Chapitre 3. Sentiments ou esprit ?

Комната Софии снова наполнилась мягким светом свечей, на столике стоял чайник с ароматным напитком, рядом — тарелка с печеньем. Пенси, Дафна и София устроились на подушках, слегка пригнувшись друг к другу, чтобы их шепот не был слышен даже сквозь стены. — Девочки, — начала Пенси, скользнув взглядом по двери, — вы заметили, что Темный Лорд никогда ни с кем не встречается? Ни с одной женщиной, ни с одним мужчиной… — Лично мне кажется, — сказала София с едкой ухмылкой, — он просто забыл, что есть что-то кроме власти. А романтика… нет, это не входит в план завоевания мира. — Или он слишком занят созданием страхов, — вставила Дафна, — чтобы тратить время на свидания. Представьте его на свидании: «Извини, дорогая, я не могу, у меня совещание с дементорами». — Ха, — усмехнулась София. — Я больше склонна думать, что его сердце просто заморожено. Он что, скелет внутри? Или там что-то вроде его личного Хоркрукса эмоций? Пенси вздохнула: — И всё равно… иногда мне кажется, что он завидует тем, кто может смеяться и целоваться, не превращая это в глобальную стратегию. — Согласна, — подтвердила Дафна. — Его жизнь — сплошной «мир под контролем», а романтика — это для слабаков, по его мнению. — Ирония в том, — вставила София, — что он боится всего, кроме одиночества. И в этом смысле он настоящий трагический герой, но только без всей прелести романтических глупостей. — Я бы дала ему совет… — пробормотала Пенси, — но боюсь, что он бы просто уничтожил бумагу, на которой он написан. — Или тебя, — хмыкнула София. — Всё равно никто не сможет научить его «смотреть сердцем», разве что кто-то из его Хоркруксов. Все трое рассмеялись, слегка приглушая смех, чтобы не попасться на глаза проходящим коридором студентам. Сарказм, подколки и сплетни вновь превратили тихий вечер в комнату доверия, где даже мысли о Темном Лорде становились поводом для шуток. — Так, — начала София, поправляя прядь волос, — если Темный Лорд не может завести романтическую жизнь, то что скажете про наших Блейза и Малфоя? — О, это интересно, — засмеялась Пенси. — У Блейза вроде всё скрытно, а у Малфоя… он как маленькая буря: врывается и сразу все эмоции на поверхности. — Да, — согласилась Дафна. — Но оба похожи на Темного Лорда. Один холодно-стратегический, другой — демонстративно гордый. Ни у того, ни у другого нет «нормальной романтики». София хмыкнула: — Сарказм в их стиле: «Я слишком крут, чтобы влюбляться». Но посмотрите на вчерашний вечер: Пенси почти поймала Блейза на том, что он тайно наблюдает за ней. — И что? — удивилась Пенси, слегка краснея. — Он просто интересуется учебой, верно? — Ммм… — София приподняла бровь. — Конечно, учебой. Как и Темный Лорд интересовался… всем, кроме любви. Дафна фыркнула: — Малфой, кстати, тоже старается держать маску. Но мы все видим, что внутри у него… ха-ха, довольно мило, если честно. — Сарказм мой — это искусство, — ухмыльнулась София. — Внутри у всех этих «стратегов» есть личные слабости, а наблюдать за ними — почти как читать роман, только с магией и заклинаниями. Пенси тихо засмеялась: — Иногда мне кажется, что вы с Софией ведёте журнал «Слизеринские наблюдения: кто с кем и как прячется». — Точно, — сказала София, скрестив руки на груди. — Только мы там пишем правду, а не эти милые сказочки про «романтику». — Но это весело, — улыбнулась Дафна. — Даже если Блейз и Малфой ведут себя как Темный Лорд в романтическом плане, мы всё равно получаем шоу. — Согласна, — кивнула София. — Так что давайте продолжать наблюдать. И если кто-то из них решит нарушить «политику холодного сердца», мы будем первыми, кто это заметит. Девушки снова рассмеялись, наслаждаясь своими подколками, сарказмом и уютным ощущением, что сплетни — это их маленький, но очень тёплый ритуал дружбы. — Ладно, — начала София, потягивая чай, — мы все видели вчерашний взгляд Блейза на Пенси. И это было не просто учебное любопытство. — Определённо, — подтвердила Дафна. — Он выглядел так, будто хотел сказать что-то важное, но забыл, как дышать. — Ага, — усмехнулась Пенси, слегка покраснев. — И вы