Глава 12.

Лежать на боку было...невыносимо. Она смотрела то в потолок, то в угол комнаты...и он ходил рядом. Был тут, садился, гладил по волосам, говорил что то, губы шевелились, но голоса не было. Не было тепла. Не было...его. . . . За неделю до. Жизнь вернулась в привычное русло. Путь лежал обратно в Зион, найти новых участников команды. Командир не планировал собрать много людей, опыт научил его, что в этом нет смысла. Хотелось только найти второго оператора, который мог бы помогать Тэнку. А пока, на начале, таким помощником была Окси. Доверить ей, человеку из матрицы, со странным кодом такую работу казалось немыслимо. И все же, на голосование было принято решение, что как временная мера это отлично сработает. Оксиома, насколько могла, помогала Тэнку и училась. Да, все же она была механиком, но все равно её познания и руки помогали в работе. Ну и...чего греха таить, каждый день рядом с Тэнком предвещал мягкость, бабочек в животе и теплое ощущение где то у горла. Да, такое было и раньше, но теперь...их будто что то связывало. Будто все это произошло для того, чтобы они наконец поняли, зачем им быть рядом. Чтобы понять, что теперь вы не просто друзья, даже не говоря этого. Зря. Это было зря. Все началось так медленно, что она не заметила. Сначала он придерживал голову, которая резко стала тяжёлой. Потом руки непроизвольно стали расчёсывать спину и грудь. Она переживала, спрашивала, что это. На что он с улыбкой отвечал, что всё в порядке. Она верила - как ему не верить? Ему она верила больше всего на свете. Но все...становилось хуже. Он начинал кашлять, отдышка начиналась даже после перехода с рабочего места на капитанский мостик. Один раз она всё же заставила его стащить рубашку. И то что было под ней...заставило её сдержать слёзы. Да, рана разрасталась. Он не говорил, молчал всё время!! Когда она пыталась понять, почему он молчал, он просто пожал плечами: " нет смысла, Глюк...". Нет смысла...да что он такое нёс?! Она сходила с ума, потащила его к товарищам, объяснила всю ситуацию. Все настаивали, чтобы он лёг, отдохнул, дал рассмотреть рану, или хотя бы уменьшил работу. Он отнекивался, пока не увидел её слёзы...только тогда он кивнул, согласившись чуть чуть изменить график работы: " оператор вам ещё нужен." Но даже это не помогло. Вид его раны останется с ней навечно: черные края, кровь, гниль, запах гари изнутри его тела, следы его рук, ведь он не контролировал чесотку. И то, как через три дня он начал кашлять кровью и чем то черным, похожим на машинное масло...её сердце просто разрывалось. Она запрещала ему выходить из каюты, прикладывала лечащие повязки, искала в аптечках и справочниках корабля что делать с таким. Через два дня она начала спать рядом на полу, не отходя и не на секунду. Она не могла его бросить, не теперь, когда он и так всё усугубил. В выходные ему стало лучше. Он начал вставать, ел хотя бы половину того, что она приносила. По его просьбе она разрешила ему возиться с той самой коробкой - голограммой, которую они в итоге назвали "Гавриил". Смешно, да. Она тогда не понимала, почему он настоял на этом название. Он делал что то с устройством, но её не подпускал. Говорил, сюрприз. Знала бы она, что это за чёртов сюрприз... В ночь она пришла к нему с едой. Он сидел, доделывал устройство. Она кивнула, и он убрал её. В этот раз он ел... намного меньше. Медленнее, и она слышала, как ему тяжело даётся глотать. Она прикоснулась к его груди, говорила, что все будет хорошо. Что все пройдет, что она нашла нужные мази. Но он не дал себя намазать. Твердил, что у него температура, что ему хочется спать. И она, держа слёзы, кивнула, начав прибираться. Она хотела, чтобы мусор не мешал проникновению воздуха, но даже тут он ухватил её за штанину. Его глаза, обычно такие яркие, показались ей пустыми. Щеки, такие мягкие и слегка пухлые, теперь были впалые. И