Страница первая: Начало

21 сентября 2002, Хогвартс       Замок уже давно спал. Ночь застилала глаза черным полотном, полыхая ярким лунным диском. Полнолуние. Ни шороха, ни дыхания. Только холодный свет пробивался сквозь высокие окна и резал мраморные полы холодным серебром.       В подземельях было ещё темнее. Слишком морозный и неживой для сентября воздух выбивал дыхание из груди. Узкий коридор вёл к забытому, но такому знакомому и в то же время неведомому залу, скрытому за тяжёлой, почти сросшейся с камнем дверью.       Неровные шаги разрезали тишину. Маленькие босые ноги почти невесомо касались пола. Мальчик в зеленой пижаме приблизился к дверям, легким движением руки открывая их. Сквозь трещину в темном стекле окна пробивался белый луч света, явивший детское лицо: прямой, с едва вздернутым кончиком нос, блеклые веснушки и темные, как сама ночь, волосы. И глаза. Широко распахнутые, покрытые белой пеленой глаза. Он неживым взглядом осмотрел помещение. В самом дальнем углу зала что-то сверкнуло, и мальчик тут же направился туда.       Из глубин комнаты будто выросло зеркало: не слишком высокое, с массивной бронзовой рамой, местами почерневшей от времени. Посередине верхней части рамы выделялась объемная, слегка блестящая серебряная роза, привязанная покрытым шипами стеблем к бронзовому плетению. Темное, мутное стекло было покрыто мелкими трещинами. Ближе. Подойди ближе.       Мальчик вздрогнул, и пелена немного спала с его глаз, однако сразу же вернулась на свое место. Он сделал шаг, протянув руку. Он дотронулся до рамы – и зеркало дрогнуло, отозвавшись гулким звоном. Пыльный камень под его ногами сдвинулся, он споткнулся, схватившись за раму, чтобы удержать равновесие, и острые шипы розы, до которой он дотронулся, полоснул его ладонь. Да! Кровь. Капля упала на чёрное стекло.       В тот же миг зеркало вспыхнуло изнутри багровым сиянием. Оно словно ожило, засветилось венами, по которым побежала алая рябь. По залу пронёсся стон, тяжёлый и протяжный, будто кто-то с другой стороны пытался вырваться наружу. Из глубины зеркала проявилось лицо. Женское. Свобода.       Прекрасна и ужасна одновременно: кожа бледнее мрамора, глаза чёрные, как сама бездна, губы – изогнуты в горькой улыбке. Длинные, безумным вихрем вьющиеся темные волосы спадали на покрытые белоснежной тканью плечи и спину. Капли крови впитались в стекло, появляясь на её груди. Губы растянулись в ужасающей своим холодом широкой улыбке, кожа на уголках треснула, тонкими порезами распространяясь по щекам.       — Они будут платить… — голос звучал сразу везде: в воздухе, в камне, в голове мальчишки.       Тот вскрикнул, очнувшись от транса, но не смог убежать. Ноги приросли к полу.       Она подняла руку — и зеркало заколыхалось, как вода. Из стекла вырвался порыв ледяного ветра, снесший пустые рамы картин со стен. В тот же миг полная луна выглянула из-за туч и вновь ударила лучом в окно, прямо на зеркало.       Серебряная роза вспыхнула алым, и на полу зала проступил её контур. Кровь мальчика растеклась по линиям цветка, будто оживляя его.       Воздух прорезал крик – долгий, мучительный. Кричал не ребенок. Кричал от боли сам Хогвартс. Замок вздрогнул, стены затряслись, и по коридорам пронеслась волна холода, белым дымом клубясь по углам. Женщина опустила взгляд на мальчика, и её улыбка была бы мягкой, почти нежной, если бы не кровавые трещины на её лице.       — Первый шаг сделан…       Её пальцы коснулись стекла — и она ступила вперед, босыми ногами опускаясь на пол зала. Зеркало снова почернело и тут же разбилось, оседая прахом в форме розы. Белая пелена исчезла, и глаза мальчика закатились, закрываясь во время его падения. Жуткий, холодный смех раздался эхом по залу. Это моё начало.

