Часть 2

Кровь. Эта густая, темная, пахнущая словно ржавое железо, обволакивающая её пальцы жидкость была везде. На полу, на стенах, на её одежде, и даже на лицо попали алые брызги. -Говори где он! Или-коренастый мужчина поддел кинжалом подбородок, заставляя смотреть на себя- мы не ограничимся твоими друзьями, куколка. Лэйн сглатывает ком в горле, боясь отводить взгляд даже не мигает, мысленно молясь, что бы Ворон пришел за ней. -Я не знаю, я не знаю ни его имени, ни того, куда он ушел. -Врешь сука! Мы знаем, что ты раздвигаешь ноги при каждой его прихоти, а такая податливая и послушная игрушка, наверняка знает больше других-мерзко улыбается- или может мне сделать с тобой то, что делал он? Тогда и заговоришь и мне приятно сделаешь- мерзкий смех заполняет комнату, а Лэйн оттягивает свою голову, но в конечном итоге это бесполезно. Мужчина хватает ее за волосы на затылке, заставляя смотреть на себя. Аккуратно, на сколько это возможно в его случае, проводит по подбородку кинжалом, и она чувствует, как теплые капли бегут вниз по шее. -Слушай сюда, ассасинова шлюха-плюет ей в лицо, противно скалится- если ты будешь на столько ничтожной, что он даже не придёт за тобой, я придумаю, чем занять твой рот. Отбрасывает её к стене, грубо, с силой, зная что та хорошо приложится головой. Оставляет её в комнате, лежать рядом с трупом наставницы, из которой все ещё течет густая жидкость, все больше заполняя комнату этим тяжелым, уже, кажется, разъедающим её легкие запахом. Брюнетке ничего не оставалось, кроме как молиться, что бы это все скорее закончилось. Она знала, что такое с ней скорее всего случится. Она знала, что бывает с женами, дамами и любыми приближенными таких личностей. И все равно пошла на этот риск. Не смотря на то, сколько бы Ворон её не отговаривал, сколько бы не просил бросить его, оставить и забыть, как сон, ибо знал, что такое возможно. А она, все равно выбрала его. Выбрала поцелуи, нежные объятия по утрам. Выбрала полевые цветы в подарок, лишь бы она улыбнулась. Выбрала целовать каждый его шрам, лечить его, кормить, когда сам не то что встать, руку поднять не может. Выбрала пропадать в лесных чащах в поисках добычи и редких ядовитых трав, а после наводить за ним порядок в кабинете, потому что склянки для настоек все разбросаны, а книги лежат раскрытыми на разных поверхностях. Выбрала выбираться с ним в город, страхуя, вдруг что-то случится, и нужен будет план побега. Быть с ним и в здравии и в болезни, в тени чаще, чем под светом солнца, покрывать его, и всегда быть готовой принять его, с каждым его шрамом, с каждым его раскаянием, от того что снова оступился. Выбрала сбитое дыхание от глубоких, чувственных поцелуев, дрожь от каждого прикосновения к её телу, сводящиеся от истомы колени, выбрала то, что каждый раз он доводит её до исступления, ловя вздохи и громкие стоны своими губами. Выбрала его нежную ласку, после страсти, что сжигает дотла. И до сих пор выбирая его, не выдает, молчит, держится. Уповает на волю Господню, что убережет его от ран. А если не убережет, то хотя бы сохранит живым, а раны она хоть вылижет, но поднимет его на ноги. И вскоре, Господь услышал её мольбы. Когда охотник за головами снова пришел измываться над ней, она уже не чувствовала ничего, тело на столько занемело, что даже боль уже не имела особого значения. -Ханс, где ты там? Иди сюда, оприходуем эту девку-скалится, сально, мерзко, что хочется вырваться и зарычать ему в лицо, но удается только прохрипеть что-то невнятное-Ханс мать твою! Долго ждать? По лестнице слышатся тяжёлые шаги, от чего охотник улыбается пуще прежнего. Начинает раздевать брюнетку, разрывая верх её платья, но спустя пару секунд падает на колени замертво, падая на девушку, подваливая её своим весом. Не разбирая ничего кроме боли и истощения, девушка хрипит, моля Бога, что бы все это закончилось, и тут же слышит голос, будто