все же он, еле приподнимаясь с кровати просил её остаться. Лечь рядом. И она, сдерживая мокроту в глазах, легла рядом. Не обнимая, просто легла. Он прикоснулся к её глазам рукой, вытирая слёзы и уверяя - "я просто посплю. Утром снова пойдем мониторить движение...". И она поверила. Она всегда верила, даже теперь, его слабому голосу хотелось верить. Она кивнула, ухватившись руками за его большую ладонь. Действия говорили больше слов, и они кричали " я останусь. Никуда не уйду.". Он медленно улыбнулся, хотел что то сказать, но она помотала головой, запрещая, он должен был отдохнуть, и больше не тратить силы. Он в последний раз улыбнулся, прежде чем закрыть глаза. Она ещё пару минут слушала его дыхание - мелкое, поверхностное, больше похожее на сопение кролика. И все же она смогла уснуть, с явной мыслей в голове - "он проснется...и завтра мы оба скажем друг другу нужные слова." . . . Утром Все началось как обычно. Тринити встала, поцеловав Спящего рядом Нео. Затем по привычке: разминка, проверка корабля и встреча со всеми на камбузе. Да, со всеми...стоп. Отсутствие двух членов сразу бросилось в глаза, но друзья решили, что они просто спят. Но завтрак закончился, а они не появились. Тогда товарищи решили, что стоит пару навестить. Когда же никто не ответил на стук в дверь, им пришлось войти внутрь. Оксиома лежала на кровати, её зелёные глаза были устремлены на Тэнка. А он...не двигался. То же положение, что было принято перед сном. Но щеки впали ещё сильнее, появились характерные синяки, кожа побледнела, а чернота и гниль от раны перешла на матрас. По синякам все сразу поняли...он мёртв. И она не отходила, не на секунду. Тринити подошла первой, взяв её под плечо, попытавшись поднять. Оксиома не закричала, не выругалась. Она просто вырвалась и мёртвой хваткой вцепилась в труп. Как маленький ребенок, который не отпустит полюбившуюся игрушку. Тринити сидела рядом, умоляла её понять, увидеть всё светлыми глазами. Но Оксиома...лишь качала головой, а её слёзы падали на холодные плечи парня. Нео и Морфеусу все же удалась забрать у неё тело, И Окси, не имея выбора, вцепилась в Тринити. Та застыла, как вкопанная - сама Оксиома была холодна, как лёд. Попытки расспросить, как он умер, смогли вытащить из Оксиомы лишь одну фразу, сказанную из под опущенных век: " он умер ночью...перестал дышать...". Подруга схватила её, прижала к груди, пыталась поддержать четким голосом, который сам срывался. Мужчины же...молчали. потому что понимали, поддержка может всё ухудшить. И их самих разрывало изнутри. Он прожил пару недель. С этой раной. И если бы он сообщил о осложнениях раньше...он бы выжил. . . . Похороны устроили через пару дней, когда труп Тэнка передали его семье. В Зионе и на кораблях с трупами решали быстро - кремирование. Не такое, что бывает у религий, практикующих это. У выживающих нет времени на почести, особые дрова, сжигание вещей для удачной загробной жизни, и все происходит быстро: труп, огонь, прах, урна. Ничего более. Разве что родственникам разрешалось сказать прощальные слова. Оксиома не сказала. Она стояла в стороне, сняв очки и сжимая их в руке. Она ничего не сказала. Не заплакала, хотя слёзы текли всю дорогу до похорон. Не подошла, не попрощалась. Просто стояла. И ушла почти сразу, как прах попал в урну и её забрала семья. Друзья не стали спрашивать, почему. Все до одного понимали - иначе она не может. . . . Ту ночь она не забудет. Она лежала на матрасе, смотря в потолок, а в голове проносились все события. Его руки на её голове, когда он поддерживал. Его слова, когда он учил её. Его грубые, но полные заботы выражения. Его крики, переживания, всё это. Она не плакала, но казалось, что не может даже встать. Не сонный паралич. Она просто...