Кто нас слепил, и из какого мы теста?

Я помню чёрные края этой бездны

Я помню пение живущих там вечно

Я понял, что слова теперь бесполезны

Я видел небо — оно бесконечно

Конец войны. Вздохи облегчения, объятия трясущимися руками, слезы над телами погибших друзей и товарищей. Обращенные взгляды куда-то к небу в молитве. Все закончилось. Альянс победил. Впереди – долгий путь к восстановлению мира, жизни, но теперь они все знают, что после беспросветной тьмы может пробиться лучик света. Природа, будто тоже уставшая от этой долгой битвы, расплакалась над уставшими шиноби и куноичи, но сквозь тучи пробивались лучи солнца. А вскоре взошла яркая радуга. Как символ надежды на что-то новое. Прошло около двух месяцев. Деревни восстанавливались, люди учились жить заново. И без того дружные соседи стали еще ближе, скрепленные общими трудностями и страданиями. Взаимовыручка вышла на какой-то новый уровень. Теперь все стали будто ближе. Хината смахнула пот со лба рукой и улыбнулась. Последний на сегодня пациент. После завершения войны она помогла везде, где могла быть полезной – понемногу помогала восстанавливать дома, разбирать завалы, а затем, когда быт жителей Конохи напоминал мало-мальски какой-то уют, перешла в госпиталь. Ее медицинские техники были весьма посредственны, но вот Бьякуган пригодился в совершенно неожиданном месте. Помощь с посттравматическими синдромами шиноби, что сражались на войне и выжили. – Я заметила, что у тех шиноби, кто мучается от ночных кошмаров, становится нестабильный поток чакры, – положила Хьюга свой отчет на стол Цунаде-сама. После войны она сложила с себя полномочия Хокаге, передав те Какаши Хатаке, а сама возглавила больницу, чтобы помочь жителям, а также подготовить с точки зрения бюрократии Сакуру к новой должности – все прекрасно понимали, что именно ученица великой Цунаде должна возглавить больницу Скрытого Листа, – Но если отследить при помощи Бьякугана сбои и восстановить, то сон стабилизируется, а справиться с нестабильным ментальным состоянием становится проще. Я опробовала этот метод на нескольких ниндзя, что страдали тяжелой формой депрессии и недосыпа из-за кошмаров и не могли восстановить нормальный образ жизни. После подобной терапии их лечение ускорилось на шестьдесят процентов и уже через месяц они смогли вернуться к нормальной жизни. Хината стала увереннее. Все такая же спокойная, достаточно тихая, но уверенная молодая девушка, которая знала, что она способна на многое. От пронзительного взгляда Саннина это не укрылось. Женщина пролистала отчет наследницы клана и нахмурилась, вчитываясь в строчки документа и изучая показатели «подопытных». Два шиноби, подопечных Хинаты, были для Цунаде сухой строчкой в первоначальном отчете – безвозвратное изменение психики на фоне ПТСР. Она много видела таких поломанных шиноби после войны, в которой участвовала в молодости. Молодые ниндзя сходили с ума, теряли себя меж кошмаром и реальностью. И все, что оставалось санитаркам и родным – наблюдать за тем, как те угасают. А эта юная куноичи… Придумала что-то, что может им помочь. – Как ты до этого додумалась? – сняв очки, поинтересовалась Цунаде-химе, и устроила подбородок на переплетенных пальцах, буравя Хьюга взглядом. Хината поджала губы и отвела взгляд. Сенджу закатила глаза и усмехнулась, – Не переживай, я не буду в этой ситуации ругать тебя за своеволие. В моей картине мира эти люди уже были живыми трупами. Оставалось лишь ждать, когда их психика убьет их самих. А ты… сделала то, что может дать многим подобным людям шанс продолжить жизнь. У нас множество пострадавших ментально, поэтому я хочу понять эту идею до конца. Хината подняла на нее светло-фиалковые глаза и скромно улыбнулась. Да, она волновалась, что ее отчитают за то, что вместо обычного ухода, попыталась сделать