осень — это просто

[С души и сердца равноценно — жалкий клок… Все это осень. Ну, а осень — это просто.

©Саша Бесt]

~ тремя неделями ранее ~

      Курсы повышения квалификации похищали Хупер на несколько недель пару раз за год. Снейп к этому привык и даже в чем-то разделял её суетливое рвение к совершенству.       — Ты опять полетишь? — Северус отпил из картоного стаканчика чай: сладкий и горячий. Свою функцию по поддежанию температурного баланса он выполнял на «отлично». На этом его достоинства заканчивались. Рядом с госпиталем Святого Варфоломея по-прежнему не было приличных кофеен.       — О нет, на этот раз я выбрала направление здесь, в Лондоне. — В глазах Молли отражались фонарные огни. — Это будет психология.       Северус хмыкнул, но промолчал.       Психология, нумерология, астрология… чёртовы прорицания. Он был готов одобрить что угодно, лишь бы больше не получать селфи с «фермы тел»: весёлая Молли и грустные трупы разной степени несвежести разложения заняли львиную долю памяти на его смартфоне.       Так над ним не издевался даже Лорд.

~ сейчас ~

      — Так что это, Молли? — Северус заинтересованно рассматривал бумажный лист с перечнем вопросов. — Вопросы к коллоквиуму?       — Практически, — доктор Хуппер прикрыла лист рентгеновским снимком, забытым в суматохе кем-то из коллег на её столе. — Это «тридцать шесть вопросов любви». Домашнее задание по психологии.       — Тридцать шесть? — уточнил Снейп, по привычке успевший оценить объём печатного текста. — Их было не больше десятка.       Удержаться от закатывания глаз — тяжелейшее из испытаний, но раз Северус уцепился, то теперь не отстанет.       — Это мои вопросы, — Хупер покраснела. — Нам задали составить свои по аналогии и потом протестировать на ком-нибудь. Я думала попросить…       — Меня? — Северус смотрел на неё тем самым «рабочим» взглядом: «не смей возражать». Одна мысль о том, что она будет отрабатывать какие-то любовные практики на ком-то другом, иррационально бесила. — Я прав?       — Да, — шанса отказаться ей не оставили. Северус выудил злополучный листок из стопки, небрежно смахнув фотографию черепа в сторону. Пустые глазницы подобное пренебрежение одобряли. — Ладно, давай я прочту.       Профессор молча передал ей листок. Молли щелкнула ручкой, собираясь с мыслями. Жаль, здесь не было маленькой бутылочки с водой — идеальной причины потянуть время.       — С каким запахом у тебя ассоциируется осень? — Молли улыбается. — У меня это лакричные конфеты, тыквенные внутренности и спрей с цетиризином — концентрация f225 в октябре становится фатальной. Теперь ты.       Осень. Октябрь.       В октябре пылали, сгорая, охряные листья, любовь и невыполненные обещания.       Северус хотел ненавидеть осень, но получалось только себя.       — Горелым… крамблом. Маме не везло с выпечкой: она злилась, срезала обугленную верхушку, и мы ели яблочную мякоть.       «Прости, Лили».       Северус притягивает Молли, стискивая её в объятиях чуть крепче, чем позволяют приличия.       Впервые за долгое время он разрешает себе быть счастливым.