из-под водной пелены. -Лэйн! Лэйн, слышишь меня? Родная, я пришел, пришел! И не чувствует ничего, кроме того, что ей резко стало легче. Не чувствует боли и затекших конечностей, запаха крови, гула в голове, ничего, пустота. Солнечный свет попадает прямо на лицо девушки, от чего брюнетка морщится. Сколько дней прошло? Она ещё у охотников? Почему тело болит меньше? Медленно открывая глаза, чувствует легко головокружение. Пытаясь подняться, понимает, что сил нет, и вместо голоса, изо рта выходит сдавленный стон. Больно. -Лэйн, ты жива! -слышит голос чуть ниже- слава Богам! Лэйн, милая, я так рад! Чувствует на себе Его руки, обнимающие ее тело, а в голосе слышится облегчение. Он поправляет волосы на лбу, подаёт воды, приподнимая голову рукой, начинает поить. -Тише, чуть медленнее, ты была без сознания три дня- нежно убирает челку, поглаживая лоб, целует в щеку- я менял бинты под головой и на подбородке, промазывал синяки, прости меня, пожалуйста! Я понимаю, что нет мне прощения, но прошу, пожалуйста… Прижимается к ней, будто нет ничего ценнее в этом мире, чем эта миниатюрная травница, что даже после нескольких дней отключки смотрит на него нежно. Девушка через силу поднимает руку, и кладя ему на голову, нежно перебирает его волосы. Вот оно, ощущение дома, безопасности, спокойствия. Ощущения, что тебя любят, тобой дорожат, и тебя не оставят. -Все хорошо- хрипит через силу-я люблю тебя -Молчи, ради всех Богов, молчи, я люблю тебя, но сил у тебя мало. Он зарывается лицом ей в район живота, поглаживая её руки, не в силах поверить, что он успел. Она живая, правда, и это не сон. А брюнетка только пытается смеяться, без сил выдыхая: Иноверец глупый. И её губы всё же складываются в улыбку. Мир вокруг дрожит, как поверхность воды. Всполохи боли и тепла, прикосновения его рук — и всё тонет в белом шуме. Резкий вдох. Лэйн распахивает глаза, сердце бьётся в висках. Несколько секунд она не понимает, где находится: запах крови и железа ещё стоит в носу, но комната пуста, слишком светлая, слишком тихая. Она узнаёт потолок, шторы, собственные вещи на столе. База. Её апартаменты. Сон. Только сон. Она делает несколько глубоких вдохов, пытаясь согнать дрожь. Пальцы автоматически ищут пачку сигарет, и уже через минуту девушка выходит на балкон. Там, за небольшим кофейным столиком видит три знакомых лица, и чертыхаясь про себя, все же заходит за закрытую прозрачную дверь. — Лэйн, ты всё же проснулась, — Анна поднимает брови. — Мы спорили, протянешь ли ты до десяти. Я, честно, ставила на обед. — Видимо, вы меня недооценили, — брюнетка прикуривает, делает глубокую затяжку. Дым выходит мягкой серой линией, но голос звучит уставшим. — Доброе утро. Чего сидите? — Доброе, — откликается Дмитрий. Перед ним уже стоит стакан американо; он крутит его в руках, будто только на кофе и держится. — Силы готовим, как всегда. А сам я всё больше думаю: пора бы в отставку. Дом, семья… — он усмехается, отмахивается. — Но служба держит крепче, чем цепь. — Это у вас семейное, — тихо поддевает Лэйн, выпуская дым в сторону. — Скажи ещё спасибо, что не в генетике, — хмурится он, но без злости. — Кстати, — осторожно вставляет Одри, — я говорила с Малеком. Он собирается заехать к нам на выходных. И… Каин, наверное, тоже приедет. Сигарета в пальцах Лэйн тлеет чуть быстрее. Она долго молчит, прежде чем хрипло выдохнуть: — Чёрт… Тишина за столиком становится ощутимой, как воздух перед грозой. Брюнетка быстро покидает злосчастный балкон, оставляя позади перепалку друзей. -Одри, зачем? Нахера ты ему сказала что мы все вместе тут работаем?