я найду способ избавиться от своей части сделки, — прошипела Лэйн. — О, я буду в который раз в искреннем восхищении, если вы явите еще и прозорливость за три тысячи миль, Лэйн, — отозвался Малек, протягивая ей руку. — Прошу вас. Поспешим. Он схватил ее за предплечье, и Лэйн, не удержавшись, рукой разбросала неисписанные листки бумаги по полу. Ее платок остался лежать на столе. — Проклятье… — прошипела Лэйн, пытаясь вырвать из захвата Малека руку, но тут же в растерянности прислушалась. Там, за дверью были слышны голоса. — Дмитрий?.. Дима! Голос сорвался на крик, но Малек без труда запечатал ей рот ладонью. — Хотите увидеть смерть вашего бравого генерала? Или его поединок с архангелом? — процедил он сквозь зубы. — Неплоха история ― одна другой лучше. Но, увы, не сегодня. Как я уже сказал, нам предстоит небольшое путешествие в далекий край. Он потащил Лэйн за собой — в наиболее дальний угол комнаты, едва освещенный свечами и самый укрытый тенью, трепетавшей густым вязким маревом, очень похожим на живую пелену, танцевавшую на выложенных узорах из человеческих черепов. Лэйн бросила на дверь последний, отчаянный взгляд, и, вывернувшись, вырвала из захвата руку. Она побежала на звуки битвы, но Малек перехватил ее. — О, нет. Куда же вы, Лэйн?! — крикнул он, наслаждаясь тем, что видел. — Какая прыть, сколько эмоций. Определенно, огрызки чувств, что вам остались, дали излишне большие всходы. Попали на благодатную почву генеральской похоти? Вы восхитительны. Я определенно хотел бы изучить особенности вашей души, как только нам представится свободное время. Он потащил ее к затемненному углу, наполненному вязкой патокой теней. Хватка его была каменной. Второй рукой он, задержавшись на пару секунд у выемки в стене, вынул оттуда обычную армейскую гранату. Сорвал движением пальцев чеку и продолжил идти в угол, прижимая пружину. — Вы когда-нибудь ходили тропинкой мрака? Ходили, конечно, но не помните. Вас принесли по ней к моему отцу. А потом вернули обратно, когда для этого пришло время. Она могла бы сказать ему, как сильно, как бесконечно ненавидит его, но слова застревали в горле. Единственная надежда, которая у нее оставалась — что все это закончится быстро. Глаза Малека засветились красным. Он шагнул в тень. И мрак начал поглощать его тело, обволакивая непроницаемой черной пеленой. Он потащил за собою Лэйн, крепко и бесцеремонно прижал ее к себе и, оставив гранату вне тени, среди черепов, сделал еще шаг, проваливаясь в кромешную тьму вместе со своей пленницей.