***

1 августа 2002, Кель, Германия       Библиотека пахла солёным морским ветром. Она находилась в старом здании прямо на набережной, высокие своды поддерживали резные колонны, а огромные окна впускали тусклый, северный свет. Запах старых книг здесь смешивался с запахом дерева и йода — словно сам Балтийский бриз поселился в зале между стеллажами.       Полки тянулись ввысь так, что приходилось пользоваться лестницами на колёсах. Где-то наверху лениво спал рыжий кот-библиотекарь, которого студенты звали просто Herr Katze.       На столах под зелёными абажурами дымились кружки с кофе, чёрным и горьким, каким его пили все местные. Особенно студенты, не знающие сна.       Гермиона сидела у самого окна, заваленная книгами по скандинавским рунам. Переплёты были жёсткие, шершавые, с едва читаемыми буквами на древнеисландском. Рядом, облокотившись на стопку трудов по фольклору, Кристен, ее подруга и однокурсница, лениво водила пером по пергаменту, выводя какие-то схемы, и то и дело комментировала каждое действие сидящего рядом парня, Кристиана.       — Sei kein Frosch!       Грейнджер улыбнулась, в очередной раз за проведенные в Германии три года наблюдая за перебранками уже ставших родными двойняшек: Кристен и Кристиана. Она познакомилась с ними в свой первый же день в Киле. Похоже, она казалась настолько потерянной во дворе одного из немногих в мире магических университетов, что они буквально облепили её с двух сторон и с тех пор больше не отходили от неё ни на шаг.       Они были точными копиями друг друга, но лишь физически. Светлые волосы золотого оттенка, яркие голубые глаза и по одной ямочке: у Кристен на левой щеке, а у её брата – на правой. Но несмотря на их внешнюю схожесть, они, всё-таки, являлись друг другу полными противоположностями. Тиан всегда был спокойным, замкнутым, даже временами угрюмым парнем, увидеть улыбку которого было настоящим чудом. Крис же напоминала Гермионе Джинни – она была такой же яркой, общительной и жизнерадостной.       Они вместе учились три года в Кельском Магическом Университете имени Генриха Корнелиуса Агриппы на факультете Древних Искусств, который включал в себя рунологию, нумерологию, алхимию и другие специальности.       Но этот год был для них последним – экзамен должен был состояться пятого числа, так что уже неделю они проводили всё свое свободное время в библиотеке.       — Ты снова забыла поесть. Знаешь, от кофе ты не будешь чувствовать себя лучше, — упрекнула подругу Кристен, прерывая поток мыслей Гермионы.       Девушка только фыркнула в ответ, когда на стол приземлилась сова, опустившая на стол перед Грейнджер конверт с гербом Хогвартса. В памяти промелькнули семь полученных за годы обучения писем. Весть о зачислении в Школу Чародейства и Волшебства, списки книг, принадлежностей… Ностальгия сковала сердце в мягкие, но крепкие тиски. Она прикрыла глаза, пытаясь воссоздать в сознании любимые моменты из Хогвартса, и только будто наяву увидев в своих воспоминаниях друзей, наконец взяла письмо.       Она дрожащими пальцами сломала сургуч, и знакомый, строгий, почти стальной почерк проявился на пергаменте. «Дорогая мисс Грейнджер, Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Вы, вероятно, слышали, что профессор Эйден Роуланд, много лет преподававший у нас предмет «Древние Руны», подал в отставку по состоянию здоровья. Это решение далось ему нелегко, но мы не можем игнорировать обстоятельства. Хогвартс нуждается в новом преподавателе, и я не представляю себе никого более подходящего, чем Вы. Ваши достижения в области рунологии, образование в одном из лучших магических университетов, а также опыт исследований в Германии, делают Вас идеальной кандидатурой. К тому же, Вы знаете Хогвартс так, как не знает никто из возможных претендентов. И я Хогвартс в свою очередь знает и принимает Вас. Если Вы согласитесь, Ваше присутствие будет бесценно не только для нас, но и для нынешнего поколения студентов. Вы всегда были примером силы и преданности знанию. Я уверена, что именно Ваш голос должен звучать в этих стенах. Прошу ответить не позднее середины августа. Я надеюсь, что, как и я, Вы чувствуете, что Ваш путь вновь ведёт домой. С уважением, Минерва Макгонагалл»       Гермиона перечитала письмо несколько раз. Каждая строка словно открывала старые двери – и тянула её обратно туда, откуда она ушла. Сразу нахлынули воспоминания:       1998 год       Война. Пепел. Тела. Утекающая жизнь дорогих людей. Кошмары, не дающие покоя. Гибели Фреда, Люпина, Тонкс, Грюм, Снейп…       1999 год       Последний курс в Хогвартсе, на который она вернулась уже без Гарри и Рона. Новая должность, влекущая за собой соседство с Пэнси Паркинсон в башне старост. Зарождение дружбы с, как бы неожиданно это не звучало, серебряным квартетом: та же Паркинсон, Забини, Нотт и даже Малфой.       Лето. Чемодан. Короткое путешествие в солнечную Испанию. Неожиданная встреча. Одно дыхание на двоих, недостаток воздуха, яркая, крышесносная страсть… Стоп. Это вспоминать не стоит. И его тоже.       Решение уехать в Киль, туда, где никто не знает её как героиню войны. Три года – лекции, исследования, бесконечные часы в библиотеках, руны, старые тексты, тишина. Частые письма от друзей. Двойняшки рядом. Но ещё чаще – одиночество и холодное море.       И вот теперь – Хогвартс снова зовёт. Дом, который был её убежищем и тюрьмой одновременно. Дом, который помнит каждый её шаг… и каждую потерю. Она сжала письмо так крепко, что пергамент чуть не треснул. Пора домой.