-Анна кипела, ибо нелюбовь подруги к её парню всецело разделяла, если вообще не презирала его. -Так, дамы-строго начал Дмитрий, глядя на сестру- в эти выходные пусть приезжают, кадеты увидят, что вы не свободны, и сразу поймут, что пытаться даже не надо, а то от изоляции и спермотоксикоза всякая хрень может начать в голову лезть, но, после, без моего ведома, или ведома моего отца ни шагу сюда не сделает чужой человек. Это кадетское училище а не проходной двор, нечего мне здесь дисциплину разлагать-ворчит он, глядя на девушек, желает удостовериться, что те его поняли. -Ты это говоришь потому что переживаешь за дисциплину, или потому что тебе уже лет 10 как нравится Лэйн?- колко замечает Анна, тихонько улыбаясь так, что бы брат не заметил. -Анна! -Поняла, поняла- хватая подругу за руку, ретируется с балкона, не желая дальше раздражать старшего, вдруг ещё по шапке получит. Лэйн уже не слышала хихиканья подруг, ретировавшихся с поля боя, где одержали временное или нет? поражение, и пытаясь собраться с силами перед первым днем каторги работы размешивала в кружке растворимый кофе. Это, конечно не то, что она пила у себя дома, но в целом терпимо. В нынешних реалиях очень даже не плохо. Выбирать, что надеть, дабы произвести верное впечатление, соответствующее педагогу, хоть и практиканту, желания не было, так что девушка ограничилась тем, до чего в первую очередь дотянулась рука. Кожаные брюки, водолазка, самая обычная, даже слишком тонкая для такой погоды. Приняв решение слегка утеплиться, хватает бомбер, который чудом нашла на дне чемодана, заранее подготовленного, хотя совсем не помнит, что бы клала его в стопку необходимых вещей. В карман положила пачку сигарет, зажигалку, маленькую гигиеничку и штук пять пластинок мятной жвачки. Прикидывая сколько времени осталось до ознакомительной планерки, девушка закрывает свою обитель на ключ, думая, куда она может сбежать, хоть и не не долго. Телефон в руке завибрировал, сопровождая это неприятное ощущение двумя уведомлениями на экране. Сообщение от Анны о том, что через пол часа будет собрание в кабинете генерала Ллойда, заставило Лэйн вздрогнуть. Она давно знала их семью, и отец её приятелей, был, наверное, таким же неприятным и тяжелым, как её собственный, если не хуже, ибо ремесло военного дела крайне сильно отражается на характере. Невольно, та вспомнила и о матери этой семьи. Катарина, на английский лад, всегда была нежной, чувственной и аккуратной женщиной. Иногда было даже удивительно, как эта женщина оказалась в браке с таким мужчиной, но чем больше брюнетка сближалась с их семьей, тем больше загадок обретало ответы. Екатерина сама была дочерью военного, и под влиянием старых привычек и паттернов, как это любила называть Одри, сама вскоре после выпуска из университета вышла замуж за военного, так и не опробовав свои диплом и профессию бухгалтера на деле, оставшись домохозяйкой. Но она не была несчастна, или недовольна своей жизнью, найдя свое успокоение в первенце, она посвятила всю свою жизнь ему. Назвала его в честь покойного деда, ибо Дима сильно ей его напоминал, даже в детстве всегда хмурил брови, сжимая губы, напрягался, когда не понимал чего-то, или не мог выполнить задачу с первого раза.. Глаза у него и правда были прадеда, хоть тот его и не знал, но был уверен, он полностью пошел в материнскую породу. А с появлением Ани, через 10 лет, Екатерина полностью растворилась в материнстве. Дмитрий был уже самостоятельным, ему было интересно везде ходить хвостиком за, казалось бы, отстраненным отцом. Как то, гуляя с Аней на детской площадке в парке спального района, родительница наткнулась на женщину с маленькой девочкой, на вид, ровесницей её дочери. Так они и познакомились с малюткой Лэйн и её няней. Шатенка постоянно приносила игрушки, делясь ими с тихой, не совсем приметной девочкой. И по мере того, как они сближались, Анна невольно много разговаривала на русском, в следствии чего, Кхан-Мун младшая сама подхватила этот язык. Родители, приметив у девочки талант к языкам, уже тогда набросали примерный план её жизни. Сначала отправив в частную школу направленную на международные отношения, делая сильный упор на языки и гуманитарные