хотите, чтобы я ему «случайно» подмигнула? — Нет, — отрезала София. — Слишком банально. Мы создадим драму, как настоящие сплетницы. Его нужно немного подтолкнуть. — случайные «совпадения», — добавила Дафна, — вот наше оружие. София прищурилась и начала перечислять: — Шаг первый: «случайная» встреча у библиотеки. Шаг второй: оставить заметку на его столе от… ну, скажем, «анонимного поклонника». Шаг третий: наблюдать, как он пытается понять, кто это, и краснеет, как Поттер на уроках зелий. — Ага, а можно добавить шутку про его волосы, — предложила Пенси, — чтобы он понял, что мы замечаем даже мелочи. — Идеально, — согласилась София. — Немного лёгкого сарказма никогда не повредит. Он должен почувствовать, что кто-то рядом видит его настоящим. — Шаг четвёртый? — поинтересовалась Дафна. — Шаг четвёртый — наблюдение с дивана, — с улыбкой ответила София. — И если что-то пойдёт не так, мы просто делаем вид, что всё это «случайности и магические совпадения».— Это наш маленький проект «Подтолкни Блейза». Главное — чтобы он сам не понял, что мы вмешались. Все трое снова рассмеялись, слегка прижимаясь друг к другу, наслаждаясь этим тёплым, доверительным моментом, где подколки, шутки и дружба переплелись в единую забавную игру, почти как маленькая магия, которую они создавали сами. —— Кабинет зельеварения был погружён в полумрак, лишь редкие свечи отбрасывали бледный свет на полки с колбами и склянками, от которых исходил запах трав и слегка горьковатый аромат испаряющихся зелий. Тёмный каменный потолок отражал шёпот кипящих зелий, а холодные стены казались живыми, будто сами наблюдали за учениками. В этом месте даже воздух казался напряжённым, как будто он чувствовал скрытую энергию между двумя стоящими у стола учениками. София аккуратно поставила колбу на стол, её руки слегка дрожали, хотя она этого не показывала. Её глаза, ярко-зелёные и холодные, не отрывались от поверхности жидкости, хотя внутренне она наблюдала за Драко. Он стоял напротив, плечи напряжены, руки уверенно держали инструменты, но взгляд его тоже искал её движения, её реакции, её мысли. Они работали вместе уже не первый раз. Каждый шаг, каждое движение были согласованы почти без слов. Но между ними висело что-то большее — невидимая нить, которую ни один из них не хотел признать, даже самому себе. Молчание между ними было плотным, почти осязаемым, и каждый взгляд, брошенный мельком, сжигал внутреннюю оборону обоих. — Добавь каплю феникса, — сказала София почти шёпотом, а голос её был холоден, но внутри чувствовалось напряжение, почти дрожь. — Ты уверена? — ответил Драко, держа колбу. Его голос был тихим, с оттенком иронии, но глаза его не шутят: он хочет знать, что она думает. — Уверена, — коротко сказала София, и это слово было одновременно приказом и приглашением. Он наклонил колбу, и золотистая жидкость мягко влилась в смесь. Свет свечей отразился в его глазах, и на мгновение София почувствовала, как сердце уходит в пятки, но тут же отстранилась. Она не могла позволить себе признать, что этот миг что-то значит. Молчание снова заполнило пространство. Оно было тяжёлым и густым, как дым от горящих трав, и в нём ощущалась напряжённая энергия — не агрессия, а непроизнесённые слова, скрытые чувства, которые ни один из них не хотел озвучивать. — Ты слишком быстро перемешиваешь, — сказала София, слегка наклонившись, чтобы заглянуть в колбу. Её лицо оставалось спокойным, как всегда, но внутренняя буря кипела. — А ты слишком медленно, — отозвался Драко, едва слышно улыбнувшись, хотя сам не хотел этого признавать. — Мы убьём зелье, если будем спорить. — Тогда работай, — ответила София. Она ощущала, как их руки почти касаются, когда он передавал ингредиенты, и с каждым прикосновением сердце колотилось быстрее. Но ни один из них не сказал ни слова, не позволяя чувствам вырваться наружу. Зелье начало менять цвет — с мутного коричневого на глубокий янтарный. Свечи отбрасывали длинные тени на стены, создавая иллюзию, что сам кабинет наблюдает за ними. София почувствовала, как дыхание Драко рядом стало чуть заметно быстрее. Она старалась не замечать