Часть 1

«Чудесное дитя» — так подумал Какаши, впервые увидев Учиху Саске. Он мчался по крышам, направляясь прямо к клановому комплексу Учиха. За ним следовал отряд АНБУ — не столь беззвучный, как их учили, что лишь подтверждало ту тревогу, что гнала их вперёд. Для скрытности времени не оставалось: гул их шагов вторил завыванию сирен. Это были не его привычные напарники, а сборная группа АНБУ и медиков, оказавшихся поблизости, когда подняли тревогу. Пронзительный вой сирен разносился над деревней, а внизу по улицам жители в панике спешили домой, отработанно и быстро — так, словно их всю жизнь готовили к подобным чрезвычайным ситуациям. Шиноби следили за порядком, направляли толпу, патрулировали, пока Какаши и его отряд неслись прямо в самую пасть чудовища. Они почти достигли стены, когда лёгкий порыв ветра донёс до них тягучий, медный запах. Кровь. Впереди. И много. Какаши ускорился, сердце подступило к горлу. Все его инстинкты, выработанные за долгие годы ниндзя, кричали: случилось нечто непоправимое. Мысли метались в голове, он рождал и тут же отбрасывал варианты действий, пытаясь выработать лучший ответ на неизвестную угрозу. Враги, пробравшиеся в деревню за Шаринганом? Или нечто ещё более зловещее? За Учиха давно велось наблюдение из-за их недовольства Хокаге. Доказательств так и не нашли, слежку ослабили, но что если всё это было упущено? Что если сейчас перед ними — первый шаг тщательно подготовленного переворота? На мгновение Какаши порадовался лишь одному: что Итачи не на дежурстве. Ему не хотелось, чтобы мальчик увидел то, что ждало впереди. Он поднял руку, и отряд за его спиной остановился. Над ними громоздилась стена кланового квартала. За ней в лунном свете темнели кипарисы. У ворот должны были стоять часовые, как у всех клановых усадеб. Но там было пусто. Тяжёлое безмолвие нависло над кварталом, будто сам мир задержал дыхание. На фоне всё так же визжала сирена. Какаши обернулся к своим людям: — Впереди кровь. Мы не знаем, что произошло, поэтому действуем осторожно. Считайте, что враг здесь. Будьте готовы к бою. Первая задача — эвакуация раненых и обеспечение безопасности главы клана и его семьи. Проведите проверку сектора и оставайтесь на связи. Никаких неожиданностей. Те коротко и резко отсалютовали и двинулись за ним, когда он перемахнул через ворота. Запах свежей крови становился всё гуще и тяжелее по мере того, как он углублялся в квартал, напрягая все чувства, готовясь выхватить любого врага из тени. Лёд страха стянул его жилы, пустота осела в желудке. Он пролетел мимо дома, где Обито жил со своей бабушкой, мимо скамьи, на которой они с Рин ждали друг друга, мимо лавки данго на проспекте — всё было пусто, заброшено. Анбу один за другим отходили от него, прочёсывая сектор, пока Какаши не свернул к Главному дому. Он часто бывал здесь в детстве, таща Обито на тренировки или миссии. Совсем недавно, месяц назад, заходил сюда во время наблюдения за Учиха, и за все эти годы место не изменилось ни на йоту: будто застывшее во времени, с бумажными фонарями, натянутыми через улицу, Учиха, спешащими по делам, возвращающимися с заданий или уходящими с друзьями. А теперь — ни души. Фонари не горели. В воздухе стоял запах крови. В наушнике раздался треск: — Сектор очищен. Выживших нет. Переходим к следующему, приём. Тяжесть осела в груди Какаши. Воздуха не хватало, он дышал прерывисто, продвигаясь дальше. Мысли метались, отказываясь принимать очевидное. В деревне жило больше сотни Учиха. Как… как могло не остаться ни одного живого? Это было немыслимо. Невозможно. Он шагал вперёд. АНБУ не нужно было приказывать продолжать поиски — их голоса в эфире становились всё более напряжёнными по мере того, как они находили новые тела. Медики, в отчаянии переходя от дома к дому, натыкались лишь на трупы. — Капитан… — голос Кабана дрогнул в наушнике. Он звучал так, будто его вывернуло. — Капитан… тут все. Даже младенцы… Дыхание Какаши сбилось. Кто мог это сделать? Как такое могло случиться? Здесь, в самом сердце Конохи? Итачи, пронеслось у него