Глава 2. Тебе вкусно?

Наступила среда. Уроки закончились, и Рео, еще на перемене лелеявший план снова заговорить с Наги, быстро собрал вещи. Он вышел из класса и бегло окинул взглядом коридор, но белых волос нигде не было видно. Решив, что тот уже на улице, Рео направился к выходу, как вдруг почувствовал на своем плече знакомую тяжесть. — Хей, Рео. Здорово. Так что, идём сегодня в кафе, как обычно? — Раздался слишком громкий и нарочито веселый голос. Это был один из его «друзей», Като. — И, как обычно, за мой счёт? — Рео криво усмехнулся, ощущая привычную горечь. — А как же иначе, — засмеялся Като, похлопывая его по спине. Рео еще раз отвлеченно пробежался взглядом по школьному двору и замер: у дальних ворот одинокая фигура Наги монотонно набивала мяч, целиком погрузившись в ритм. — Прости, но у меня другие планы, — сухо отрезал Рео, мягко, но настойчиво отодвинув Като в сторону. Он даже не оглянулся на возмущенное фырканье и направился к площадке. Подойдя поближе, он бросил свой портфель на траву у ворот. Без лишних слов, Рео врезался в пространство Наги, и одним точным движением ноги выбил у него мяч. — Куда... — лениво поднял взгляд Наги. На лице Рео играла дерзкая, возбужденная улыбка. — Хе. Вижу, тренируешься. Я с тобой, — заявил он, подбежав к отскочившему мячу и отдав четкий пас в сторону Наги. Тот лишь взглянул на летящий мяч, подпрыгнул и принял его на спину с неестественной легкостью. Мяч эластично отскочил и приземлился у его ног. Не целясь, Наги тут же нанес сокрушительный удар по воротам. Рео не сдержал восхищенного возгласа и похлопал в ладоши. — Браво! -______- Прошел может час, может больше. Они перебрасывались, отрабатывали передачи, молча наслаждаясь синхронностью движений. Идиллию прервал Наги. Он вдруг резко опустился на колени, а затем повалился на спину. Рео мгновенно встревожился и рванул к нему. — Эй-эй! Что с тобой? В порядке? — Сердце его бешено колотилось, в висках стучала паника. Он присел на корточки рядом, заглядывая в бледное лицо. Глаза Наги были закрыты. Испуганно, почти инстинктивно, Рео прикоснулся к его щекам, похлопывая по ним кончиками пальцев. И мир сузился до этой точки соприкосновения. Кожа под его пальцами была прохладной от ветра и невероятно, обманчиво мягкой, словно лепесток. Теплота живого тела пробивалась сквозь эту прохладу, и это противоречие сводило с ума. Его рука замерла, пальцы сами, помимо его воли, растеклись по скуле, едва касаясь ее, боясь нажать, но и не в силах оторваться. Осязание обострилось до предела: он чувствовал каждую микроскопическую неровность, едва уловимую текстуру, пульсацию крови где-то глубоко. По его собственной руке пробежали мурашки, а в животе горячее волной разлилось странное, щемящее тепло. Почти против воли, его пальцы попрошайнически переместились к вискам, к белым прядям волос, желая ощутить и их шелковистую тяжесть. — Волосы не трогай, — беззлобно, но твердо промямлил Наги, отводя его руку своим легким, но решительным движением. Прикосновение его пальцев к коже Рео было мимолетным и обжигающим, как крошечный разряд. Он медленно поднялся с земли. — Я есть хочу. Давай в столовую. Рео, все еще оглушенный, опьяненный этим мимолетным, но таким ярким прикосновением, встал, его рука будто горела, настойчиво взял Наги за плечо и повел в сторону школы. -______- Столовая. Рео устроил Наги за столом, а сам направился к кассе. — Эй, я, если что, тоже могу за себя заплатить, — лениво высказался Наги, не отрываясь от телефона. — Я угощаю. Тебе что взять? — Последовал немедленный ответ. — Сын миллионера, что