этого, но каждый раз, когда их глаза встречались, внутри что-то щёлкало, словно невидимая ловушка. — Ты думаешь, что Снейп будет доволен? — тихо спросила София, но в её голосе слышалась не забота о профессоре, а лёгкая тревога: она не могла признаться самой себе, что ей важно, что он думает о них вдвоём. — Думаю, да, если мы не убьём зелье, — ответил Драко, и в его голосе прозвучало что-то мягкое, чего он никогда не позволил бы себе вслух. Работа продолжалась медленно, каждое движение было точным и осторожным. Внутри кабинета висела почти электрическая напряжённость — не от злобы, а от того, что оба осознавали: между ними есть что-то большее, чем просто проект. Каждый взгляд, каждый кивок, каждый жест были пропитаны невысказанной привязанностью, скрытой под слоем холодного сарказма и почти жестокого юмора. — Осторожно с мандрагорой, — сказала София, наклоняясь над колбой. Её голос был тихий, но в нём чувствовалась опаска, почти страх потерять этот момент. — Ты же знаешь, что я умею, — ответил Драко, слегка наклонився к ней, их плечи едва касались. — Но, — он сделал паузу, — если что-то пойдёт не так, обещаю, что вина будет только твоя. София едва заметно улыбнулась. Она не могла признаться ни себе, ни ему, что это напряжение сводит её с ума. Каждое их взаимодействие было игрой: они оба знали, что чувства есть, но никто не сделает первый шаг. Свет свечей отражался в золотой жидкости, колба слегка дрожала от их движений. Атмосфера становилась почти невыносимой — густой, насыщенной ароматами трав, напряжением, непроизнесёнными словами и едва заметной тягой, которая держала их вместе, несмотря на холодность внешнего поведения. — Мы почти закончили, — сказал Драко, его голос был тихий, почти интимный в этой тьме. — Осталось только дать зелью настояться. — Хорошо, — ответила София, с трудом скрывая ускоренное дыхание. — Похоже, на этот раз мы справились. Снейп подошёл, его лицо было бесстрастным, как всегда. Он посмотрел на колбу, затем на них: — Не плохо, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Пара работает слаженно… несмотря на очевидную напряжённость. Продолжайте. София кивнула, но внутри чувствовала, как сердце колотится. Драко слегка коснулся её руки при передаче колбы, и оба тут же отстранились, словно никогда этого не было. — Он не знает, — подумала София. — Не знает, что я… что мы… — И я тоже не признаюсь, — подумал Драко, — но я хочу быть ближе. И это пугает. В кабинете снова воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением зелий и лёгким треском свечей. И хотя они не могли признать свои чувства, каждая минута совместной работы была наполнена скрытой страстью и мрачной, почти магической близостью. — Сегодняшнее домашнее задание, — проговорил Снейп, сканируя класс своими холодными глазами, — будет проверкой вашего умения работать не только с зельями, но и с… чувствами. Я распределяю пары для проекта по Амортенции. Он взмахнул пером, и на доске появились имена: София Грин‑дэ‑Вальд и Драко Малфой. — Амортенция, — продолжил Снейп, голос его был низкий и ровный, словно шёлест камня, — зелье, вызывающее сильное чувство влюблённости. Каждая пара должна не только создать зелье, но и написать отчёт, исследуя его свойства, влияние ингредиентов и возможные побочные эффекты. Вы работаете вместе. Ни слов, ни оправданий, только результат. София взглянула на Драко, его глаза встретились с её взглядом, и на мгновение всё остальное исчезло. В этом темном, почти готическом кабинете, где свечи отбрасывали длинные тени, казалось, что они остались вдвоём — только они и зелье. — Отлично, — сухо сказала София, делая вид, что всё под контролем. — Будем работать. — Как хочешь, — ответил Драко, едва заметно улыбнувшись, но эта улыбка была опасно тонкой, почти как игра. ⸻ Комната Софии была погружена в полумрак: свечи на полках отбрасывали дрожащие отблески на стены, пол покрыт мягким ковром, приглушавшим звук их шагов. На столе лежали пергаменты, книги, колбы с ингредиентами и перья с чернилом, аккуратно расставленные для работы. В комнате стояла тишина, но она была насыщена