О жестоком начале

Их рождение было запрещено. Их жизни не суждено было сложиться. Ра издала указ, согласно которому Нут не должна была рожать ни в один из 360 дней в году. Но Нут, их мать, так отчаянно хотела иметь детей. Она пошла к Тоту и умоляла его. Должен быть какой-то способ, я должна иметь своих детей. Тот, бог Знаний, решил помочь Нут и ее мужу Гебу. Он чувствовал себя виноватым; в конце концов, именно он передал Ра пророчество, из-за которого она запретила Нут иметь детей. Итак, Тот вызвал Ра на игру в сенет. Они оба были мастерами игры. Если бы Ра выиграла, Тот дал бы ей другое пророчество. Если бы Тот выиграл, Ра даровала бы Тоту благодеяние. Ра была уверена в своих способностях, она никогда раньше не проигрывала. Однако Тот был умен и хитер. Их игра продолжалась четыре дня и ночи, прежде чем Тот заманил фигуру Ра в ловушку в доме воды, позволив ему убрать с доски последнюю фигуру и выиграть партию. Ра была в ярости, но сдержала свое слово. Тот мог попросить у неё все, что пожелает. Тот мог бы попросить о чем угодно. Он мог бы попросить о троне. Он мог бы попросить, чтобы в его честь построили огромную библиотеку. Он мог бы попросить золото или драгоценные камни. Но Тот потребовал, чтобы к году добавили еще четыре дня. Ра с готовностью согласилась, радуясь, что просьба была такой простой и ничего ей не стоила. Только намного позже она поняла, что эти дополнительные четыре дня означали, что ее внучка сможет иметь своих запрещенных детей. За эти четыре дня Нут родила четверых детей. В первый же день на цветущем рисовом поле она родила маленького мальчика, от криков которого распускались цветы. Она назвала его Осирисом. Он был сильным, а его душа светлой. Ему было суждено совершить великие дела и стать великим богом. На второй день Нут отправилась к берегам Нила. Здесь она родила прекрасную дочь. Когда ее дочь заплакала, воды Нила хлынули и наполнили земли живительной влагой. Ее назвали Исида, и душа ее сияла так же ярко, как и у ее братьев. На третий день Нут родила во дворце, и сердитые голоса эхом разносились по огромным залам. Она не обращала внимания на схватки и сосредоточилась на том, чтобы произвести на свет своего ребенка. Ее вторая дочь появилась на свет спокойно. Она не кричала и не плакала, а нежно ворковала со своей матерью. Пока она бормотала, сердитые слова на заднем плане стихли. Милую девочку назвали Нефтидой. На четвертый день Нут оказалась в пустыне. Эти роды оказались тяжелее, чем три предыдущих. Боли усилились, ребенок упорно отказывался выходить, и у нее началось кровотечение. Нут весь день пролежала на пропитанном кровью песке, перепробовав все, чтобы ее младшенький появился на свет. У нее оставалось всего несколько часов, чтобы произвести на свет этого ребенка. Как только этот день закончится, закончатся и четыре дня правления Тота. Решение Ра вступит в силу, и ребенок будет обречен на смерть. Наступила ночь, а ребенок все не появлялся. Нут почувствовала, что силы покидают ее, так много крови она потеряла. Но она продолжала давить, давила изо всех сил. Этот ребенок должен был появиться на свет. Солнце взойдет меньше чем через час, и их время истечет. Нут напрягалась из последних сил. Она давила, и давила, и давила. Она почувствовала, как что-то разорвалось у нее внутри, и из раны хлынула кровь, а вслед за ней появился крошечный младенец. Нут укрыла ребенка одеялом, отметив, что это маленький мальчик. Ее истощение и потеря крови быстро сказались на ней, и мир вокруг потемнел. Она резко упала, прижав новорожденного к груди. Маленький мальчик плачет громким, пронзительным криком. Из-за его криков в пустыне поднялась песчаная буря, какой Египет никогда раньше не видел. Ша громко завыл, их крики были полностью совпадают с криками младенца. Буря бушевала, ребенок плакал, Ша выл, его мать была без сознания рядом с ним. Во дворце Геб волновался. У Нут не было столько времени, чтобы родить предыдущих троих детей. Ее время почти истекло, что-то случилось с ней или с ребенком? Он знал, что её потянуло в пустыню для этих родов. Он остался присматривать