что-то по-своему. Все же, Цунаде-сама восхитительно. – Просто… Я прошу прощения за это, но один раз на ночной смене я задремала. Я понимаю, что это безответственно, но это было всего раз и… – Хьюга хотела продолжить свои объяснения, но взгляд Цунаде и легкий кивок головы дал понять, что отчитывать ее за это сейчас не будут. Кто из них за эти недели не воспользовался случаем на пару лишних минут прикрыть глаз? Наверное, таких не было. Если у них все нормально с головой, – Так вот… Я проснулась от того, что мне показалось, что я ощущаю активацию чакры. Немного испугалась и активировала бьякуган, чтобы проверить. И… и так случайно увидела, что у спящих шиноби все потоки чакры скручивались в неконтролируемые связи. И попыталась их выровнять. На утро они впервые говорили. Не кричали или бредили, а разговаривали со мной. Я решила продолжить эксперимент на следующую ночь. И… они стали высыпаться, а разум прояснился, не смешивая кошмар и реальность. Поэтому я решила попробовать завершить эксперимент, добавляя к практике Бьякугана классическую терапию, принятую при ПТСР. В кабинете повисло молчание. Цунаде обвела взглядом Хинату, затем снова уставилась в отчет, а после кинула взгляд на Шизуне, что стояла в углу, изучая свитки, но на самом деле лишь делала вид, заинтересованно слушая Хинату. Стук. Стук. Длинный ноготь принцессы Цунаде стукнул пару раз по дереву стола, прежде чем она выдала свой вердикт. – Я переоформляю тебя из волонтера приемного отделения госпиталя во врача. Будешь заниматься такими пациентами. Подумай, кто тебе может понадобиться в команду для прогресса и продолжай исследование техники. Если мы сможем помочь восстанавливаться таким шиноби, мы избежим большого количества жертв. Возьми пару выходных, подготовься, а в понедельник я выделю тебе кабинет и палаты. Хината расцвела в улыбке и, поклонившись, вышла из кабинета. – Цунаде-сама, вам не показалось, что Хината плохо выглядит? – оторвавшись от свитка, который Шизуне якобы изучала, нахмурилась брюнетка. – Да. Но, думаю, это из-за ночных переработок с бькуганом. Если днем она исполняла свои обязанности медсестры, а ночью практиковала этот метод лечения, я склоняюсь к обычному недосыпу. Поэтому и дала ей выходные, чтобы не перенапрягалась, – вздохнула Цунаде, глядя в закрывающуюся за девушкой дверь. От нее не укрылись залегшие на бледной коже синяки под глаза, слегка розоватые склеры. Ей показалось, что Хината похудела, так как милые щечки наследницы Хьюга, которые вызывали у нее легкое умиление вкупе с румянцем, исчезли, оставив место выделяющимся скулам. Но может действительно, переработки? Объемные одежды Хинаты не позволяли убедиться в догадках наверняка. Да и у Цунаде было столько мыслей и дел, что до конца схватиться за эту мысль, прежде чем погрузиться в очередной документ. **** – Это из-за тебя… Я умер, защищая тебя, но ты абсолютно бесполезна… – прошептал Неджи, нависая над Хинатой. С уголков его губ капли капельки горячей крови, прямо на щеки девушки, что, замерев в кровати, со слезами на глазах смотрела на своего брата. Она не могла двинуть ни одной конечностью, пока тело брата, продырявленное в нескольких местах, нависало на ней. Теплая, тягучая кровь, попав на щеки, медленно текла, стекая к ушам, вызывая дрожь. Она хотела закричать, но не могла. Лишь безвольно плакать, позволяя соленым каплям слез смешиваться с бордовыми, почти черными каплями на щеках, – Ты должна была умереть… Тебя можно заменить, тебя легко заменить. – Верно, Хината, Неджи вполне смог бы стать хорошим шиноби, добиться успехов и прославить деревню. А твоя сестра стала бы достойной наследницей, поведя вперед клан, – образы Наруто и Сакуры появились где-то рядом. Она никому не нужна. Она должна была умереть. Он не должен был защищать ее ценой своей жизни. За ними