Часть 1

Уэс ждет Джуди с работы. Это самый обычный вечер. Джуди всегда приходит поздно, и Уэсу никогда не приходит в голову попросить ее вернуться пораньше. Его мама — шериф, и он гордится ей, и всегда входит в ее положение, и понимает необходимость переработок, и даже часто приносит ей на работу ланч, хоть она и просит его сосредоточиться на учебе. В общем, он идеальный, самый лучший на свете подросток, о чем Джуди не перестает повторять ему. Уэс дорожит этой похвалой, но одновременно она налагает на него некоторые обязательства. Например, ни за что не беспокоить Джуди, пока та на работе, если только не горит дом. Однажды она буквально так и сказала ему: «Не звони мне на работу, если только не горит дом. Но и тогда звони сначала в пожарную часть». Уэс воспринимал это очень серьезно и не позвонил ей даже тогда, когда ему пришлось буквально сбежать из школы, чтобы не заблевать весь класс. Вечером того дня она нашла его, убирающего ванную комнату от недвусмысленных следов, и между ними состоялся разговор, давший ему некоторые послабления. Джуди строго-настрого запретила Уэсу терпеть, когда тот плохо себя чувствует. Правда, они не успели уточнить, что именно это значило. Потому что прямо сейчас Уэс чувствует себя нехорошо, но едва ли он болен. Просто его преследует странное предчувствие опасности, необычно пугающее одиночество. Второе странно для сына копа, который привык подолгу оставаться один дома. Первое, напротив, не слишком; говорят, у тех, кто слишком много общается с полицейскими, такое иногда случается. Профессиональная деформация заразна. Правда, всегда или почти всегда это страшное предчувствие скорой смерти оказывается простой тревогой. Почти всегда. Но, учитывая, что творилось в их городе в последнее время… Уэс зря начинает думать об этом, теперь ему еще больше не по себе. Он никогда не считал себя трусом, и в последний раз он просил Джуди вернуться домой, когда ему было семь лет. Он позвонил прямо в участок и сказал: «Мамочка, вернись, пожалуйста, мне страшно». И Джуди вернулась тогда, вернулась очень быстро и совсем не ругала его, хотя ему все равно показалось ее легкое неодобрение. Однако она сказала лишь то, что должна была сказать хорошая мать. Ведь она и была ею, и Уэс любил ее больше всего на свете, и, конечно, прощал ей то, что видел ее так мало, гораздо меньше, чем ему хотелось бы. Некоторые говорили, что ему не хватало мужского воспитания, и поэтому он вырос слишком изнеженным. Джуди гладила его по голове и говорила, что он лучший сын на свете, а иногда добавляла, что сама не понимает, как ей удалось воспитать такого, а совсем изредка — и очень тихо — что она, кажется, не заслуживает его. Уэс считает, что это, конечно же, неправда. Прямо сейчас он крутит в руках телефон и отчаянно борется с собой. Из-за убийцы в маске у Джуди завал на работе. Но одновременно из-за него же все на взводе — и Уэс тоже на взводе, вот и единственная причина. Каждый из них сейчас шарахается собственной тени, даже если на публике пытается выставить себя храбрецом. Но правда в том, что каждый из них боится. И каждый из них чувствует непременно себя следующей жертвой. Уэсу кажется, что он слышит тонкий скрип у задней двери. Она точно закрыта, но разве это хоть однажды остановило хоть одного психопата? Его ладони настолько потные, что телефон едва не выскальзывает из них. Он мимолетно думает о том, что если за ним в самом деле пришел убийца, не подставит ли он Джуди тем, что позовет ее на помощь? Может быть, если ему суждено умереть сегодня, лучше сделать это в одиночестве? Джуди не раз говорила ему, что он самое дорогое, что у нее есть. И все-таки она продолжит жить даже без него. Так что с какой стороны ни посмотреть — ему не нужно звонить. Но все-таки он уже давно привык гордиться своей мамой, ведь она профессионал — настоящий, опытный полицейский с табельным оружием, а он всего лишь напуганный подросток, читающий слишком много новостей. Ему нужно, чтобы кто-то спас его — или хотя бы успокоил; может быть, даже поругал за мнительность, но все же был рядом в эту минуту. Так что он позволяет себе снова стать напуганным семилеткой и набирает номер. «Мамочка, вернись, пожалуйста, мне страшно».