за другими детьми. Но по прошествии нескольких часов он понял, что ему нужно идти к жене. Геб оставил детей с матерью и отцом, Тефнут и Шу. Он нашел свою тетю Бастет и ее подругу Таверет. Обе богини занимались деторождением и могли помочь Нут, если бы ей грозила опасность. Все трое направились туда, где, по ощущениям Геба, должна была находиться его жена. Во время их путешествия разразилась сильная песчаная буря. Ветер кружил песок, мелкие песчинки впивались в плоть трех богов. Они слышали вой Ша, доносившийся из-за шторма. Геб использовал свою власть над землей, чтобы уберечь их от самых опасных песков, и они продолжили путь. Казалось, чем ближе они подъезжали к Нут, тем сильнее становилась гроза. Вскоре они услышали сердитые крики младенца. Они все побежали на звук. «Нут!» — крикнул Геб. Он едва мог разглядеть свою жену, лежащую на песке. Если у нее уже был ребенок, почему она все еще здесь? Было ли это из-за шторма? Он подбежал к жене и увидел, что она без сознания лежит в луже крови. «Таверет, Бастет, она ранена!» Он схватил жену за руку. Что случилось, почему все пошло не так? Таверет и Бастет опустились на колени рядом с Нут и принялись за работу. Маленький младенец продолжал хныкать, но никто не обращал на это внимания, пока они трудились над его матерью. Песчаная буря улеглась, и теперь песок тихо шелестел по земле мягкими волнами. «Предлежание плаценты и разрыв матки. Ребенок буквально вырвался из нее, чтобы родиться. Мы можем спасти её, но у нее больше никогда не будет детей», — сказала Бастет своему племяннику. Геб кивнул двум богиням и позволил им приступить к работе. Он все это время сидел у её головы, утешая её. Это отняло у них много сил, но они смогли вылечить Нут. Будь она смертной женщиной, роды убили бы ее. Но, несмотря на свою божественность, она была опасно близка к смерти. После исцеления Геб подхватил свою возлюбленную на руки и крепко прижал к себе. Бастет взяла на руки своего нового внучатого племянника. Ребенок был маленьким, с огненно-рыжими волосами и глазами. Он хныкал и ерзал у нее на руках, протестуя и перемешивая песок. Они все направились обратно во дворец, Нут нуждалась в отдыхе после пережитого. Как только они прибыли во дворец, Геб привел Нут в их покои и уложил на кровать. Он сел рядом со своей женой и взял ее за руку. Он был так близок к тому, чтобы потерять ее, что не мог представить себе жизни без нее. Таверет стояла рядом с ними, ухаживая за Нут. Бастет подошла, чтобы передать ребенка Гебу, но он отвернулся от него. «Геб, ты не хочешь подержать своего сына?» «Я не могу, нет, не сейчас. Нут нужно мое внимание. Просто отведи его к няне.» «Может, ты хотя бы дашь ему имя? Ему нужно имя. Бастет мягко подтолкнула племянника. Возможно, если он назовет ребенка, это будет ему ближе. Она знала, что родителям бывает нелегко наладить отношения после тяжелых родов. Она не хотела этого для своего племянника или внучатого племянника.» «Нут сказала, что если родится мальчик, его назовут Сет. Его нужно отдать няне или кормилице, Нут нужно восстановиться. С остальными тремя будет достаточно сложно, и они старше.» Бастет вздохнула. Это правда, Осирис, Исида и Нефтида выросли за последние три дня. Осирису было девять месяцев, Исиде — шесть, а Нефтиде — три. Уход за ними был несколько проще, чем за новорожденными, но Сет все равно заслуживал того, чтобы о нем заботились родители. Даже о его братьях и сестрах в настоящее время заботились Шу и Тефнут. Но Геб попросил, чтобы к маленькому Сету подошла няня, и Бастет послушалась. Бастет отвела Сета в дворцовую детскую, где в настоящее время не было младенцев. Там работала одна пожилая женщина. Когда Бастет вошла в комнату, женщина встала и поклонилась богине. «Это принц Сет, младший из детей Геба и Нут. Тебе поручено заботиться о нем.» Она уложила Сета в колыбель и легонько поцеловала в макушку. Это был первый поцелуй, первое нежное прикосновение, которое получил ребенок за свою короткую жизнь. Она повернулась к няне. «Хорошенько позаботьтесь о маленьком принце. Я буду следить за ним.» Она оставила