Часть 5. Тайны прошлого

Утром Шивон снова ушла на работу, прихватив из архива кипу пергаментов, а Северус с затаенным предвкушением отправился исследовать тайник. Он с трудом мог назвать его «своим», - слишком сильно двойник от него отличался, - но с любопытством исследователя хотел понять, насколько тот хорош. Будто оценивал достижения близкого родственника, которым хотелось гордиться. В чем-то местный Снейп его обогнал, например, умудрился жениться. Теперь же настало время оценить его как профессионала. Совершив необходимые манипуляции, он со всеми возможными предосторожностями вошёл в небольшую комнату, в любой момент ожидая подвоха. Не может быть, чтобы здесь не имелось ловушек. Лично он бы поставил как минимум четыре. Две стены в комнате от пола до потолка занимали полки с фиалами, пузырьками готовых зелий и редкими ингредиентами, а возле третьей пристроился массивный книжный шкаф. Также здесь имелись стол и удобное кресло. Можно поработать в тишине, не беспокоясь, что выкладки попадут в чужие руки. Система безопасности Снейпа слегка разочаровала - он распознал сигнальные чары, крепкое запирающее заклятие на дверцах, за которыми хранились яды, но в целом находиться здесь было безопасно. Возможно, учитывалось, что хозяин кабинета жил в доме не один. Пусть Шивон сюда не ходила, но подобная необходимость могла возникнуть, и в комнате сознательно не использовали заклятия, способные нанести ей вред. И в этом жесте просматривалась та самая молчаливая «заботливость», о которой сама супруга понятия не имела. Опустившись на стул, он принялся призывать и просматривать отдельные папки, в которых, как и предполагал, содержались выдержки личных исследований зельевара. Секретов из отдела Тайн среди них не имелось, но и то, что он прочитал, заставило волосы на голове зашевелиться. Местный Северус Снейп собирался сварить зелье осознанности. Не банальное старящее, от которого седели волосы и покрывались морщиной лица, а кардинально иное, способное поменять мышление человека, вывести его на другой уровень. Он логично предполагал, что раз сумели создать зелье, стимулирующее удачу, вполне можно сварить в котле жидкий жизненный опыт. Тогда всех ошибок можно избежать, сразу стать серьезным, осознанным человеком, который способен решать проблемы, а не порождать новые. Зелье должно было стать лазейкой, позволяющей миновать целый пласт жизни и получить зрелую сформировавшуюся личность. Идея была наглой, неисполнимой и в некотором роде гениальной. Любые воротилы бизнеса за такое готовы недурно платить. Одно дело - обучать молодого новичка, бурлящего эмоциями, страдающего от сомнений. И другое - человека того же возраста, но уравновешенного, как его пожившие своё коллеги. Сохранить форму, но поломать личность, изменить психологический портрет. Сделать человека кем-то другим, не дав возможности учиться на собственных ошибках, набивать шишки, приобретать житейскую мудрость привычным способом. В заметках имелись списки предполагаемых ингредиентов, черновики рецептов, расчет граммовки и количества помешивании. Похоже, работа шла со скрипом, элементы конфликтовали друг с другом или слишком рано вступали в реакцию. На полях он заметил пометку «Матильда» со знаком вопроса, но записи резко обрывались и он не мог сказать точно, добился ли его двойник успеха. Хотя в чём-то он определенно преуспел, можно сказать, эксперимент удался. Снейп теперь точно стал взрослее, осознанное, хоть и перестал быть тем, кем был. Он отложил заметки и обратил внимание на несколько толстых тетрадей, теснящихся на полке повыше, рядом с книгами. Вытянув парочку, Северус понял, что сорвал джек-пот. Здешний Снейп вёл дневники! По хронологии записи шли примерно с первого курса, когда молодой слизеринец, поступив на учебу, решил упорядочить свои мысли, исследования и разработки, но вместе с тем оставил на бумаге и личные переживания. Постепенно Северус пробирался по страницам жизни своего двойника. По оговоркам, намёкам, описываемым школьным слухам он восстанавливал картины прошлого, пытаясь определить точку, где всё пошло не так. Дамблдор в этой версии оказался более внимательным к судьбе своих учеников. Он пожалел сироту, помог Тому Риддлу восстановить своё имя, после принял