Глава 8. Дом, (не)милый дом

Лондон, Англия, апрель 2025.

      — Светлое пиво тебе, тёмное — тебе.       — Чьи шоты текилы?       — Кто-то заказывал рыбную тарелку?       Пятничным вечером в баре было шумно — многие решили отметить окончание рабочей недели. У барной стойки было не протолкнуться, а блюда приходилось ждать на двадцать или тридцать минут позже — не хватало рук всё это сначала готовить, а затем и разносить, хотя бармены и официанты очень старались обслуживать всех оперативно.       — Мой любимый пилот — Оскар Пиастри, поэтому я доволен этапом, — говорил Кайл, барабанщик группы. — Ты за кого болела, если не секрет?       — У меня не может быть любимчиков. Я должна оставаться беспристрастной.       — Да ладно. Ещё Расселл был хорош. Второе место в квалификации, второе на подиуме. Молодец парень, собрался после разрыва с Кармен.       — Ну и Леклер ничего так, только дайте парню нормальный автомобиль, — вмешался в их диалог гитарист Гарри.       — Так ты за кого всё-таки? — продолжал допытываться Кайл. Дани сделала глоток пива и поставила стакан на стол.       — Допустим, за Расселла. Всё же британец.       — Тогда, получается, мы оба довольны результатом.       — Получается, что да.       — Кстати, а как тебе…       — Да сколько можно уже, — прервал их Том с раздражением в голосе. Кайл и Дани посмотрели на него. — Замолчи, Дани. Ты можешь говорить о чём-то другом? Который день после твоего возвращения слушаю о гонщиках. Надоело.       — Мне кажется, с ней не надо так разговаривать… — попытался заступиться за неё Кайл.       — Я сам решу, как мне разговаривать со своей девушкой, — и вернулся обратно к прерванной беседе с другим гитаристом группы. Дани принялась крутить кольцо на пальце, чувствуя, как начинает гореть лицо. Кайл с сочувствием посмотрел на неё и, понизив голос, спросил:       — Как ты его терпишь? Порой Том совершенно невыносим.       — Он просто не в духе.       — Если захочешь пообсуждать Формулу-1, пиши.       — Если ещё можно будет писать, — пробурчал Гарри. — Вдруг и на диалог не вслух ругаться начнёт.       К счастью, принесли закуски, и тема с Томом закрылась. Дани торопливо допила остатки пива в стакане и встала из-за стола.       — Уже уходишь?       — Хочу отдохнуть дома. Не пришла в себя после дороги.       Дани надела пальто и, толкнув дверь, вышла на улицу, убирая ладони в карманы. Она прошла совсем немного, когда её нагнал Том.       — Я думала, ты останешься с друзьями.       — И чтобы ты одна шла поздно вечером?       — До дома недалеко.       — И что? Если с тобой что-то случится, твой брат оторвёт мне голову.       Это было сказано не просто так. Том был в курсе, что Эйдан его на дух не переваривал. Порой Дани казалось, что Андерсон старался лишний раз не попадаться на глаза её брату, чтобы не нарваться — Эйдан вполне мог найти, за что зацепиться.       — Так ты только из-за этого пошёл за мной? — приподняла она брови. — Не потому, что я твоя любимая девушка?       — Чего ты цепляешься к словам? Хочешь поругаться?       — Ты мне скажи. Сам реши, будет у нас скандал или нет.       Препираясь, они дошли до своей квартиры. Дани повесила пальто, не глядя на Тома, и принялась разуваться.       — Ты как приехала, так только и говоришь о гонках. Это было круто в первый день, теперь это никому неинтересно, Дани.       Дани сняла туфли и отшвырнула их ногой в сторону. Обернулась, смотря на Тома.       — Твоим друзьям было интересно. Они расспрашивали меня. Я разговаривала с ними, пока ты не сказал мне заткнуться.       — Замолчать. Я сказал тебе замолчать.       — И мне должно стать легче? — спросила Дани. — Спасибо, что не так грубо, Том.       Она направилась в спальню, попутно снимая серьги и браслет с руки. Ругаться сил не было, но и молчать ей не хотелось — внутри разгорелась обида от несправедливости. Про музыку, футбол и друзей она выслушивала от Тома постоянно, а он не мог хоть раз взять и уделить время ей, её увлечениям и эмоциям.       — Я вообще молчу о том, какой любезной ты была с некоторыми из гонщиков.       — Что?       — Что слышала. Щебетала с Леклером на французском, такая довольная была. Уже присматриваешь, чьей девушкой стать?       Дани обернулась, не веря своим ушам.       — Ты в своём уме, Том? Зачем он мне? У него есть девушка, с которой он счастлив.       — Да?       — Да! Уже два года.       Дани, снимая платье, думала, что на сегодня им хватит выяснений отношений, но Том решил не успокаиваться.       — Тогда, раз не Леклер, стало быть, Расселл.       Наверное, спорить с пьяным было бесполезно. Нужно было закрыть тему и поговорить обо всём завтра, когда Том протрезвеет, но Дани промолчать не смогла.       — Господи, ты что, решил перебрать там всех пилотов?       — Расселл-то уж точно свободен, — Тома несло всё дальше, и останавливаться он явно не собирался. — А что? Ты в его вкусе — темноволосая, с тёмными глазами.       — Тебе на сегодня думать хватит.       Том преградил путь собравшейся в ванную комнату Дани.       — Да, я веду себя как дурак, но это потому, что я тебя люблю, понимаешь? — он заключил Дани в крепкие объятия. — Я тебя ревную. Ничего не могу с собой поделать. Эта ревность… Она съедает меня изнутри. Ты в окружении красивых парней, классная и горячая девушка, и я просто не могу…       — Я приехала туда работать, — прервала его монолог Дани холодно, — а не флиртовать налево и направо. За кого ты меня принимаешь? Я — твоя девушка, и я это прекрасно знаю. В напоминаниях не нуждаюсь. Отойди, пожалуйста, я хочу принять душ и поскорее лечь спать.       — Подожди. У меня для тебя кое-что есть.       Том отстранился и направился к прикроватной тумбочке, вытаскивая из неё небольшую коробочку. Сердце Дани пропустило удар, она почувствовала, с какой силой оно забилось.       Очень похоже на ту самую коробочку.       — Том, это…       — Возьми.       Подрагивающими пальцами Дани забрала коробочку и, открыв её, обрадовалась. Внутри на бархатной подушечке покоилась связка ключей.       — Ключи от дома родителей. Мой дом — твой дом.       «Да уж, — подумала она, обнимая Тома и целуя его в щеку, — мистер и миссис Андерсон точно обрадуются, когда об этом узнают. Быть вхожей в их дом — просто мечта».       — Спасибо.       — Не буду тебя задерживать. Ты, кажется, собиралась в ванную, — Том поцеловал её в губы и заправил прядь волос Дани за ухо.       — Д-да, — рассеянно отозвалась она, подбирая вещи. — Уже иду.       В ванной комнате, закрыв дверь на замок, Дани с облегчением выдохнула. Оперлась ладонями и раковину и зажмурилась. Руки до сих пор тряслись, и она надеялась, что Том списал это на радостное волнение, а не на ужас, который она испытала, увидев, что он собирается ей отдать.       Даже, кажется, окончательно протрезвела.       А чего, собственно, ей волноваться? Том знал, что она пока замуж не собирается; он пока жениться тоже не собирался. Смысл дарить ей кольцо сейчас? Да и в разгар ссоры? Он же не совсем глупый, чтобы не понимать, что это никак ситуации не поможет. Надо разговаривать и обсуждать проблемы, а не… Закрывать их чем-то другим.       Дани открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало, продолжая опираться ладонями о раковину.       Она не понимала, как на это реагировать.