детскую и своего маленького внучатого племянника. Нут быстро поправилась. Через неделю она была на ногах и вернулась к своим обычным занятиям. Осирис, Исида и Нефтида вернулись от своих бабушки и дедушки и теперь жили со своими родителями. Они продолжали расти, и теперь у всех троих были тела годовалых детей. Их рост замедлился, но они все еще оставались детьми, прежде чем Нут об этом узнала. Несмотря на выздоровление Нут, Сет оставался в детской. Однажды Нут навестила его, но предпочла оставить малыша там, где он был. Сет рос не так быстро, как его братья и сестры, и был беспокойным ребенком. Он плакал целыми днями, и когда он плакал, песок поднимался вверх, и Ша плакал вместе с ним. Нут подумала, что для других её детей будет лучше, если он останется там, где за ним будут ухаживать один на один. К сожалению, старая няня не была сведуща в уходе за божествами. Обычно она заботилась только о детях дворцовой прислуги, обычных человеческих младенцах. Ее нервировало то, как поднимался песок, когда ребенок плакал, как Ша присоединялся к его крикам, и ее пугали его огненно-рыжие волосы и глаза. Её неловкость по отношению к нему означала, что она, возможно, не обеспечивала ему должного ухода. Она не обнимала его и не ворковала с ним. Она покормила его, переодела и положила обратно в кроватку. Ни больше, ни меньше. Однажды, когда Сету было чуть больше недели, с ним случился ужасный приступ плача. Он просто хотел, чтобы его обняли, чтобы он почувствовал тепло другого человека. Ему было так одиноко в этой холодной и пустой комнате. Его крики заставили песок взбеситься, а Ша заплакать. Он был всего лишь младенцем, он не мог контролировать свои силы. Почему никто не помогает ему? Они помогли его братьям и сестрам. Его братьев и сестер любили мать и отец, а его самого — нет? Он ничего не понял и заплакал. Маат шла по дворцу, намереваясь направиться в свой кабинет. Тропинка, по которой она шла, вела мимо детской. Изнутри доносился плач младенца; неужели там не было персонала детской? Было странно, что малыш так отчаянно плачет, и, похоже, никто не обращает на них внимания. В комнату вошла сама Маат, она была матерью когда-то. Её дочь давно выросла, но это не означало, что Маат отказалась бы от ребенка, попавшего в беду. Маат обнаружила маленького младенца в кроватке. У ребенка были огненно-рыжие волосы, и он плакал навзрыд. В комнате не было никого, кто мог бы присмотреть за ребенком, поэтому Маат подошла и взяла малыша на руки. Младенец успокоился, как только понял, что его держат на руках. Маат подошла к креслу-качалке в углу комнаты и, усевшись, стала осторожно покачивать ребенка. Она чувствовала, что это был младенец-бог, но не понимала, почему ребенок был один. Она дождалась возвращения няни, намереваясь выяснить, кто такой малыш, почему они были одни и где их родители. Маат просидела с ребенком три часа, прежде чем няня вернулась. За это время она переодела ребенка — это был мальчик, как она заметила, — и покормила его. Няня вернулась в комнату, даже не взглянув на своего подопечного. Маат откашлялась, заставив няню подпрыгнуть. «О боже… Моя леди. Простите, чем могу быть вам полезна?» — заикаясь, произнесла она. «Почему вы не присутствовали около вашего подопечного?» «Я… я отсутствовала не так уж долго. Час или два, самое большее. Он дремал, и мне нужно было принести что-нибудь поесть.» «Вас не было по меньшей мере три часа, а может, и больше, учитывая, как громко он плакал, когда я его нашла. Как зовут младенца и кто его родители?» «Сет, ваша честь. Он сын Геба и Нут. Я могу забрать его прямо сейчас, если ты не возражаете?» Маат пристально посмотрела на женщину. «Я заберу его с собой и поговорю о твоей плохой работе с Ра». Маат увидит, что женщину уволили со своей должности, как она могла оставить ребенка одного в таком состоянии? Могло случиться все, что угодно, кто угодно мог забрать его. Женщина зашипела и попыталась спастись, но Маат встала и вышла из комнаты с маленьким ребенком. Ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до комнаты своих племянниц и племянника. Она слышала, как смеются и играют их шумные дети. Возможно, именно поэтому малыш был в детской, чтобы старшие могли свободно играть. Сейчас это не имело значения, детская ему не подходила. Она постучала в дверь, и Геб открыл. «Маат, добро пожаловать. Что привело тебя сюда?» — поздоровался он, казалось, не замечая своего сына у нее на руках и не заботясь о нем. «Я нашла вашего сына в детской, он плакал в полном одиночестве. Няня ушла от него и не возвращалась в течение трех часов. Я не думаю, что вам следует оставлять его там». У Геба было смущенное выражение лица. «Ах. Верно. Сет. Понимаете, просто из-за проблем, с которыми столкнулся Нут, мы отправили его в ясли. А теперь, когда другие дети подросли и требуют много времени, мы решили, что будет лучше, если он останется там. Мне придется нанять новую няню, поскольку прежняя была не на высоте. Но вы можете забрать его обратно, к концу дня у нас будет кто-то другой». На лице Маат появилось выражение, которое она обычно приберегала для тех, кто присутствовал в зале суда. «Вы не хотите растить своего сына?» процедила она сквозь зубы, в ее голосе отчетливо слышался гнев. «Ну, конечно, мы будем рядом с ним. Но он отличается от других. Его власть более хаотична, и это слишком сильно сказывается на других. Так что будет лучше, если он будет воспитываться самостоятельно, где за ним будут ухаживать один на один». Геб, казалось, не замечал гнева Маат на него. «С совершенно незнакомыми людьми, в отличие от его собственной семьи?» «Мы найдем няню получше». Геб успокоил свою тетю. «Не беспокойся о новой няне. Поскольку у тебя нет желания растить его, это сделаем мы с Тотом». Маат практически зарычала на Геба. Она бросила племянника, прежде чем вышла из себя. Она не хотела расстраивать милого ребенка, которого держала на руках. Уходя, она уловила разговор между Нут и Гебом. «Геб, милый, кто это был?» Нут окликнула её из комнаты. Геб вернулся в комнату, наполовину прикрыв дверь. «Маат, она собирается позаботиться о Сете вместо нас.» «О, это так чудесно. Теперь нам не нужно беспокоиться о няньках. Сказала Нут своему мужу, когда он вернулся в их комнату и закрыл за собой дверь.» Маат ужасно хотелось накричать на них, но вместо этого она направилась в свои покои, которые делила с Тотом. Ей нужно было посмотреть, остались ли у них какие-нибудь детские вещи Сешат. Прошло почти двести лет с тех пор, как она была младенцем, но Маат была уверена, что они сохранили кое-что из её детских вещей. Если нет, то ей придется пойти на рынок и купить необходимые вещи. Она не могла послать Тота, он всегда был бесполезен на рынках. Его можно было послать за папирусом, и он возвращался с охапкой новых свитков. Добравшись до своей комнаты, Маат открыла дверь и вошла. Сет хихикал у нее на руках, любуясь новыми видами. Тот, сидевший на их диване, поднял голову, услышав хихиканье Сета. «Маат, любимая, я слышу, это ребенок?» Маат подошла к мужу и села рядом с ним. «Это Сет. Младший сын Геба и Нут. По какой-то нелепой причине они не проявили к нему никакого интереса и передали его персоналу детского сада. Я нашла его одного, плачущего. Няня не возвращалась в течение трех часов. Когда я поговорил с Гебом и Нут, они сказали, что с ним слишком сложно.» Тот моргнул и пощекотал малыша, вызвав у него смешок. «Он кажется довольно милым». «Его силы хаотичны. Когда он плачет, песок поднимается, и Ша воет вместе с ним. Очевидно, это слишком тяжело для моих племянников. Поэтому я сказала им, что мы сами его вырастим.» Тот посмотрел на свою жену и вздохнул. «Я чувствую, что должен был это предвидеть. Ты только что жаловался, что дом такой пустой с тех пор, как съехала Сешат. Я думаю, у нас в храме все еще есть кое-что из ее вещей. А теперь, если ты собираешься снова сделать меня отцом, дай мне подержать ребенка.» Маат рассмеялся и передал малыша Тоту. Тот прижал малыша к себе и вдохнул его сладкий запах новорожденного. Затем он наклонился и подул на животик малыша малиновым ароматом. Малыш истерически захихикал и протянул свои маленькие ручки, пытаясь схватить Тота за