его на работу. Альбус запрещал студентам травить друг-друга, в его школе царил порядок, и юный Снейп не повстречался с оборотнем. Удивительно, насколько большое значение имеет для подростков влияние человека, на которого они могут равняться. В мире Снейпа Дамблдор поддерживал силы света, но оставался отстранённым, вмешиваясь, только если ситуация принимала критический оборот. Здесь же директор, устанавливая правила, своим примером напоминал о важности чести и достоинства, умудрялся держать буйную молодёжь в рамках. Возможно, это могло показаться нецелесообразным использованием могущества Великого чародея, но для его воспитанников, многие из которых выросли порядочными людьми, это стало надёжным жизненным ориентиром, мерилом того, как поступать «правильно». Даже местный Северус ощущал на себе эти настроения, не упорствовал так в изучении тёмных искусств, но даже при этом навыки его оставались достаточно универсальными. Скорее, серыми, что для гриффиндорцев не служило поводом для драки, но оставалось причиной порицания. Он огрызался, настаивая, что нужно в той или иной мере учиться всему, после вырос и снова поругался со своей подругой детства, что было ожидаемо, с его-то характером. Обошлось без «грязнокровки», но вместо того он обозвал Эванс «узколобой тупицей, которая не способна рассмотреть перспективы». Просить прощения он также не стал, не считая себя виноватым из-за принятой позиции, и через некоторое время после выпуска, желая доказать свою правоту, ответил на объявление в «Вестнике зельевара» и отправился в экспедицию на Шетландские острова в составе скандинаво-британской исследовательской экспедиции. Именитые учёные были слишком солидными, им не по статусу прыгать по каменистым склонам, разыскивая интересные образчики флоры и фауны, а вот такие молодые специалисты охотно участвовали в подобных авантюрах, завязывая знакомства и набираясь опыта. Тон записей Снейпа времён его работы на островах менялся, то он был сухим, сдержанным, изобиловал цифрами, то превращался в простыню, полную метафор и сравнений, где рыжее солнце целовало тёмные скалы; морские волны, пронизанные солнцем, искрились серо-зелёной бирюзой, а росчерки крыльев поморников и чаек изгибались, будто древко меткого лука, бьющего прямо в цель. В этих описаниях постепенно проступал портрет Шивон, и Северус будто видел её воочию, какой описывал её Снейп молодой. Она была старше всего на пару лет, сама недавняя выпускница, младший ассистент экспедиции, морской биолог. Шивон никогда не отказывалась отвечать на вопросы, и двойнику проще было найти общий язык с человеком, близким по возрасту и интересам. Хотя поначалу это и было непросто, ввиду его нрава, острого языка, чрезмерно ранимой гордыни и снисходительности ко всем, кто не считал зельеварение вершиной научной мысли. Целые абзацы дневника были расписаны причинами того, почему зельеварение лучше, важнее и престижнее изучения магических морских беспозвоночных. Но на мисс Риордан эти аргументы не действовали. В необъятном плаще, грубых сапогах, с вечно красным носом, она яростно защищала от чрезмерно увлечённого зельевара свои находки. И плевать, что они ему пригодятся в экспериментах. Обычно она была мягкой, совершенно спокойной, но превращалась в комок раздражительного занудства, когда дело касалось её работы. Споры продолжались, и однажды, отправившись в совместную вылазку по побережью, когда крутые склоны потемнели от влаги, а мелкий дождь моросил без остановки, будто намереваясь промочить насквозь весь мир, Шивон во время короткой передышки под козырьком очередной скалы предложила Снейпу бутерброд, который не иначе как чудом остался сухим, и налила в крышку от термоса горячий кофе. Примерно в этот момент, принимая из её рук благоухающий корицей стаканчик, он пропал. Хотя, если судить по всем поэтичным описаниям, влип он намного раньше, просто соизволил наконец это заметить. Отложив на время в сторону пухлую тетрадь, Северус сравнивал и никак не мог вспомнить, чтобы сам был настолько увлечённым. Не считая его подростковой влюблённости, он не позволял себе чувства, так как эта уязвимость могла обернуться против него и тех, кто стал ему дорог. Но юный Снейп со страниц дневника никогда не был шпионом. У него