науки. А уже повзрослевшую девушку отправили учиться на криптографа. Лэйн сначала не питала особого интереса к такому виду ремесла, а после, из желания стать лучшей, исключительной в своих навыках, естественно не без помощи ростков комплексов и желания признания, великодушно посаженными родителями в её сердце, начала все усерднее заниматься. Что, собственно, и привело её туда, где она находится сейчас. Хотя, если подумать, она бы не ослушалась родителей в любом случае, так что благо, что её отправили на шифровщика, ибо быть дипломатом подобно отцу, она бы не смогла. Даже пытаться не стоило. Отвлекаясь от воспоминаний, брюнетка смотрит на экран телефона. Пятнадцать минут до собрания. Отлично. Погружаясь в себя, та даже не заметила как вышла на крышу жилого корпуса. Здесь, на сколько Лэйн было известно, жили помимо неё и двух подруг, Донован, тётка Ллойдов, два врача, два педагога-пилота, которые, на самом деле тут больше нужны как экспедиторы, или водители для глав штата, геолог, что так же преподавал разведке, да вроде бы и все. Дмитрий жил ближе к казарме, как и положено офицерскому составу, поэтому контроля за девушками с его стороны было меньше, что не могло не радовать. Второе, так и не просмотренное уведомление, было сообщением от Каина, которое, Лэйн проигнорировала с превеликим удовольствием. Что естественно не понравилось белокурому, и поэтому, следующие минут десять, пока брюнетка курила, её телефон разрывался от звонков и сообщений. Конечно, она знала что так и будет, как и знала, что возьмет трубку только тогда, когда будет выходить на лестничную площадку, что бы сигнал ловил хуже, связь прерывалась, и она только и успела, что сказать мол, опаздываю на совещание, пока. И без зазрения совести будет игнорировать его ещё столько, сколько сможет. Приводя свой нехитрый план в действие, не заметила, как с другой стороны крыши, где был второй выход, дверь открылась, выпуская на уже опустевшую крышу мужчину. Он любил это место, всегда приходил сюда, когда устал, или хотел подумать, в моменты одиночества тоже. В общем, бывал он тут часто, да и не привык делить свой укромный уголок с кем то, и на собственное несчастье, заметил удаляющуюся спину за дверью, чей выход ведет к жилым комнатам. В воздухе витал характерный запах ментоловых сигарет, кофе, апельсина и свежести после дождя, если происхождение последнего запаха очевидно, то предыдущие три он связывал с личностью, скрывшейся за дверью. Присутствие чужака в его излюбленном месте так же выдавал звук шпилек, разносящийся за закрытой дверью. Впрочем, его это не сильно волновало, главное, что бы этот человек не водил сюда шумные компании, которые брюнет, по своему обыкновению не особо любил. Доставая из кармана пачку лаки страйк, мужчина глубже втягивает воздух в легкие, тут же понимая, что персона, скоропостижно покинувшая эту крышу, явно курит дорогие сигареты, скорее всего, импортные. Запах табака другой, более нежный. Усмехается, прикуривает, задумывается. Вроде бы вчера приехали новые преподаватели, надо бы навести справки, раз уж теперь у него появился загадочный сосед. С помощью добродушно оставленной Анной инструкцией, Лэйн все же находит кабинет генерала Ллойда, и впритык успевая по времени, садится на свободное место в последнем ряду около Одри, видя перед собой зал полный офицерского состава. -Добрый день коллеги – прозвучал бас главнокомандующего- первое в этом году собрание в полном составе базы «Адам». В этом году у нас пополнение. Дамы прошли курс подготовки в сжатом формате, поэтому регалиями пока не блещут, зато теперь они в нашем офицерском составе, посмотрим, как справятся. Рядовой Ли? -Одри Ли, штатный клинический психолог, Сэр- отозвалась одри быстрее чем нужно было, словно боялась ошибиться. -Рядовой Ллойд? -Анна Ллойд. Медик базы «Адам», Сэр- её голос звучал увереннее, чем её самоощущение, но ей