не хотела ничего делать. . . . Вот он, сидит за креслом, как обычно работает. А вот он, разговаривает с ней за чашкой алкоголя, пытаясь решить вопрос. Вот он дарит ей те самые очки. Вот он хлопает её по плечу, хваля за работу над Моисеем. Вот он обнимает в опасные моменты...а после плеча Оксиомы касалась рука товарищей. Ей снова кажется, это снова галлюцинация. Она медленно сходила с ума. Она кивала, говорила, что просто в своих мыслях. Но на деле...ей не хотелось выходить из этой её " Матрицы". Хотелось остаться там, где он есть. А не возвращаться туда, где его нет... . . . Дни стали тяжелее. Это видели все, и сама Окси не отрицала, что ей плохо. По ночам она плакала, днем без перерывов работала до онемения рук. Она делала всё, чтобы не видеть его везде. Она еле отучилась говорить "доброе утро, Тэнк!" , в полностью пустом помещение. Она не знала, как ей быть дальше. Ночью он снился, сидел рядом, гладил по волосам. И она...она хотела ухватиться за него. Уйти вместе с ним, плевать куда. Она просто мечтала оказаться с ним, и больше не допускать... . . . Идея о самоубийстве пришла сама собой. Как будто так и должно было быть - он там, она здесь. Она не может без него. Значит самоубийство самый решаемый вариант. Он будет рядом, она перестанет плакать, скажет, что любит. И он скажет то, что хотел в ту ночь. И все проблемы исчезнут. . . . Нет, не исчезнут. Она поняла это через пару дней, как пришла идея о смерти. Проблемы навалятся на товарищей. Её тело и природа все ещё не изучена, может быть полезна. И её уход...он все только усугубит. Они потеряют какой никакой шанс на ответы. Но что ей важнее - ответы, которые и так даст избранный, или которые, возможно, вовсе не нужны. Она может сделать то, что хочет. А чертежи её идей останутся. И всё закончится. . . . А после начала подводить рука. Да, её правая рука. Рана начала разрастаться так же, как и у Тэнка. И она поняла, насколько же сильно ему было больно. Боль была жгучей и кусающей, как будто кто то ухватился зубами за твою Кость и всеми силами пытается выдернуть. И Оксиома...решила так же это скрывать. Она понимала, вот оно, везкая причина уйти из жизни. Так же, как и он. Стоило лишь вытерпеть боль, уснуть, и оказаться на небесах рядом с ним. Но боль была адской. Чернота начала проступать, залезать внутрь, рука становилось липкой от этой пакости. Каждый раз, каждую чёртову ночь она растирала кожу до крови, будто перекрикивала эту боль. Словно тысячи сколопендр ползают по твоим сухожилиям...она еле держалась, чтобы не свалиться в обморок. Но не перед друзьями, которые так же огорчённые смертью друга потащат её лечить руку. Нет, она молчала. Иначе причин оставаться в мире станет больше. Она не могла допустить такое. . . . Финальная ночь. Она понимала это прекрасно. Чернота начала доходить до плечевой кости. Это было особенно больно, казалось, внутри, по кости, течет что то. Что то, что обжигает. И все же, она закончила работу на вахте, вернулась в свою каюту и заперлась изнутри. Стянула с себя кофту, оглядела руку. Чернота...такая больная, мерзкая, но манящая. Ещё немного, и она добьется своего. Оксиома вздохнула. Если бы все было как прежде...рядом с отцом, Уайтом, она бы никогда не позволила себе и мысли о смерти. Рядом с Тэнком...она в отчаинье опёрлась о стол, закрыв лицо руками. Она скучала. Она забывала, как без него жить. Как дышать, как существовать. Удар о пол заставил её убрать руку. "Гавриилл". Их устройство. Она подняла его, сев на матрас и включив кнопку. Зажёгся зелёный свет. Сначала были помехи, и она уже думала выключить его. Но после...появилась маленькая зелёная фигура, а после и голос. Знакомый, весёлый и яркий. Тэнк... чёртов глупец! Записал свои фразы на эту поганную штуку! Она сидела так долго, слушая его фразы. Приветствие, прощание, вопросы, обращения, пожелания спокойной ночи. Как будто бы он заранее понимал, что не доживет. И записал всё это для неё. Она слушала, держа слёзы, но на последней фразе...