***

1 сентября 2002, Хогвартс       Пламя в камине ярко затрепетало, когда Гермиона шагнула внутрь. Мгновение казалось, что огонь расплылся по комнате, а потом резко схватил её и перенёс на верхнюю башню замка.       Она вышла из камина и сделала глубокий вдох. Кабинет встретил её тишиной: никто не говорил, не шумел, только лёгкий шорох страниц, перелистанных ветром, тихо гуляющий сквозь приоткрытое окно сквозняк, и слабый аромат старых книг и трав.       Стены из тёмного дуба, портреты предыдущих директоров, казалось, следили за каждым её движением. Гермиона задержала взгляд на портрете Дамблдора, который, как всегда, слегка улыбался из золотистой рамы, поедая лимонные дольки. Здесь, в этой комнате, прошлое и настоящее встречались, создавая странное чувство безопасности и тревоги одновременно.       Она подошла к массивному столу из красного дерева, покрытому аккуратными стопками пергаментов, книг и магических приборов. Всё выглядело идеально организованным, но при этом живым – как будто кабинет дышал, наблюдал, прислушивался к её присутствию.             Гермиона оглядела угол с высоким креслом из зелёного бархата, где Макгонагалл всегда любила сидеть, думая над решениями. Она видела её в таком положении не раз в начале седьмого курса, в её первый год на месте Дамблдора.       На полках стояли хрустальные шары, мерцающие глобусы, камни и множество книг. Она провела рукой по одному из древних томов, чувствуя холодный пергамент, и впервые за долгое время ощутила легкую дрожь ожидания – не страха, а предвкушения.       В этом замке ей предстояло работать, преподавать, наставлять. Здесь она снова станет частью школы, которая формировала её как ученицу и как волшебницу. Школы, которая вырастила её и дала ей семью, когда реальность отобрала её настоящую. Сквозь окно утренний свет падал на стены, отражался в серебристой фреске на потолке, на мгновение создавая ощущение, что звёзды Хогвартса мигнули в унисон с её сердцем.       Гермиона подошла к окну, оглядывая замок с высоты башни. Ни одного студента, ни звука смеха, только лёгкий ветер и лёгкое качание свечей над её головой. Она улыбнулась: скоро сюда придут новые ученики, и всё изменится. Но сейчас, утром, пока Хогвартс спал, она могла почувствовать себя первой среди равных, учительницей и защитницей знаний одновременно.       И именно в этой тишине, в этом утреннем свете, Гермиона поняла: она бы осталась в Хогвартсе навсегда.