переживать было не о чем, базу посещала часто, а практика у тёти третий год подряд явно дает свои плоды. -Отлично-смотря на дочь заключил он- и последняя, капитан Кхан-Мун? -Кхан-Мун Лэйн. Криптограф, педагог по разработке и методов внедрения шифрования- кротко отозвавшись, брюнетка стушевалась от цепкого взгляда генерала. Сколько лет знает отца друзей, а каждый раз как первый, это дурацкое чувство сжатости в груди никак её не отпускает. К генералу подошла его сестра, тётя Дон, как её называли в детстве, и поблагодарив за представление, начала свою короткую, но содержательную речь. - Дамы, добро пожаловать в «Адам». Военная академия при поддержке вооружённых сил США — место не простое. Здесь готовят не только пехоту и разведку, но и характер. -несколько людей в передних рядах переглянулись на этой фразе- В мужском коллективе вам будет непросто — и это мягко сказано, — но я рада видеть новые лица. -чуть ближе к девушкам прозвучало «рада, конечно». На собрании присутствуют все, кроме одного преподавателя, которому досталась неблагодарная роль присматривать за курсантами, пока мы здесь заседаем. С остальными познакомитесь позже, они сами не упустят случая подойти. Условия знаете: жилые корпуса, казармы, полигоны, кухня, стрельбище, медицинский блок. Работы много, времени свободного мало, но, если повезёт, успеете даже выпить кофе в тишине. Ваши жетоны и пропуска выдаст генерал-лейтенант Ллойд. С правилами уже ознакомлены. На почте у вас — план задач на год. Первый месяц ознакомительный, серьёзный рапорт мы ждём в ноябре. Помните: «Адам» — это не только место службы, это семья. Семья строгая, но та, что держит своих. Добро пожаловать. На этом всё, вольно. После команды, у всех присутствующих резко расслабилась осанка, сменились выражения лиц. Офицеры привычно зашуршали бумагами, кто-то сразу достал сигарету, кто-то повернулся к соседу. Несколько взглядов скользнули к новеньким — от любопытства до откровенной оценки. На речь «тёти Дон» у девушек была разная реакция, пока Донован говорила про «если повезёт, успеете выпить кофе в тишине», Анна едва заметно усмехнулась. Для неё в каждой официальной речи всегда находилось место для подкола, и она уже мысленно прикидывала, как потом в коридоре скажет: «Вот, Лэйн, у тебя теперь будет миссия - проверять, как тётя Дон держит слово насчет кофе». Одри слушала с открытой улыбкой, цепляясь за каждое слово Донован. Ей нравилось ощущение «семьи», которое та подчеркивала, и от этого у нее в груди стало чуть спокойнее. Даже сидя среди десятка военных, она почувствовала себя не чужой. Она кивала чуть заметно, будто соглашаясь— скорее для себя, чем для других. Лэйн же сидела прямо, взгляд прикован к Донован, но в груди кололось. «Семья строгая, но держит своих» — эти слова ей эхом ударили, и она едва удержалась, чтобы не скривиться. Она лишь едва заметно повела плечом, будто поправляя осанку. На самом деле ей захотелось закурить прямо сейчас. «Семья»… слово кольнуло, как игла под ноготь. Для неё оно никогда не значило ни безопасности, ни поддержки. Скорее — клетку, длинный список правил и взгляд, который весил тяжелее любого приговора. Она сжала пальцы, спрятав это движение под длинными рукавами бомбера. Снаружи — ровное лицо, привычно спокойное. Внутри же мелькнула короткая, сухая усмешка: «Строгая семья держит своих. Ну да, держит, пока не сожмёт так, что ломаются кости». Но вслух — ничего. Только короткое, отточенное «Так точно», когда требовалось ответить. Её молчание само по себе было бронёй, проверенной годами. Анна подошла к подругам ближе, начиная представлять офицерский состав: Греэг Ланс вышел вперёд первым. Высокий, чуть сутулый, с небрежной чёлкой и следом глины на куртке. Протянул руку Лэйн, с улыбкой сбивчивой, но тёплой. — Греэг. Геолог, разведка. Буду учить вас отличать камень от камня… а иногда — жизнь от смерти. Одри чуть теплее