волосы. Тот ловко заправил волосы за ухо, имея опыт обращения с цепкими детскими ручонками и своими длинными волосами. Он научился действовать быстро, если не хотел потерять пряди волос. «Он такой маленький. Я не помню, чтобы Сешат когда-либо был эа такой маленькой. Не могу поверить, что Нут и Геб могли такое сотворить. После всего, что я сделал для того, чтобы у них мог родиться ребенок, они уходят и бросают своего младшего сына только потому, что он не такой, как они ожидали.» «Я знаю. Я тоже этого не понимаю. Так сильно хотеть ребенка, а потом отказаться от него, когда он не соответствует твоим стандартам. Я думаю, что именно из-за его заботы он такой маленький. Они давали ему бутылочки с козьим молоком, и я не уверена, что ему это нравится. Ему стало плохо после того, как я покормила его сегодня утром. Я собираюсь позвать свою сестру, чтобы она могла взглянуть на него и убедиться, что он растет как надо.» «Я могу прислать за ней птицу, если хочешь.» Предложил Тот. Это был бы самый быстрый способ вызвать Бастет. Маат улыбнулась своему возлюбленному и осторожно взяла ребенка у него из рук. Тот подошел к окну и протянул руку. К нему подлетел маленький воробей. Он что-то прошептал птице, и та улетела, унося его послание Бастет. Пока они ждали прибытия другой богини, они соорудили импровизированную колыбель для младенца. Сундук, обычно используемый для хранения свитков, был застелен одеялами и постельным бельем. Этого хватило бы до тех пор, пока Маат не смогла бы сходить на рынок и купить колыбель. Хотелось надеяться, что у них в храме будет достаточно старых вещей Сешат, и им не придется покупать слишком много. Маат хотела поехать в храм как можно скорее. Это было гораздо лучшее место для воспитания ребенка. Стук в дверь возвестил о прибытии Бастет. Тот впустил ее и привел в спальню, где Маат сидела на кровати, держа Сета на руках. Бастет удивленно подняла брови, увидев, как ее сестра баюкает своего младшего внучатого племянника. «Маат, почему Сет у тебя?» «Нут и Геб оставили его в детской, где о нем не заботились. Няня оставила его одного на несколько часов. Я нашла его, когда он жалобно просил еды. Когда я привела его к Нут и Гебу и указала на недостатки яслей, они просто сказали мне забрать его обратно и что они наймут другую няню. Я была возмущена, поэтому сказала им, что если они не хотят растить своего сына, то это сделаем мы с Тотом.» Бастет знала, что у ее племянников были некоторые проблемы с их младшим сыном, но она не подозревала, что они полностью отказались от него. Оставить его на попечение смертного в детской? Это было неслыханно. Он был божественен, и его должны воспитывать божественные люди. «Я не могу поверить, что они вот так бросили его. Он самый милый ребенок. Вы поэтому позвали меня, чтобы сообщить о своей неудаче в качестве его опекуна?» «На самом деле, я надеялась, что вы сможете взглянуть на него. Они кормили его козьим молоком, и он, кажется, плохо его переносит. И он такой маленький.» Маат хотела убедиться, что она все делает правильно для своего новорожденного сынишки. Может, он и не принадлежит ей по крови, но она собиралась любить его и заботиться о нем так же сильно, как любила и заботилась о своей дочери. Рядом с ним всегда будет кто-то. «Конечно. Можно мне подержать его?» Маат осторожно передала сестре спящего младенца. Бастет осторожно использовала свои силы, чтобы проверить здоровье малыша. Он проспал, пока она проверяла его здоровье, и продолжал спать, когда Бастет передала его Тоту, закончив осмотр. Тот сидел рядом с Маат и ждал, что скажет Бастет. «Он немного похудел, почти на полкило. Вы правы, он не переносит козье молоко, и коровье молоко он тоже не перенесет. Его нужно будет кормить грудью. Я не верю, что Нут потрудилась дать ему хоть немного своего молока. Я знаю, что она делала это для своих трех других детей. Маат, я могу использовать свои способности, чтобы вызвать лактацию, и ты сможешь кормить его. Если ты не хочешь этого делать, нам придется найти кормилицу.» «Если не считать того, что он такой маленький, и потери веса, у него