ли? — с легкой усмешкой спросил Наги. На его губах проскользнула едва заметная улыбка. — Ну да, — парировал Рео с той же улыбкой и ушел. Вскоре он вернулся с подносом: пара онигири и кофе. Рео поставил еду перед Наги. Тот по-прежнему развалился телом на столе, уставившись в экран. — Покорми меня, — промямлил Наги. — Мне лень есть самому. — В смысле? Мне... кормить тебя? — Рео почувствовал, как по щекам разливается жар, а в груди что-то ёкнуло, сладко и тревожно. Он медленно, будто в замедленной съемке, взял онигири, ощущая шершавость нори под пальцами, и осторожно поднес ко рту Наги. — Открывай. Наги послушно откусил кусок. Рео замер, забыв о своей еде, и пристально наблюдал, затаив дыхание. Его весь мир сузился до этого момента: до движения челюстей Наги, до влажного блеска его губ, до тихого звука жевания. Наги откусил еще раз. Дыхание Рео перехватило. Он впитывал каждое движение, острое, почти болезненное желание зафиксировать каждую деталь. Когда Наги взял последний кусочек, Рео ясно почувствовал — нет, не просто почувствовал, а ощутил всем нутром — тепло, влажность и упругость его губ на своих кончиках пальцев. Это было мимолетно, меньше секунды, но ощущение распространилось по его руке, как электрический разряд, пробежало по позвоночнику горячей дрожью и застряло комом в горле. Щёки вспыхнули румянцем. «Я хочу это ещё раз. Только это. Еще», — пронеслось в голове навязчивой, неотступной мыслью. Он тут же взял свой онигири и снова протянул его Наги. — Вкусно? Хочешь ещё? Я не буду, ешь ты. Я покормлю, — проговорил он скороговоркой, не отрывая взгляда от лица Наги, словно завороженный. Наги вдруг улыбнулся, и Рео показалось, что сердце его сейчас выпрыгнет из груди. Он никогда не чувствовал ничего подобного: ему всегда всего хватало, а сейчас он отчаянно, физически хотел снова почувствовать этот крошечный шок, этот влажный, живой жар. Наги слегка приподнял бровь. Он заметил, как вспыхнули щеки Рео, как блестят его глаза. В обычно пустых глазах Наги промелькнуло что-то странное, незнакомое и любопытное. — Ох, ну давай... — снова промямлил он. Он, как и в прошлый раз, откусил два раза, а на третий, финальный, сделал это иначе: медленнее, растянуто, и его губы намеренно, уже совсем не случайно, обхватили кончик пальца Рео, прижались к нему на мгновение чуть плотнее, оставив после себя не просто прикосновение, а ощущение — влажное, теплое, целенаправленное. Вспышка за вспышкой. Рео снова почувствовал прилив ошеломляющего дофамина, сладкий удар под дых. Он застыл, будто парализованный, весь превратившись в одно сплошное ожидание и смущение. — Что-то не так? — спросил Наги с набитым ртом, наконец-то оторвавшись от игры и внимательно глядя на онемевшего Рео, и в его взгляде читалась уже не просто лень, а заинтересованность. — Э-э... Всё... Всё хорошо, — выдавил он, поднимаясь из-за стола, ноги были ватными. — Я пойду, пожалуй. Рео почти побежал к выходу, остро чувствуя на своей спине тяжелый, изучающий, прилипчивый взгляд Наги, который, казалось, прожигал ткань рубашки и обжигал кожу. — До завтра, Рео, — раздался вслед ленивый, но четкий голос, будто ставящий точку в этом странном ритуале. Рео инстинктивно замедлил шаг, снова почувствовав тот сладкий и опасный прилив, сжавший его горто. Но тут же опомнился и, сгорая от стыда, смятения и непонятного восторга, в спешке выскочил из столовой, оставив за собой полный хаос в собственной душе. Когда Рео подходил к машине, где его ожидала шофёр, он услышал за спиной быстрые, немного шаркающие шаги. Он обернулся и увидел