***

      Кармен забрала из его квартиры в Лондоне свои немногочисленные вещи. Из квартиры в Монако она выехала первая, хотя Джордж предлагал оставить её ей. Но Кармен отказалась, как всегда независимая и самостоятельная, и эти черты характера Джордж в ней любил.       Он закрыл дверцу шкафа и направился на кухню, где хозяйничала Кара, готовя ему поесть.       — Я бы и сам справился. Я ведь умею готовить.       — Может, я хочу поухаживать за своим младшим братом?       — Или присмотреть за мной?       — Одно другому не мешает, — не растерялась она.       — Я не собираюсь истерить или ещё чего устраивать.       Кара поставила перед ним тарелку с ужином.       — Аккуратнее, горячо, — предупредила она, открывая ящик и протягивая брату вилку. — Знаешь, Джордж, я тобой горжусь. Не каждый может признать, что пути с любимым человеком расходятся. Признать и отпустить, когда у вас разные цели. Вы не стали мучить друг друга.       — Не стали, — повторил он, — но от этого не легче.       — Со временем станет легче, — Кара смотрела на него с сочувствием. — Боль притупится. Потом всё это станет воспоминанием. А там, кто знает, вдруг ты встретишь ту, с которой у вас будут общие цели.       — Я пока не хочу об этом думать. Сосредоточусь на работе.       — Да. Хорошо, что у тебя её много.       — Поешь со мной?       — Давай, — согласилась она, доставая тарелку и для себя. — Должна же я попробовать то, что приготовила.

