«В ночи Нового Орлеана»

Ночь в Новом Орлеане была густой и вязкой, как патока. Воздух будто не хотел двигаться, и даже цикады в кронах деревьев умолкли. Норма ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам — но ощущение чужого взгляда цеплялось за плечи. Тени на стенах вытягивались, скользили вдоль её фигуры, пока одна из них не отделилась от остальных. Из темноты вынырнул силуэт, нереально высокий и тонкий, с пустыми глазами. Лоа. Его шёпот был похож на шелест сухих листьев, но каждое слово пробирало до костей: — Норррма... Её дыхание сбилось, ноги стали ватными. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь квартал. Она сделала шаг назад — и споткнулась о брусчатку. — Чёрт... — выдохнула Норма, пытаясь подняться. И в этот момент позади раздался резкий, слишком человеческий голос: — Стоять! Она обернулась — Данте. Его тень легла на неё, словно заслон. Ни заклинаний, ни амулетов, только сжатые кулаки и взгляд, в котором жёсткость перебивалась насмешкой. — Опять вляпалась? — он склонил голову набок, будто разглядывал не врага, а её. — Ты не понимаешь… это не человек! — голос Нормы дрогнул, но злость в нём не уступала страху. — Отлично. Значит, будет проще бить. Дух двинулся вперёд, его шаги были бесшумны, как у хищника. Данте шагнул навстречу, сжал кулаки — и только тогда Норма заметила, как у него напряглись мышцы, как он выдохнул, будто собирался в драку с живым врагом. Она знала: силой духа такое не остановить. Но Данте стоял твёрдо, и, к своему ужасу, Норма почувствовала, что в его присутствии страх стал… меньше. *** Лоа скользил вперёд, его движения были слишком плавными, будто тянулась не плоть, а дым. Глаза — две бездонные пустоты. Он не издавал ни звуков, ни шагов, только в воздухе появился запах прелых трав и сырости, как из старого склепа. Норма прижалась спиной к холодной кирпичной стене. Её пальцы дрожали, но сил удержать себя не было. Данте не отступал. Он стоял прямо перед ней, заслоняя своим телом. Его плечи были напряжены, дыхание ровное — почти упрямо спокойное. — Ты ведь понимаешь, что это не человек? — выдохнула Норма, голос её дрогнул, но взгляд упёрся в его спину, словно ища опору. — Я вижу, что он на меня идёт, — холодно ответил Данте. — Остальное неважно. Он рванулся первым. Его кулак, тяжёлый и точный, ударил по лицу лоа. И — тишина. Никакого хруста костей, никакой отдачи. Тело духа будто приняло удар, как воду камень. Но лоа отшатнулся, словно от неожиданности. — Значит, бить всё же можно, — процедил Данте, встряхнув рукой. Суставы горели болью, но он даже не поморщился. Норма, зажмурившись, чувствовала, как дрожь пробегает по её телу. Она знала: лоа не так прост, это только начало. И всё же в том, как Данте стоял напротив него — было что-то абсурдно земное, живое. Сила, которой ей самой не хватало. Дух зашипел, воздух вокруг стал густым, словно в лёгкие налили свинец. — Данте… — сорвалось с её губ, впервые с оттенком не раздражения, а тревоги за него. Он обернулся на миг, и в глазах его мелькнула искра — насмешка вперемешку с вызовом. — Держись рядом. Я не дам ему забрать тебя. Норма ощутила, как что-то горячее сдавило грудь. Сердце, будто в ответ на его слова, ударилось сильнее. Она до боли прикусила губу, чтобы не выдать, что этот нахал вселяет в неё странное чувство — смесь раздражения и безопасности. А лоа снова двинулся к ним, теперь быстрее. Его руки, вытянутые, как сучья, метнулись к Данте. Тот поднырнул под удар, схватил тень за шею — и на мгновение всё вокруг словно остановилось. Норма, прижавшись к стене, вдруг почувствовала, как внутри неё что-то рванулось. Словно жар от костра пронёсся по венам. Она подняла ладонь — сама не понимая, что делает. И вдруг из её пальцев сорвался всполох света, золотистый и дикий, как пламя, которое только что вырвалось на свободу. Лоа взвыл. Его силуэт затрясся, тени за его спиной задергались, словно от ветра. Он отшатнулся от Нормы, закрыв пустые глазницы, и, растворившись в густой тьме улицы, исчез. Тишина. Только тяжёлое дыхание двоих. Данте резко обернулся к ней. Его взгляд был резким, но в нём впервые не было насмешки — только