Часть 4

Хрустальные стены задрожали, пошли трещинами и расступились, освобождая Гермиону из плена воспоминаний. Она жадно втянула прохладный осенний воздух. Хотелось так много сказать замершим неподалёку близнецам, но другое желание затмило всё. Не произнеся ни слова, Грейнджер сорвалась с места и побежала к замку. Ей нестерпимо хотелось посмотреть в серые глаза. *** Она влетела в Большой зал, полный гомонящих студентов, и сразу же направилась к столу Слизерина. Драко сидел ссутулившись и выглядел таким задумчивым, далёким. Клеймо Пожирателя Смерти отрезало его от прежнего круга общения, сделав практически изгоем. Он будто почувствовал её приближение. Поднял глаза, полные недоверчивой надежды, и вскочил из-за стола. Вовремя, чтобы поймать Гермиону в свои объятия. Её пальцы смяли мантию на груди, горячие слезы быстро пропитали ткань. — Почему, Драко? Почему ты не вернул мне память? Он сглотнул, и щекой, прижатой к его груди, Гермиона ощутила судорожный вздох. — Не хотел обрекать тебя проходить через это вместе со мной, — надсадно произнёс он. — После всего… Не мог позволить тебе снова страдать. Гермиона отстранилась, вглядываясь в полные боли и отчаяния серые глаза. Провела пальцами по его щеке, ощущая легкую щетину и знакомую прохладу кожи. — Дурак, — прошептала она, и это было не укором, а нежной констатацией факта. Как он мог подумать, что она предпочтет жить в спокойном неведении, а не разделить с ним бремя? Их любовь уже прошла через многое. Через войну и потерю, через необходимость скрываться, вынудившую его мать применить заклинание забвения. Может быть, впереди их ждало ещё больше испытаний, но Гермиона намеревалась пройти их рука об руку с Драко. Она обняла его еще крепче, желая защитить от всего мира, от угрызений совести и страха. Прошептала: — Люблю тебя. Пусть ты исчез из памяти, но всё моё существо страдало от ощущения потери. Пообещай мне… Не договорив, Грейнджер всхлипнула, а Драко прижал её к себе и пообещал: — Больше никогда. Они не обращали внимания на воцарившуюся в зале тишину. Стояли, обнявшись, и заново обретали друг друга. Когда Гермиона оторвалась от груди Драко, подняла на него заплаканные глаза и потянулась, чтобы поцеловать, где-то за столом Гриффиндора раздался звон бьющейся посуды.