появляются другие образы. Друзья, семья… все нашептывают ей одно и тоже. – Я должна… должна была… умереть… – пытается прошептать Хината, но горло пересохло так, будто она пересекала пустынные земли Суны уже несколько дней без капли воды. Каждое движение приносило безумную боль. Лучше умереть. Лучше бы ей было.. – Умереть! – вскрикивает она, резко просыпаясь. Хината тяжело дышит, резко подрываясь на кровати. Вся ночная футболка насквозь мокрая, дыхание сбито, а взгляд затравленно бегает по спальне из одной точки в другую, ища образы, что являлись ей во сне уже не первый раз. Образы войны, образы смертей. Когда последний раз спала без этих наваждений? Уже и не вспомнит. Нет, бывало, что она, аккуратно стащив бутылку саке с кухни, выпивала ее одна в спальне и засыпала пьяным беспробудным сном. Утром болела голова, но Хьюга хотя бы спала. Через пару минут Хината наконец приходит в себя, отходя от кошмара, осознавая, что она в реальности. Да, если бы она могла применить эту технику на себе, метод, что разработала на своей боли ради других, все было бы проще. Она встает с кровати и останавливается перед зеркалом. В свете тонкого серебристого света луны в отражении виднелся бледный призрак Хинаты Хьюга. Худые ноги, руки-палочки, впалый живот, видный из-под задравшейся футболки. Когда-то она стеснялась того, что не была столь же утонченной, как другие куноичи ее возраста, но сейчас видела, что она слишком похудела. Еда в нее просто не лезла. На семейных обедах она притворялась, что поела на работе, на работе вливала в себя литры кофе, закусывая питательными конфетами, что научила ее делать в свое время Сакура. Лишь бы продержаться с утра до вечера, до момента, как снова упадет в кровать и провалится в объятия нового кошмара. Часы на подоконнике показывала три часа ночи. Сегодня она, наверное, больше не уснет. Одевшись в обычные тренировочные штаны и свободную кофту, Хьюга завязывает высокий хвост и тенью покидает поместье, прихватив на кухне очередную бутылку саке. Интересно, кто-то подумает на то, что это именно она, благовоспитанная наследница нагло ворует алкоголь по ночам с кухни, чтобы затопить в нем свою боль и страхи? Ноги приводят ее к кладбищу Конохи. Уже выученный маршрут меж рядков могил и памятников, и она доходит до мемориала клана Хьюга. Садится на землю напротив камня с именем двоюродного брата. – Привет, Неджи-кун, – слабо улыбается девушка и вскрывает пробку на бутылке саке. Приподнимает ее к камню, как бы чокаясь с образом покойного, и делает глоток. Жидкость опаляет горло, пищевод, но дарит легкое расслабление. Сегодня даст себе слабину, а завтра займется тем, чтобы доработать свой проект. Ей никто не поможет, но если она сможет – то поможет максимальному количеству людей. Возможно, это ее испытание – раз ей даровали эту жизнь, спасти побольше людей вокруг? Она недостойна жить, она должна была умереть там, на поле боя, но не случилось. – Что ты тут делаешь? – стальной и спокойный голос за спиной заставляет вздрогнуть. Хината резко оборачивается, обнаруживая за собой темный образ. Он смешивается с темнотой кладбища, но ей не нужен бьякуган, чтобы понять, кто потревожил ее одиночество. Эту ауру, силу, она узнает где угодно. – Здравствуй, Саске-кун, – тихо говорит она и, ничуть не стесняясь, делает еще один глоток. Взгляд скользит чуть вбок, где в отдалении находится изолированный большой мемориал клана Учиха, – Будешь? – сама не понимая зачем, спрашивает она и протягивает шиноби бутылку. – Пожалуй, не откажусь, – Саске берет из ее рук глиняную бутылку, ощущая, как холодны ее пальцы, делает большой глоток и даже не морщится – в свете вышедший из-за облаков луны Хината наконец различает его лицо, – Но ты не ответила на вопрос – почему наследница клана Хьюга бухает ночью на кладбище, не расскажешь?