было трудное детство, но учиться никто не мешал. Он не рос озлобленным, зато чрезмерно упрямым и увлекающимся. Сначала для него важной была Лили, после размолвки во главу угла стали знания. Наверное, он даже немного разочаровался в том, что старая подруга не разделяла его идей, не понимала его стремлений. После он познакомился с Шивон, которая несла в себе эту страсть к науке и захотел… чего? Ответ нашелся довольно скоро, хотя для того, чтобы понять сумбурные путаные описания Северусу понадобились все его навыки педагога, многие годы разбирающего причудливые нелогичные проявления фантазии в студенческих эссе. «Шин никогда не говорит, что я никчемный, но я могу достичь большего! Я докажу, что она доверилась мне не напрасно!», - гласили взволнованные угловатые каракули. Конечно, чтобы подтвердить свою значимость, нужны доказательства. Северус и сам следовал этому принципу, вспоминая слова покойного отца. «Если ты не приносишь пользы - ты не существуешь, щенок!», - поучал сына Тобиас, когда открывал бутылку и впадал в краткий период благодушного состояния. Поэтому в дальнейшем Снейп трудился, чтобы доказать, что он не пустое место. Да, в этом они с юной версией оказались солидарны. Просто старший Снейп делал всё, чтобы исполнить свой долг. А младший - чтобы доказать что-то жене? Он потёр утомлённые глаза, огорчённо вздыхая. Шивон, говоря о мотивах их брака, ошибалась, но и осуждать её за это не стоило. Снейп наверняка не раз жаловался ей на Лили и своих школьных недругов, из-за чего она решила, будто его поспешная женитьба была скорее показательной, чем основанной на чувствах. А он сам в этом категорически не разбирался и не сумел развеять возникшее недопонимание. Однако, несмотря на свои домыслы, она всё же дала согласие на этот союз и ответственно терпела его пять лет, пока не сдалась, уверенная, что их брак - ошибка. В то же время, она была права, когда говорила: «Тебя заносит», «Заблуждения мешают увидеть реальность». Но сказала это не тому. К сожалению, человек, который должен был её услышать, уже не существует. Впрочем, он и не желал этого понимать, ослеплённый своей идеей «стать любимым, если будет достаточно значимым». Будто статус и высокие результаты были гарантией, позволяющей завоевать сердце девушки. Странная изломанная логика, доступная пониманию исключительно Снейпов. Как ни печально, молодой Снейп и правда был хорошим учёным, но в душе до самой смерти так и остался незрелым мальчишкой. Он не иначе как чудом умудрился охмурить морского биолога Риордан, торопливо женился, а после пять лет пытался доказать, что достоин быть с ней рядом. Варил зелья, экспериментировал, вероятно, совал нос в исследования отдела Тайн. Но результатом всего стало появление в его теле более зрелой версии его самого. Дурак! Ему просто нужно было повзрослеть! Хотя он понимал, что местный Снейп, не испытав всех его тягот, лишений и боли, мог ещё очень долго набираться ума. Пережив адские трудности, он сам до сих пор не считал себя достаточно зрелым - чего уж там, будучи взрослым, сознательным человеком он шесть лет ругался и враждовал с подростком! Но смерть помогает очень быстро привести сознание в норму, и теперь, узнав больше об этом «другом» себе, он мог только посочувствовать. Редкое невезение. Очень жаль. Он ожидал узнать подробности обычной семейной истории, в которой двое людей не нашли точек соприкосновения, а наткнулся на целую драму. Его предшественник действительно любил Шивон, понимал, что делает что-то не так, паниковал, боялся потерять и делал всё только хуже. Своим давлением, придирками, контролем превращал яркую, цветущую и терпеливую молодую женщину в лишённый красок сероватый дагерротип. Она могла ни в чём его не обвинять, но Снейп справлялся и сам, отравляя жизнь себе и жене. И теперь этот клубок предстоит распутать ему самому. Но как решить подобную деликатную проблему человеку, бесконечно далёкому от понятия «гармоничное супружество», у которого имелось перед глазами очень мало примеров счастливых семейных пар, было категорически неясно. Он просто знал, что сделать это будет правильным поступком. Ради памяти человека, место которого он занял. Ради женщины, которую его двойник любил, но так и не смог этого показать.