она расплакалась. Он был сумасшедшим, раз сделал это. Сумасшедшим гением, который как то предугадал её действия. И эту фразу она переслушивала долгие 15 минут, включая снова и снова: " Глюк, я тебя люблю. Не унывай, работай дальше. Знаю, тяжело, но ты у меня самая особенная. Мы ещё встретимся...но не сейчас. Живи ради меня. Я бы так хотел." "Я бы так хотел."... фигура пропало устройство выключилось. Она сидела долго, смотря в точку на стене. До Оксиомы дошло. Что же она творит?...он бы не хотел такого, не позволил бы ей так всё закончить. Но что делать теперь, когда чернота покрыла руку?...выбора не было. . . . Словно молния Оксиома влетела на главную палубу, по пути разбудив Тринити и Нео. Её вопросы о наличии пилы, иглы, топора и спирта удивили ребят. Но ещё сильнее их напугал тот факт, что она, стянув с себя кофту, начала затягивать на линии надплечья верёвку. Было ясно сразу, чего она хочет. Тринити пыталась её отговорить, говорила что это безумие. Ранить подругу? Сделать это, даже если она просит? Сумасшествие, она рехнулась, правильнее позвать командира и вместе решить ситуацию. Трин говорила много, Нео добовлял аргументы, поддерживая мнение любимой. Но вопросы отпали, когда руку удалось лучше разглядеть при свете. Логика Оксиомы была ясна - сделать это, иначе она не выживет. Оставались считанные часы, возможно минуты, учитывая, как умер Тэнк. И тратить привычные полчаса или час на такую операцию не было времени. Она обещала держаться, не падать в обморок. И друзья...поверили. С неохотой, но поверили, ведь видели весь ужас ситуации. Рука перевязана, рот заткнут кляпом, Нео держит её, Тринити держит топор. Глаза Оксиомы на мокром месте, по лбу катиться пот, понимание, какая боль её ждёт. Но она терпела. Терпела долго. Пока топор с противным хлюпаньем не двинулся. Кожа разошлась, кость хрустнула, со свистом вышел вонючий газ, из сухожилий потекла черная жижа с гноем. Оксиома взревела, она закричала через кляп, ноги подкосились, но Нео её поймал. Голова закружилась, на крик прибежал и Морфеус. Но она уже ничего не понимала. Не чувствовала и не хотела. Она просто... провалилась. . . . Следующие дни текли похожими на то время, которое она пробыла в первые дни на корабле. За ее рукой ухаживали все. Культя заживала, жидкость и кровь выходили болезненно, но верно. Рану командир зашил идеально, таких узлов она никогда не видела, за что Оксиома долго будет его благодарить. Она извинилась, что не сказала раньше, повела себя глупо, безрассудно. Объяснила, почему сделала так. Что не могла иначе, что испугалась, была на панике, что надо сделать все быстрее, и что она не рассчитала время. Разумеется, никто её особо не ругал. Ругать человека, кто потерял близкого и находится в апатии? Это было бы несправедливо. И единственным переживанием было то, что она являлась правшой. . . . Жить без правой руки было тяжелой. Долгое время у неё присутствовала фантомная рука, но все время Окси терпеть такое не могла. Она закрылась в своей комнате на пару дней, забрав свою больную, оторванную руку и ящих старых деталей на выброс. Долгие часы оттуда была слышна лишь тишина, а после начались слышаться звуки. Грохот, скрежет, будто за стеной кипела работа. Когда Оксиома через четыре дня вышла, у всех расширились глаза. На месте её правой руки был протез, собранный из самых разных частей. Синие, красные, оранжевые, жёлтые и другие цвета больше напоминали мозаику, нежели рабочий инструмент. В протезе смешались всё: пружины, провода, перемычки, шестерёнки, и рука двигалась с ужасающей, но все же некой грацией. И уже в первые часы Оксиома доказала, что её чертежи верны. Да, двигать было сложно, но возможно. Она поднимала вещи, работала, ела, стала жить с такой рукой, снимая её разве что перед сном, и надевая утром. Но на вопрос, почему она это сделала, она ответила одной фразой. . . . - он бы одобрил.