***

      — Ты какая-то уставшая. Хорошо спишь? — голос тёти на том конце телефона звучал обеспокоенно.       Дани расположилась на стуле на кухне, сварив себе кофе. На ней была большая футболка Феррари, которую ей как-то подарил Эйдан. Перед ней на подставке стоял телефон, где на экране отображалась Джо.       — Да, хорошо, — отозвалась Дани, размешивая молоко в кружке, — просто вчера мы с Томом выбрались в паб, где повздорили.       — Что опять эту диву не устроило? — тон голоса Джо тут же изменился — теперь в нём сквозило раздражение, которое она и не думала скрывать. — Не его первым обслужили? Он в курсе, что паб — это общественное место?       — Он приревновал меня. Сначала к Леклеру, которому я улыбалась, а затем и к Расселлу.       Джо издала смешок.       — Я смотрю, у нас тут синдром Отелло цветёт и пахнет.       — Это не смешно, — пробурчала Дани. — Я не понимаю, что на него нашло. Он согласен, что повода для ревности нет, но при этом выдаёт… Такое.       — А разве Тому нужен повод для того, чтобы закатить скандал?       — Джо, ты мне никак не помогаешь.       — Я наивная женщина, Дани, которая верит, что однажды ты откроешь глаза, посмотришь на него и поймёшь, что ты его любишь явно больше, чем он тебя, — произнесла Джо. Она тоже сидела на кухне и, как племянница, пила кофе. — И поймёшь, что он тебя недостоин. Я хочу, чтобы мою единственную племянницу любили, уважали и носили на руках. Джейми бы этого хотел.       В воздухе повисла пауза, нарушаемая звуками проезжающих под окном автомобилей. Дани сделала глоток кофе и поставила кружку на стол, которую ей тоже как-то подарил Эйдан.       — Джо.       — Да?       — Как ты поняла, что Никки — тот самый?       Тётя печально улыбнулась. О Никки (как ласково называли её мужа в их семье) ей говорить было больно до сих пор больно, но тётя продолжала, считая, что пока жива память о человеке, жив и он сам.       — Если ты можешь рассказать ему всё, что хочешь, если он добрый, если он помогает тебе достичь большего и если ты видишь его отцом своих детей — значит, он тот самый. Так было у меня. Так было у твоей мамы. Дани, подумай, чего ты хочешь от жизни. И от жизни с Томом в том числе.       — Я люблю его.       — И? На одной любви далеко не уедешь, хоть твоя мама так считает. Над отношениями надо работать, работать каждый день, и это должно быть взаимно. Ты можешь таскать его к семейным психологам, можешь закатывать скандалы, но пока сам человек этого не захочет, ничего не получится.       — Джо…       — Я думаю, что Тому с тобой удобно, — Джо подняла глаза на племянницу. — Не смотри на меня таким взглядом. В жизни бывает и так. Говорю же, пойми, чего ты хочешь. Мне плевать, чего хочет Том, меня не заботит его состояние. Я вижу, что он причиняет тебе дискомфорт, и я на грани того, чтобы купить билет и приехать. Далия, я так понимаю, не в курсе?       — Мама не лезет. И я не хочу её волновать. Джо, пожалуйста, не…       — Не буду говорить, — пообещала Джо, — но если Том выкинет что-нибудь совсем невероятное, я сдам его с потрохами Далии и Эйдану. Я говорю понятно, Даниэль Роуз Харрис? Или мне ещё раз повторить? Могу написать.       — Да. Ты говоришь понятно.       Взгляд женщины смягчился.       — И если у тебя ничего не получится выяснить самой, мы будем разбираться с этим вместе.