напряжением — тем особенным, которое возникает между двумя людьми, слишком долго скрывающими свои чувства. София села за стол, выпрямив спину и расправив локти на краю. Она достала пергамент и начала писать заголовок: “Отчёт по Амортенции: экспериментальная документация”. Её движения были аккуратными, методичными, но взгляд то и дело скользил на Драко, стоявшего рядом. Он наблюдал за её работой, руки сложены на груди, плечи слегка напряжены, а глаза сверлили её взглядом, полный интереса и едва заметной улыбки. — Ты уже решила, как будешь структурировать раздел о побочных эффектах? — спросил он, голос низкий и спокойный, но в этой спокойности сквозила лёгкая игривость. — Да, — ответила София, не отрываясь от пергамента. — Раздел будет состоять из трёх подразделов: краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные эффекты. Я добавлю ещё комментарии о влиянии на людей с повышенной чувствительностью. Драко наклонился ближе, чтобы заглянуть в её записи. Их плечи почти соприкасались, а свечи отбрасывали на них длинные, скользящие тени. Он слегка улыбнулся уголком рта. — Слишком педантично, — сказал он. — И чертовски впечатляюще. — А ты слишком самоуверен, — парировала София, слегка приподнимая бровь. — Но тоже впечатляюще. Их голоса сливались с шёпотом свечей и тихим потрескиванием камина. Каждый их взгляд, каждое случайное прикосновение к пергаменту или к колбе создавали ощущение, что между ними течёт почти электрическая энергия. — Вот эта фраза — «Амортенция может вызвать сильную эмоциональную привязанность» — кажется тебе достаточно драматичной? — спросила София. — Драматично? — переспросил Драко, чуть наклонившись, так что их лица оказались почти рядом. — Да, но я бы добавил: «… и нежелательное, если объект привязанности сопротивляется». София едва заметно улыбнулась. Он всегда находил тонкие нюансы, которые она упускала, и одновременно раздражал своей тщательностью. — Мы почти закончили введение, — сказала она, аккуратно исправляя несколько строк. — Давай проверим точность дозировок и ингредиентов. — Хорошо, — кивнул Драко, передавая ей лист с таблицей. — Но ты знаешь, что это всё равно займёт время. Каждый раздел должен быть идеален. София кивнула и снова погрузилась в работу. Каждое их движение было внимательным, почти ритуальным. Они проверяли дозировки, переписывали формулировки, обсуждали влияние ингредиентов и особенности амортенции. — Ты знаешь, — начал Драко, слегка улыбаясь, — мы могли бы сдать этот отчёт без ошибок, если бы работали вместе чаще. — Или если бы меньше отвлекались, — парировала София, но её глаза блестели в полумраке. Молчание снова заполнило комнату, но оно было уже не пустым. Оно было наполнено их присутствием, едва заметными улыбками, случайными прикосновениями рук к пергаменту и мягким шёпотом свечей. Каждое касание, каждый взгляд поднимали напряжение, делая работу не только учебной задачей, но и эмоциональным испытанием. — Давай проверим рекомендации по безопасности, — сказала София, слегка наклоняясь к Драко, чтобы показать таблицу. Их плечи соприкоснулись, и она почувствовала, как дыхание слегка учащается. — Отлично, — ответил он, не отводя взгляда. — Но мы должны убедиться, что рекомендации звучат убедительно. Любой читатель должен понять, что зелье не просто опасно, а… невозможно контролировать без знания деталей. — Прямо как некоторые люди, — тихо прошептала София, и уголок её рта дрогнул. — Прямо как некоторые люди, — повторил Драко с лёгкой усмешкой, и на мгновение они оба засмеялись. Смех был тихим, почти заглушаемым свечами, но он разрядил напряжение, которое накапливалось часами. Они продолжали писать, аккуратно переписывая каждую строку, проверяя орфографию и содержание. В комнате царила густая, почти осязаемая тишина, которая казалась живой: она дышала вместе с ними, отражала их внутреннее напряжение и скрытую привязанность. — Почти готово, — сказала София, когда они совместно закончили выводы и рекомендации. — Осталось только перепроверить цифры и оформить заголовки. — Тогда проверим всё ещё раз, — сказал Драко, склонившись над последним