***

      Когда Гермиона спустилась по каменной лестнице из башни, её дыхание перехватило от величия Большого зала. Несмотря на то, что видела украшенный зал уже очень много раз, она всегда осматривала всё глазами той одиннадцатилетней девочки, впервые попавшей в Хогвартс.       Огромное пространство было наполнено светом сотен свечей, парящих в воздухе, отражавшихся в золотых люстрах и множестве зеркал. Зачарованный в усыпанное звездами ночное небо потолок сиял слабым серебром, будто сам замок наблюдал за своим возвращением. Длинные столы тянулись вдоль всего зала. На каждом – аккуратно расставленные тарелки, бокалы и приборы, готовые к ужину. За столами уже сидели студенты, большинство которых Гермиона видела впервые: кто-то шептался, кто-то смущённо искал место, а кто-то с гордостью демонстрировал свою форму и факультетский герб. Она не могла не вспомнить их самих на месте этих студентов. Все было так давно…       На кафедру вышла Минерва Макгонагалл. Её голос, строгий и одновременно тёплый, раздался по залу:       — Добро пожаловать в новый учебный год, дорогие студенты! Сегодня мы приветствуем как тех, кто впервые переступает порог Хогвартса, так и тех, кто снова возвращается в стены нашей школы. Для начала, я бы хотела объявить вам об изменениях в преподавательском составе. Как вы, скорее всего, знаете, профессор Роуланд ушел в отставку. — Послышались радостные возгласы. Грейнджер беззвучно усмехнулась. Да уж, Роуланда и в её время не особо любили. — И с этого дня пост преподавателя Древних Рун занимает мисс Гермиона Грейнджер. Уверена, её имя вам более чем знакомо. Минерва одобрительно улыбнулась Гермионе, когда та встала, чтобы поприветствовать всех. По залу тут же прошлась волна разговоров. Директриса кашлянула.       — Продолжим. В остальном, список преподавателей остается неизменным, не считая предмет Защиты от Темных Искусств. В этом году вас встретит новый преподаватель, которого, однако, сейчас нет с нами. Полагаю, вы познакомитесь с ним уже на лекциях.       — А теперь состоится традиционная церемония распределения, — продолжала Макгонагалл. — Шляпа распределит новых студентов по факультетам. Первокурсники, я буду называть ваши имена по очереди, вы подойдете и я надену вам на голову шляпу.       Старый стул, на котором всегда сидела распределительная шляпа, был выставлен в центре. Она сама, потрёпанная и морщинистая, будто дышала, готовая к своим обязанностям.       По окончанию церемонии пришло время ужина. Воздух был насыщен ароматами свежих блюд: золотистая корочка мясных пирогов, запах тыквенного сока, хлеба и свежих фруктов. Магические приборы тихо скользили по тарелкам, поднося еду самостоятельно, вызывая тихие восхищённые возгласы учеников. Гермиона улыбалась, наблюдая за этим. Она впервые за долгое время позволила себе почувствовать, что она снова дома. Здесь её знали как одну из лучших выпускниц, а теперь и как преподавателя. Ее ждала новая жизнь: новые ученики, новые знания, новые испытания.       Большой зал наполнился тихим смехом и шёпотом. Волшебство повседневной жизни Хогвартса снова ожило вокруг неё. И Гермиона знала: этот год будет особенным. Этот год будет твоим последним, поганая грязнокровка. Клянусь.

