Узнайте информацию о вашем питомце

Свет проник сквозь витражное окно в рассветном оттенке предстоящего дня, переломился от этого цветом. Синий в длинных размашистых линиях, упавших на ковер и спавшее с кровати одеяло. Красный на прикроватной тумбочке, четырех печатных изданиях одной серии дешевого любовного романа. Розовый на белых вьющихся волосах, кисточке лака для ногтей, поджатой улыбке. Желтый на протянутой ладони. Уэнсдей поймала его специально, схватила пальчиками и не выпускала, пока он, затрепетав, не просочился на темный пол. Там бесконечно исчез, напуганный возможностью появиться заново. И все остальные цвета его примеру последовали, поблекли, растворились за окнами и перед ними окончательно. Девушка повернула одолеваемую мыслями голову, чтобы заметить, как яркое солнце благодарно закрыли собой тучи. – Выглядишь так, словно не спала всю ночь. – Энид вытянула перед собой руку, любуясь разноцветными ноготками, и подула на подсыхающий лак. Нетерпеливая, встряхнула пальчиками, всмотрелась в указательный и мазнула по нему лаком ещё раз для плотности зеленого цвета. – Опережу твои вопросы, это значит, даже бледнее, чем обычно. – Три ночи. – спокойно произнесла девушка, сбросив остатки желтого света на пол и перелистнув две свеженапечатанные страницы новой своей книги. Текст не получался законченным, в излишней остроте сюжета была разительно мало диалогов, но времени для них найти не удавалось. Уэнсдей вложила странички в черную папку, закрыв от посторонних глаз. – Что три ночи? – как же быстро терялась связующая нить разговора, если в предложении не было ничего, кроме двух слов. Энид докрасила лаком последний из разноцветных ноготков и довольно посмотрела на ладонь. В ранее утро её мысли шевелились чуть медленнее обычного из-за нехватки чего-то яркого и мучного. – Нам надо заглянуть на кухню до урока, иначе я упаду в голодный оборок. – Я не спала три последних ночи. – здесь же слова продолжились именного с того места, где произошел вынужденный разрыв в темах. Листок в печатной машинке неумолимо дал ровную линию черных методичных точек. Уэнсдей ради интереса ещё несколько раз клацнула по клавишам, не набрав ничего вразумительного. – Искала информацию в библиотеке. – И о чем же? О средневековых пытках или забытых враждебных божествах из Китая? – Энид улыбнулась, поправляя расставленные на кровати мягкие игрушки в неизменном порядке созданного хаоса. Заботливо тыкнула в пуговичный нос плюшевого волка. – Как будто ты можешь искать что-то не пугающее и зловещее. Это была шутка, по крайней мере она так прозвучала, и Уэнсдей бы смогла выдавить из себя жалкое подобие улыбки, окажись та хоть немного смешной. На деле, девушка медленно опустилась на заправленную постель, сложила ладони на груди и терпеливо приготовилась к предстоящей пытке скрупулёзными и крайне бесполезными расспросами. Поэтому она заговорила первой, произнесла запретное слово шепотом и едва поймала кинутую в её сторону подушку. Из-за этого пришлось поднять одну руку, и нарушилась покойная поза расслабленности, следом за ней же нарушилась вся воцарившаяся в комнате атмосфера. Там, где угасло солнце, появился непрошенный крик. – Что вообще можно пытаться узнать о хайде, кроме того, что он монстр, растерзывающий людей на куски, отлично подчиняющийся чужой воле. – Энид загибала пальчики с выпущенными коготками на каждый из приводимых аргументов. И они должны были взывать к здравомыслию, только Уэнсдей от них лишь сильнее убеждалась в правоте затеянного дела. – Он пытался убить тебя, пытался убить меня, и он несёт опасность катастрофического масштаба, что всю жизнь проведет в психушке. Я ничего не забыла? – Ты закрывала на ночь дверь? – вот что привлекло воспаленное внимание Уэнсдей среди явных упрёков к её нездоровому интересу. Она повернула голову, разглядывая комнату на малейшее движение воздуха в противоположную сторону, потянула свежий запах носом. – Что? Я всегда её закрываю. – Энид нахмурилась, но без подсказки в ту сторону и не посмотрела, всецело увлеченная тем, что готовила ещё с десяток подходящих под преступление фактов, чтобы отчитать подругу за само упоминание о хайде в этих разукрашенных стенах. – Может это Вещь куда вышел? Уэнсдей покосилась на незначительную щель приоткрытой двери в спальню и возвратила взгляд к потолку. Свои ладони возвратила на грудь, слабо вдохнула, пытаясь сделать это тише обычного. А на жестком матрасе среди общей суеты утра ей вдруг нестерпимо захотелось спать. Закрыть глаза, открыть по ту сторону текущего времени, где будущее давно в правильности обогнало прошлое, а потом спуталось с ним бессовестно, и Уэнсдей толком не могла отличить одно от другого. Там был хайд, за тонкой гранью её естественных коротких снов. И она предпочитала не засыпать последние несколько ночей, чтобы не встречаться с ним лицом к лицу в одном из наиприятнейших кошмаров. В её библиотечном листе под новыми учебниками был неполный десяток всех имеющихся книг о монстрах. – Нет, я давно отправила его следить за Пагсли, чтобы не мешался под ногами. Агнес заходила. – простая констатация факта привела Энид в ещё большее бешенство, чем предыдущие слова о хайде и общая сводка ею же перечисленной информации. – Вполне вероятно, она ещё не ушла и прячется где-нибудь в углу. – Эта маленькая девчонка у меня еще получит! – коготками по хорошенькому личику, поскольку без раздумий и хоть