листом. — И убедимся, что каждый абзац идеален. Минута за минутой они тщательно читали текст, исправляли ошибки, обсуждали формулировки. Атмосфера в комнате становилась всё более густой, тёмной, словно сама комната поглощала их энергию и трансформировала её в напряжённое чувство, которое они оба не могли назвать словами. — Ты всегда так внимательно проверяешь каждый абзац? — тихо спросил Драко, когда София передала ему последний лист для проверки. — Да, — ответила она, едва заметно улыбнувшись. — Потому что каждый абзац важен. Как и каждый момент, когда мы вместе. Он наклонился ближе, так что их головы почти коснулись. В комнате было тихо, только шорох бумаги и слабое потрескивание камина. Их взгляды встретились, и в этом мгновении они поняли, что напряжение и скрытая близость достигли пика. Они оба на мгновение замерли, ощущая, как густая мрачная атмосфера комнаты и мягкий свет свечей сделали их ближе друг к другу, чем они когда-либо признавали. Никаких слов больше не требовалось — взгляд, дыхание и присутствие говорили всё сами за себя. Свет свечей отражался в их глазах, пергамент с отчётом лежал между ними, но внимание было не к нему, а друг к другу. Комната Софии превратилась в маленький остров напряжённой, почти магической близости, где мир за дверью переставал существовать, а время замедлялось, позволяя им оставаться наедине с собственными мыслями, эмоциями и ощущениями. — Почти готово, — сказала София, когда они проверяли заключение и рекомендации. — Осталось только перепроверить цифры и оформить заголовки. — Отлично, — сказал Драко, наклонившись ближе, так что их лица оказались на расстоянии всего пары сантиметров. — Но… мне кажется, работа над отчётом была куда интереснее, чем сам отчёт. София прищурилась, сердце заколотилось сильнее. Она ощутила, как напряжение между ними достигло пика. Они работали вместе часами, и теперь всё казалось таким близким, почти невозможным. — Ты думаешь, я согласна? — прошептала она, играя голосом, но внутри дрожа. — Я думаю… — начал Драко, но остановился. Его глаза искрились в полумраке. — Да. И они позволили себе короткий, резкий, но нежный поцелуй. Его губы коснулись её губ, и мир вокруг исчез. Сердце Софии бешено колотилось, дыхание учащалось, а каждая минута в этом молчании казалась вечностью. Она чувствовала тепло его рук на столе, его плечо почти соприкасалось с её, и каждый миг был насыщен скрытой страстью, которую они долго сдерживали. Поцелуй длился всего мгновение, но казался бесконечным. Они отстранились почти одновременно, глаза встретились, и в них можно было прочитать всё — напряжение, притяжение, эмоции, которые нельзя было выразить словами. — Готово, — тихо сказала София, едва улыбнувшись. — Отчёт написан. — Да, — ответил Драко, улыбка играла на его губах. — И, похоже, это было самое… увлекательное совместное занятие за всю жизнь. Они ещё раз взглянули друг на друга, а свечи, колбы и пергаменты вокруг казались всего лишь декорациями к их моменту. Комната наполнилась тишиной, но теперь эта тишина была наполнена их присутствием, эмоциями и невысказанными словами. Через секунду, девушка спустилась вниз, на колени к паху Драко. София дёрнула шлевку ремня. Притираясь лицом к горячему напряжённому паху, она прошлась по уже возбужденному члену, оставляя на белье полоску слюны. Зацепившись за край одежды, спустил вниз сразу брюки и трусы. Горячий язык прогулялся по красной, от прилившейся крови, головке. Крупной, вздрагивающей в нетерпении, текущей прозрачными каплями. Она только распахнула рот, в который, властно вошёл с размаху тяжёлый и горячий член. От того, как её сейчас трахали… Немного грубо, жёстко, на грани… София расплывалась. Сглатывала, пропуская в горло и сама же проводила по шее рукой, стараясь прочувствовать, как его распирает в глубине. — Да, блять! Да! Спустись чуть ниже… Под таким наклоном, он проникал до самого конца. А из уголков губ непрерывно текла слюна, капая им на ноги и пол. Кислорода стало не хватать. Но, отстраниться, было выше сил. А член вбивался в горло всё быстрее и быстрее. Шёлком скользя по языку.