хорошее здоровье. Я верю, что как только он начнет получать правильное питание, он начнет набирать вес и расти так, как ему следует.» Маат посмотрела на Тота, который пожал плечами. «Если ему нужно грудное молоко, то это то, что ему нужно. Это твой выбор, хочешь ли ты няню или приворот.» Маат поцеловала мужа. «Я бы хотела покормить его сама, если бы ты помогла мне, сестра.» Бастет кивнула и положила руки на грудь Маат. Серебряное сияние окутало груди богини, когда магия начала действовать. «Заклинание будет действовать медленно, в течение дня. Я хотела спросить, сестра, ты собираешься остаться здесь или вы с Тотом вернетесь в свою комнату?» «Мы вернемся в нашу комнату. Так намного лучше для малыша.» «Ты уже сообщила Сешат о ее новом братике?» Бастет знала, что они, скорее всего, этого не сделали. Если бы они это сделали, то ее племянница была бы здесь и ворковала бы со своим новым младшим братом. Её подозрения подтвердились, когда она увидела смущенное выражение на лицах Маат и Тота. «Я пойду и приведу свою племянницу. Мы вдвоем подготовим ваш храм к вашему приезду. Таким образом, к вашему приезду все будет готово.» «Спасибо, сестра.» «Да, спасибо, Бастет.» Богиня улыбнулась паре и вышла из комнаты. Сет заерзал на руках у Маат, когда начал капризничать. Маат укачивала его. Вряд ли его нужно было кормить, он поел не так давно. Она также хотела бы попробовать воздержаться от кормления его, пока у нее не появится молоко. Она не хотела подвергать его еще большим болям в животе, чем он уже был вынужден терпеть. Источник дискомфорта Сета был обнаружен, когда из его подгузника раздался громкий звук, сопровождаемый отвратительным зловонием. Ребенок успокоился после того, как выпустил свою ядовитую порцию. На самом деле, он выглядел очень гордым собой. Маат встала, чтобы отнести ребенка в место, более подходящее для переодевания, но её муж подошел и забрал у нее ребенка. «Все в порядке, я могу сменить ему подгузник.» Что ж, если он хотел, чтобы ребенок с непереносимостью козьего молока носил подгузник, она не собиралась возражать. Тот отвел малыша Сета в их гостиную, где расстелил старое полотенце. Он взял несколько мочалок, миску с водой и старое полотенце, которое можно было использовать в качестве подгузника. Маат последовала за ним в комнату, желая посмотреть, как ее муж переодевает мальчика. Он менял пеленки их дочери, когда она была еще совсем маленькой, но, насколько она знала, он никогда не менял пеленок мальчикам. Тот расстегнул старый подгузник и издал рвотный звук. «Угу. О боже. Такой сильный запах. И он повсюду. Дай-ка я возьму тряпку и вытру тебя.» Он схватил тряпку и намочил ее в воде. «Хорошо, теперь я просто собираюсь… А-а-а!» Сет начал мочиться прямо в лицо богу. Маат прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смех. «О-о-о, ух ты. О-о, это у меня во рту!» «Маленькие мальчики так делают, милый. Когда снимаешь подгузник, нужно прикрывать их части тела.» «Ты хочешь сказать, что маленькие мальчики писаются каждый раз, когда ты их меняешь? Ах милая. Маат, он смеется надо мной. Ты думаешь, это смешно, не так ли? Да, это так, маленький звякающий человечек.» Тот последовал совету Маат и смог завершить смену подгузника без дальнейших помех, хотя, когда он приводил Сета в порядок, у него часто возникали рвотные позывы. «Как, скажите на милость, что-то настолько маленькое может так сильно вонять? Ты бог вонючих тварей?» Сет хихикал все время, пока Тот менял его. Это было самое интересное общение, которое он когда-либо испытывал за свою короткую жизнь, и он впитывал каждую каплю внимания своих новых родителей. Впервые с момента своего рождения он был счастливым ребенком. Сет, возможно, и потерял своих биологических родителей и братьев по крови, но у него появились новые родители, еще лучшие родители. У него также появилась новая сестра, с которой он скоро познакомится. Малыш Сет и не подозревал, как сильно изменилась его судьба в тот день. Он понятия не имел о тех испытаниях и невзгодах, которые ему предстояли. Все, что он знал, это то, что он счастлив и любим.