в голове. Где ты? Он не мог быть мёртв. Но Итачи никогда бы не позволил вот так перебить всю свою семью. Если бы он выжил — сам поднял бы тревогу. Разве что… был слишком тяжело ранен. — Всем быть начеку. Ищите Учиху Итачи. Возможно, он где-то здесь, ранен. Маловероятно, конечно. Если Итачи жив, его скорее всего можно найти в Главном доме. Но осторожность не повредит. Если он действительно тяжело ранен, каждая секунда решает — жизнь или смерть. Какаши не мог позволить себе потерять ещё одного Учиху. Итачи слишком молод, слишком талантлив, чтобы умереть здесь. Он не даст ему погибнуть. Пожалуйста… — молился он богам, которые давно его оставили. Пусть я успею. Он рванул вперёд, и вскоре достиг Главного дома. Дверь была приоткрыта, свет не горел. Какаши осторожно переступил через порог, прошёл генкан и коридор, держась за рукоять танто на спине. Сердце грохотало в ушах. Запах крови наполнял дом, казалось, что маска на лице пропиталась им насквозь. Он привык к смерти и бойне, но видеть это в собственной деревне было невыносимо. Он жёстко задавил в себе дрожь и пошёл дальше. Луна висела полной и тугой, её свет прорывался в комнаты узкими полосами, превращая всё вокруг в монохром: резкие тени разрывались холодными лучами, лишая мир всяких красок. На рисовой бумаге впереди расползалось тёмное пятно. Он осторожно толкнул сёдзи и замер. Он служил на границе с Молнией вместе с Учихой Микото ещё в первые годы войны. Видел, как она сжигала целые отряды шиноби Облака и выходила из боя почти невредимой. Теперь же она лежала на полу, словно чудовищная кукла с перебитыми нитями, руки и ноги вывернуты под невозможными углами, передник пропитан кровью до тёмно-багрового. Недалеко от неё распростёрся муж, его знаменитые глаза бессмысленно уставились в потолок, а перерезанное горло оскалилось в жуткой улыбке. По полу растекалась чёрная лужа. На миг Какаши показалось, что он снова в том доме, в ту ночь, среди моря крови, которое ничем нельзя смыть. Он рывком вернул себя в реальность — и заметил след, уходящий глубже в комнату, будто кто-то малый упал в кровь и отполз. Там, в углу, скорчившись, лежала крошечная фигурка. Какаши кинулся вперёд и осторожно перевернул её на спину. Мальчик. Тёплый. Живой. Дыхание сбивчивое и слишком быстрое, одежда задубела от крови. Но не его, понял Какаши после беглого осмотра. Веки дёргались, тело вздрагивало у него на руках. Гендзюцу. Какаши влил в него свою чакру — иллюзия не развеялась. Мальчик даже не пошевелился. Саске, всплыло в памяти. Младший брат Итачи. Сам Итачи не был найден среди тел, остывающих в гостиной. Возможно, его труп окажется в другой части комплекса. Но ребёнок в его руках был пойман в неразрушимое гендзюцу, и в голове Какаши уже формировалась ужасная догадка. Он не мог позволить ей обрести форму. Сейчас было важно только одно — маленькое тело у него на руках. И чтобы оно пережило эту кровавую ночь. Какаши заговорил в наушник: — Капитан «Ищейка» на связи. Один выживший в Главном доме — опознан как Учиха Саске. Срочная медэвакуация. Повторяю: нужен медотряд немедленно. В эфире повисла пауза. Он ещё раз взглянул на тела двух гордых шиноби, убитых в собственном доме, и добавил в наушник: — Других выживших нет. Приём. В ответ посыпались торопливые подтверждения. Какаши крепче прижал мальчика к себе. Маленькое тело так сильно трясло, что его едва удавалось удержать. Он был весь в крови — от крохотных ладоней до ступней, до самых бёдер. Какаши с трудом подавил воспоминания, что нахлынули на него, и, перехватив ребёнка удобнее, продолжил удерживать его сквозь новые судороги. — Всё хорошо, — бормотал он глухо. — Я здесь. Я с тобой. Тише, тише… я здесь. Когда все медики клана стекались к Главному дому, Какаши прижимал Учиху Саске к груди, укачивая его в такт дрожи, бессмысленно и упрямо. Один выживший. Всего один ребёнок из целого клана. Какаши держал пальцы на хрупком, трепещущем пульсе — быстром, диком, но живом, неоспоримом доказательстве того, что мальчик всё ещё дышит, вопреки всему. И подумал: чудесное дитя.