тревога. — Ты цела? — его голос прозвучал низко и неожиданно мягко. Норма всё ещё чувствовала тепло в ладони, оно жгло кожу. Она выдохнула, пытаясь скрыть дрожь. — Я… не знаю, что это было. Он шагнул ближе, наклонился так, что она ощутила запах табака и кожи. — Что бы это ни было — оно спасло тебе жизнь. Она сжала губы, не желая показывать растерянность. — Мне не нужна была твоя помощь. — Конечно, — усмехнулся Данте. — Но ты бы уже болталась в лапах этого урода, если бы не я. Норма метнула на него сердитый взгляд. Их упрямство столкнулось в воздухе, как искра о камень. — И всё равно… спасибо, — выдохнула она, опуская глаза. Данте чуть приподнял бровь, будто удивился, что она признала это вслух. *** Он настоял, чтобы проводить её домой. По узким улочкам они шли молча, но напряжение витало между ними, как гроза. Особняк её тети, старый и величественный, встретил скрипом ворот. В окнах — тьма. Норма толкнула тяжёлую дверь и, чуть поколебавшись, обернулась к нему: — Зайдёшь? Внутри было прохладно, пахло сушёными травами и старой древесиной. Норма зажгла лампу, мягкий свет коснулся её лица. Данте прислонился к дверному косяку, глядя на неё с тем самым выражением — наглым, но внимательным. — Знаешь, — начал он медленно, — ты слишком упряма, чтобы признать, что иногда тебе нужна помощь. — А ты слишком уверен в себе, чтобы заметить, что я могу справиться сама. Они обменялись взглядами. Острый, колкий диалог растворился в тишине, когда они оказались ближе, чем собирались. Норма почувствовала, как внутри вновь вспыхивает то же тепло, что прогнало лоа, только теперь оно было иным — живым, человеческим. Данте наклонился, его рука скользнула по её щеке, сминая последние слова. Норма отстранилась первой. Сердце забилось слишком быстро, а дыхание не хотело выравниваться. Она поднялась по скрипучей лестнице и вернулась с бокалом воды, чтобы скрыть смущение. Данте сел в кресло, откинувшись назад, словно у себя дома. Его поза была расслабленной, но в глазах — напряжение, которое выдавал каждый его взгляд на неё. — Ты так и собираешься молчать? — наконец нарушил он тишину. — А что мне сказать? — Норма поставила бокал на стол слишком резко, вода плеснула через край. — Что ты вечно врываешься туда, куда тебя не звали? Что ведёшь себя, будто знаешь лучше меня? — Потому что чаще всего так и есть, — хмыкнул Данте, но без привычной злости. — Ошибаешься, — её глаза блеснули. — Я не нуждаюсь в твоём контроле. Он поднялся и подошёл ближе, опершись рукой о спинку стула, за которым она стояла. — Тогда скажи честно: если бы я не оказался рядом — ты справилась бы? Норма резко вдохнула, но слов не нашла. Его близость давила, раздражала… и манила одновременно. — Ненавижу, когда ты прав, — прошептала она, отворачиваясь. — А я ненавижу, что не могу перестать о тебе думать, — неожиданно серьёзно ответил Данте. Она обернулась, поражённая. Его глаза были такими же тёмными, как ночь за окнами, но в них горел огонь — честный, обжигающий. — Зачем ты это сказал? — её голос дрогнул. — Потому что устал делать вид. Молчание навалилось между ними. Только тиканье старых часов в гостиной нарушало его. Норма шагнула назад, но он поймал её за руку. Его пальцы были горячими, сильными. — Отпусти, — выдохнула она. — Если отпущу — ты снова спрячешься за своим упрямством. Её взгляд метался между его глазами и их переплетёнными руками. Она чувствовала, как рушится защита, которую строила вокруг себя так долго. — Данте… — губы дрогнули. — Это глупо. Мы слишком разные. — Может быть, — он улыбнулся краем рта. — Но именно поэтому я не могу от тебя отойти. Она выдохнула, и наконец напряжение сломалось — их губы встретились. Без спешки, мягко и глубоко. В этом поцелуе не было борьбы — только признание. Когда они отстранились, Норма всё ещё держала его за руку. — Ты сводишь меня с ума, — тихо призналась она. — Прекрасно, — прошептал Данте, прижимаясь лбом к её виску. — Потому что ты делаешь то же самое со мной. Молчание снова опустилось, но теперь оно было мягким, почти уютным. Их руки всё ещё были сплетены, и Норма почувствовала, что готова наконец отпустить часть своего упрямства.