Наги, слегка запыхавшегося, его белые волосы отбрасывали призрачное сияние в свете заходящего солнца. — Ты портфель забыл, — просто констатировал факт Наги, протягивая небольшой рюкзак. Их пальцы ненадолго встретились, и Рео снова почувствовал тот самый разряд — крошечный, но от этого не менее яркий. Он почти выхватил свою вещь, растерянно улыбнулся, качнул головой и почти прыгнул в машину, спасаясь бегством от собственной реакции. Как только дверь захлопнулась, улыбка с лица Рео мгновенно сменилась задумчивым, почти отрешенным выражением. Он медленно сжал ладонь, в которой еще жило эхо того мимолетного прикосновения. Он был не просто рад, а опьянен этим ощущением, этим крошечным знаком внимания, пусть и вынужденным. Шофёр, метким боковым зрением заметившая его состояние, мудро решила не задавать вопросов и просто тронулась с места. -______- Дом. Рео медленно вышел из машины и зашёл в дом. В прихожей его уже поджидал отец с каменным, недовольным выражением лица. — У меня вопросы, — заявил он без предисловий, скрестив руки на груди. — Комната. — Да, конечно. Что-то не так? — Спокойствие отца было обманчивым, и Рео это знал. Он положил портфель у двери в свою комнату, приготовившись к обороне. — Я завтра уезжаю до следующей недели. Внезапная командировка. У горничных будут выходные все эти дни. Справишься самостоятельно побыть один? — Отец сделал небольшую паузу и небрежно опёрся спиной на косяк двери, блокируя пространство. — Деньги скину тебе на карту. Щедро. — Не волнуйся, Папа, — постарался сказать с легкостью Рео, хотя внутри все сжалось. Отец редко уезжал, и его внезапный отъезд всегда что-то предвещал. — И второе, — голос отца стал тише и опаснее. — Шофёр мне любезно сообщила о твоём новом... друге. Интересно, раньше у вас в классе, да и в самой параллели, не было молодых людей с столь... выдающейся внешностью. Кто это? — А... Это новенький, — Рео почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Мы с ним познакомились. Сейширо Наги. — «Познакомились», — прогнал отец, и на его губах появилась тонкая, безрадостная улыбка. — Тот, про которого ты говорил? Раз уж он тебе настолько друг, что ты буквально убегаешь от него в машину, то можешь пригласить его в гости, пока меня не будет. Развейся. Удачи вам как следует повеселиться. — С этими словами, насквозь пропитанными ядовитой иронией, отец развернулся и скрылся в своей спальне, громко закрыв за собой дверь. Рео замер на месте, пытаясь расшифровать этот странный и двусмысленный «благослов». Было ли это разрешением? Проверкой? Или насмешкой? Он механически зашёл на кухню, взял готовый ужин — салат с креветками — и почти не почувствовал его вкуса, перекусывая на ходу. С одной стороны — щемящая радость от возможности увидеть Наги здесь, в своем пространстве. С другой — тяжелый, давящий груз отцовского предупреждения, которое пахло угрозой. Он отправился к себе в комнату, тщетно надеясь заснуть сразу, как только ляжет. -______- Полночь. Рео ворочался в постели, прокручивая в голове сегодняшний день. Его странное поведение из-за Наги. Эта всепоглощающая, почти животная радость от прикосновений. Почему он так жаждал подчиняться ему, ловить каждый его взгляд, каждое слово? Он лег на бок и сжал подушку так сильно, что пальцы побелели. — Хочу его к себе... — выдохнул он в темноту сдавленным, хриплым шепотом, и в этих словах было не только желание, но и отчаяние, и страх, и предвкушение. С этими противоречивыми чувствами он наконец провалился в беспокойный, глубокий сон, где белые волосы смешивались с тенью и теплом прикосновений.