отозвалась на его неловкость, нежели Лэйн. Из первого ряда кто-то усмехнулся: — Надеюсь, и отличать женщин от камня научился? Греэг покраснел, но только отмахнулся: — Женщины сложнее. Тут же вышла девушка с вышивкой Эма Ланс, видимо, его сестра, шагнула вперёд сразу после. Форма на ней сидела идеально, в воздухе — запах антисептика и лёгкого жасмина. — Эмма. Инфектология. Надеюсь, мы увидимся только на профилактике. Её взгляд был слишком внимателен, будто рентгеном. Лэйн нахмурилась, Одри напротив выпрямилась, слегка поправляя волосы — ей нравилась эта строгость, сестринская, заботливая. Сбоку кто-то пробормотал: — Ну вот, теперь и медкорпусом заправлять будут. Анна коротко глянула в сторону и отрезала: За больничку не переживай. Она вас всех переживёт. Следующим вышел доктор Эрик Дженсон, появился с неторопливой уверенностью. Высокий, с аккуратной короткой бородой, он пожал руку мягко, почти слишком. — Травматология, терапия. Я тот, кто будет собирать вас по кускам, если Кира перестарается. В зале прошёл лёгкий смешок. «Слишком мягкий для мужчины в форме. Но держится спокойно…» — отметила Лэйн, уже чуть меньше напряжённая. — Вы звучите так, будто уже знаете, что мы попадём к вам, — сказала Одри. Анна, скользнув взглядом, улыбнулась уголком губ: — Доктор всегда строит планы. А это Кира- представила она короткостриженную девушку — Полигон — моя территория. Оружие уважаем, иначе заберу. В зале стало тише. На секунду даже скепсис утих — в её голосе не было ни грамма шутки. — Да она вас скорее сама застрелит, чем оружие отдаст, — пробурчал кто-то сзади, но тут же замолчал под её прищуром. Лэйн отметила её строгость напускной, а личность неприятной. Будто школьница грубит, думая что это сделает её более крутой, и внимания принесет, хотя, это её не касалось, так что вскоре ей снова стала безразлична её фигура. Вслед за ней подошли двое, в голосе парня она узнала последнего комментатора. -Пилеон, поддержка оборонительных и наступательных операций, и Анхея, стратегическая разведка-протараторила Анна. — Я научу держать позиции, когда захочется бежать, и оружие, когда руки дрожат-надменно, и показательно грубо выдал тот. -А я научу видеть то, чего нет. Иногда это важнее пули- в тон ему отвечает блондинка, будто пытается не сколько передразнить, сколько поддеть. Одри почувствовала к ней неожиданную близость: в голосе было что-то сестринское. Анна лишь хмыкнула: — Они — связка, а характеры противоположные. Не мешайте им работать, и научат большему, чем обещают. Ханс, мужчина лет пятидесяти с немецким акцентом, улыбнулся шире других: — Ханс. Машины, самолёты, вертолёты. Довезу куда нужно, верну обратно. А если нет — хотя бы красиво уроню. Лэйн впервые позволила себе короткий смешок. Одри же растерялась, не зная, серьёзно ли он. Анна покачала головой, делая комментарий на русском: — Не ведись на его прибаутки. В кабине он другой. Кейт Рамирес представилась последней. Подтянутая, холодная, её голос звучал сухо: авиация. Сопровождение офицеров. Ни улыбки, ни лишнего слова. За спинами раздался громкий голос главы, мол, с остальными познакомиться можно будет потом, уже время идти по местам. Хором офицерский состав ответил «так точно!» и каждый ретировался из кабинета на свое место. Одри в компании Анны, Эммы и Дженсона отправилась в медицинское крыло, Лэйн же отправилась вслед за Пилеоном и Анхеей. Её аудитория располагалась ближе других к полигонам, где ребята и проводили большую часть времени. Хоть парень и произвел не самое приятное впечатление на брюнетку, стоило отдать ему должное, держится он хорошо. -Лэйн, верно? - обратилась к ней разведчица -Так точно. -Не нужно официоза- прыснула та- я же не Донован. Рядом с твоим кабинетом-продолжила она, указывая на приближающуюся дверь- кабинет технической разведки, у вас могут быть смежные занятия, но потом курсантов у вас один, криптография этому типу