каких-либо попыток остановить грядущее со стороны, Энид вскочила с кровати, сильнее выпуская когти. – Негодяйка! Взмахнула рукой по воздуху в углу, по пустоте у письменного стола и вещевого шкафа. Трижды перед окном, пока лак окончательно не высох, а ярость слегка не поугасла. Энид была неопытным оборотнем в деле накопления злости, растрачивала её быстро, наполнялась в неподходящие моменты. И извинялась часто после этого. Она не подходила для задуманного, от этого Уэнсдей подобную мысль забросила давным-давно. Чтобы та упала прямиком на задворки Уиллоу Хилл, к карцеру с мокрыми стенами и толстым стеклом вместо решеток. Там она проросла, пустила во все разные стороны корни, пробралась к девушке в голову. – Её здесь нет, мне показалось. – пять разноцветных коготков пронеслись перед бескровным лицом Уэнсдей, колыхнув её приглаженную челку. Тотчас вернулись, став заметно короче, и осторожно поправили черные волосы. – Я начала различать её запах. Мы не договорили о хайде. – А о чем здесь ещё можно говорить? – её голос прозвучал осторожно, немного напугано и, наверное, если бы он был таким большую часть времени, Уэнсдей переносила бы своё вынужденное соседство легче. – Хайды опасны, ты окончательно свихнулась, вроде бы всё. – Есть способ, я прочитала в одной из книг, как заставить хайда привязаться к человеку. – в её речи послышалось холодное упрямство, которое годами сопровождало девушку на каждом из тернистых путей к трагедии. – Сам по себе он не очень сложный, просто долгий и маркий. – Привязаться, как животному? – Энид брезгливо произнесла последнее слово, и вся передернулась, в голове представив хайда на цепи. Глубоко вдохнула окутанный розовой дымкой воздух, прежде чем нацепить на лицо одну из самых терпимых своих улыбок. – Просто уточню, ты это имеешь ввиду? – Ты становишься не по годам догадливой, Энид. – её похвала была искренней, не смотря на увесистый груз сарказма поселившейся во фразе. На потолке же были трещины, перетянутые белесыми нитями паутины, по линиям которых Уэнсдей водила уставшим взглядом. – А ты же помнишь, что хайд это Тайлер, и он человек в первую очередь? – очень мягко подсказала Энид, присев на краешек черной кровати. Улыбка на её лице стала менее заметной, трогала уголки губ и не более. Только взгляд её озадаченный со взглядом девушки не встретился. – Когда ты желала ему до конца своих дней пробыть в заточении, ты так не думала. – Уэнсдей повернула голову, чтобы посмотреть серьезно и пугающее, сразу после того, как обдумала услышанное. В её изнеможденном представлении Тайлер давно являл собой создание, состоящее из человека и хайда в неравной пропорции смешения крови. – Это другое. – скрипнула кровать, выпрямляясь от лишнего человека, медленно поднимались вмятые пружины матраса. Уэнсдей чувствовала, как они растягивают ткань, готовые прижаться к её конечностям до хруста. – Это в точности тоже самое. – трещина по потолку, в частности, бежала одна, со многими линиями разномастных ответвлений, периодически сменяемых взмахами разноцветных прядей Энид. – Поменяет одно заточение на другое, только здесь он может принести пользу, а там его будут содержать на налоги граждан. – Ну, поскольку отговаривать тебя бесполезно, а я не хочу быть разорванной от ушей до пяток на куски, потому что ты разозлишься однажды, я сделаю вид, что очень увлечена этой темой. – Энид широко улыбнулась, неожиданно опустив ладонь на холодный лоб девушки, задумалась, пощупала от висков к переносице. – И что нужно для привязанности хайда? – Соль, проточная вода и менструальная кровь. – скороговоркой проговорила Уэнсдей, стряхивая со лба надоевшую теплую ладонь, и сама поправила во второй раз испорченную челку. Опустила голову на подушки, продолжив досматривать границы растянувшейся по потолку трещины. – И ритуал. – Иииу. – Энид скривила лицо от перечисленных аргументов, стряхнула с себя несуществующую пыль, словно что-то в ней могло осесть на ней дольше положенного, попыталась выгнать дурные мысли из головы. – Сделаю вид, что этого не слышала. – Возможно, это компоненты для приворота. – основательно насладившись реакцией подруги, Уэнсдей завершила исследование трещины на потолке и самолично усомнилась в правильности сказанного. – Хоть бы для него. – согласилась Энид, а губы её дернулись в слабой иллюзии довольной улыбки. Возможность приручения хайда пугала её сильнее прочего, после всех пережитых с ним трудностей. То, с какой решительностью об этом рассуждала Уэнсдей пробуждало уже настоящий ужас. – Потом перечитаю. Пока что я ложусь спать. – исчезла полоса на потолке, взволнованное девичье лицо и то множество пробивающихся сквозь разноцветные окна красок. Уэнсдей с наслаждением закрыла глаза, почувствовав, как её тащит к очередному короткому сновидению. – У нас занятия через двадцать минут. – со стола подняли скучающий будильник с черными стрелками против черноты выгравированного циферблата. Поднесли его аккуратно к закрытым глазам Уэнсдей, словно она до этого потеряла счет времени. – Уже через девятнадцать. – Мне хватит. Чтобы очередное видение об оборванных цепях на мутировавших руках посетило голову.  Укрепило мазохистскую идею о новом домашнем питомце, дало ей очередной толчок к получению пока неозвученного, но явно существующего, одобрения со стороны Энид. И Уэнсдей его увидела, выдохнув громче положенного в опустевшей комнате с трещиной на потолке.