***

      После ужина Гермиона уже направлялась в свой новый кабинет, когда её окликнула Макгонагалл.       — Профессор? — недоуменно спросила девушка, остановившись.       — Прошу прощения, мисс Грейнджер, я забыла вам кое-что сообщить. — Минерва привычным жестом сложила руки на животе, пытаясь предугадать реакцию Гермионы. — Дело в том, что после прошлогодних экспериментов бывшего преподавателя ЗОТИ, кабинет был полностью разрушен… — Бывшая гриффиндорка напрягалась. — И было выдвинуто предложение совместить ваш предмет и ЗОТИ в одном помещении, так как кабинет Рун является самым большим из восстановленных. К нему также прилагаются две спальни, которые вы сможете занять вместе с мистером… новым учителем.       — Хорошо, думаю, это не будет проблемой, хоть мне и кажется странным то, что кабинет ещё не восстановили. Сколько это продлится? — нахмурившись, спросила Гермиона.       — Мы постараемся закончить работы в течение семестра. Вы ведь знаете специфику нашего замка, — Макгонагалл слегка нервно улыбнулась. Ох, если бы мисс Грейнджер знала, с кем ей предстоит делить кабинет…       Ещё немного поговорив с директрисой, Гермиона наконец добралась до своего нового рабочего места.       Внутри кабинет был просторным, с высоким потолком, украшенным узорами древних рун. Настенные лампы освещали кабинет слегка золотистым, мерцающим оттенком, который делал помещение комфортным.       Стены были обшиты тёмным деревом, на полках стояли старые свитки, переплетённые руническими знаками, и книги с потрёпанными обложками, пахнущие пылью, пергаментом и магией. Некоторые тома тихо вибрировали, реагируя на присутствие магии в комнате. В центре кабинета стояли массивные парты из красного дерева, каждая с вырезанными по поверхности символами. На них лежали деревянные планшеты, кости, камни с выгравированными рунами, а также маленькие кристаллы, которые при прикосновении светились мягким голубым светом.       На стенах висели гобелены с изображениями рун и их магического применения: защитные символы, цепи для заклинаний, глифы для активации магических артефактов. Иногда они тихо переливались и шевелились, будто оживая, когда Гермиона проходила мимо.       Воздух был насыщен ароматом старого пергамента, тонкой пыли и лёгкой травяной свежести — результат магических мазей и порошков, которые преподаватели использовали для различных демонстраций. В углу же стоял высокий шкаф с древними артефактами: руническими палочками, камнями, амулетами и небольшими зеркалами, которые показывали не отражение, а историю символа, выгравированного на нём.       Гермиона не спеша подошла к преподавательскому столу, начав сортировать книги и свитки. Стоя спиной к двери, она не сразу услышала, как она отворилась. Вошедший негромко кашлянул, пытаясь привлечь внимание поглощенной уборкой девушки. Она замерла и прикрыла глаза, не веря аромату, который ворвался в её пристань. Морозная мята, кожа и табак. Нет. Невозможно. Ей ведь показалось, так? Показалось. Это не может быть правдой. Это не может быть он. Нет. Нет.       Она сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Как можно медленнее развернулась, чтобы посмотреть на вошедшего. Мерлин всемогущий.       Светло-карие вновь встретили свою противоположность – чернее бездны мужские глаза.       Вспышка.       Испания. Пляж. Бар. Номер. Встреча спустя 5 лет. Вспыхнувшие никогда по-настоящему не забытые чувства. Яркая, необузданная страсть. След от помады, оставленный на мужской груди, прямо над сердцем. Руки, судорожно сжимающие широкие плечи. Глаза, непозволительно нежно ласкающие мягкие изгибы. Руки отчаянно задрожали.       — Здравствуй.