разведчиков нужна больше всех. -А, этот чудик-отозвался мужчина- он нелюдимый, да и молчаливый как ты, в общем, споётесь, если вообще общаться будете Лэйн лишь фыркает, отмечая дружелюбие коллеги. Поблагодарив Анхею, девушка оглядела свой кабинет, замечая что все необходимые материалы уже подготовлены для неё. Мысленно удивляясь количеству материалов в специально отведанном шкафу, прикидывает, во сколько же им это обошлось, и сколько они ждали толкового человека. Больше всего её привлекает наличие собственного небольшого убранства за отдельной дверью, там все, что ей необходимо, рабочий стол, освещение, техника, даже тумба с электрическим чайником, и запасами растворимого кофе и сухого молока. Улыбается, явно Аня с Димой постарались, за что им большое спасибо. Выпивая чашечку кофе и морально готовясь к первому занятию, получает очередной звонок от Каина. -Твою мать -берет трубку, попутно открывая окно, и прикуривая долгожданную сигарету- что? -Связь наконец-то появилась? -Каин, у меня занятие, что-то срочное? -Планы поменялись, на выходных заберу тебя, и мы едем на ужин к родителям. Будут и мои и твои. Брюнетка вздыхает, сжимает руку до следов от ногтей на ладони, этого ей только не хватало, своих родителей она терпеть не может, Каина - подавно. -Это.. -Да, Лэйн, обязательно-опережает он- отказаться не получится. Платье куплено, сходишь в салон, приведешь себя в порядок. уйдем и придем туда вместе -выделяет интонацией последнее словно- И если ты думаешь, что от того, что ты будешь всегда молчать, и смотреть будто сквозь, то я отстану? Нет. И это не обсуждается, поняла? Лэйн прижала трубку к уху, оглядывая двор под окнами. — Я не обязана отчитываться перед тобой, Каин, — сказала она ровно, почти устало, выпуская дым. — Хочешь верить, что мной можно владеть — верь. Но не ошибайся: это не власть, это иллюзия. В трубке — резкий выдох, глухое рычание. — Ты смеёшься надо мной, Лэйн. Думаешь, я не знаю всего про тебя? Думаешь, я не чувствую, когда ты уходишь от разговора специально? — голос выдает его напряжение, потом снова становится низким, показывая напускное спокойствие — Но рано или поздно я всё равно возьму своё. Лэйн откинула голову к стене, в глазах сверкнул смешок без радости. Она нарочно молчала несколько секунд, наслаждаясь его раздражением. Конда звенящую тишину снова прорезал сигаретный дым, сбоку раздался голос. Хриплый, чуть насмешливый, будто неуместный, но отзывающийся слишком близко внутри: — Удивительно, как люди любят разговаривать с тенями. Лэйн резко повернула голову: окно в соседнем корпусе светилось тускло, и в проёме мелькнула часть фигуры. Явно мужская рука в форме и, сигарета, только отблеск огня на конечности. Он будто говорил не ей, а в воздух, в пустоту — и всё равно попал прямо в точку. Она коротко усмехнулась, подняла сигарету как тост и ответила в пространство, даже не в трубку: — Иногда тени понимают больше, чем живые. В трубке Каин зашипел: — С кем ты там? Кто рядом? Сбрасывает звонок, и даже не думает отвечать, не хочет больше это слушать. Все равно ничего нового он ей не скажет. Откидывая телефон на стол, делает глоток кофе, попутно доставая из кармана пачку сигарет, прикуривает ещё одну , выдыхает любимый ментоловый запах. Очередной раз стряхивая сигарету, снова слышит краткое: -Ай-ай-ай, кто там курит в кабинете преподавателя, ещё и отношения выясняет? -Я и есть преподаватель- делает последнюю затяжку. Её слух улавливает смешок, а после отдаляющие шаги. Выглядывает с окна ещё раз, рядом с её, все так же находится окно соседнего кабинета, только вот руки свисавшей с подоконника с зажатой меж пальцев сигаретой уже не было. Видимо, такая же крохотная преподавательская каморка, ибо дверь входа в кабинет располагалась далеко от её окна. Да и черт с ним, Лэйн, сейчас не до этого. Массируя виски, она думает, какие ещё сюрпризы ей подготовит эта неделя.