Глава 21. Мисс популярность
16 января 2026, 16:15Монте-Карло, Монако, май 2025 года.
Тесс ловила каждое движение Джорджа, не сводя глаз с камеры в его руках. — Можешь не дёргаться — я её крепко держу, — улыбнулся он, посмотрев на Тесс. — Она стоит целое состояние. Джордж, пожалуйста, аккуратнее, — взмолилась Аттвуд. — Если с камерой что-то случится, я буду собирать на неё всю оставшуюся жизнь. — Что, в «Composure» фотографам недостаточно платят? — усмехнувшись, Джордж вернул ей камеру. — Переходи к нам. Я замолвлю словечко, если понадобится. Или Ландо уже звал в «Макларен»? — Не звал, но предложение интересное… — В «Composure» платят достаточно, — произнесла Дани, потирая висок и молясь, чтобы таблетка обезболивающего подействовала быстрее — голова с утра раскалывалась. Последняя неделя пролетела по щелчку пальцев: выходка Тома, быстрый переезд, срочный поход по магазинам, чтобы успеть до отлёта в Монако купить новые вещи и одежду и работа над материалом. Дани не знала, как выдержала бы всё это, если бы не поддержка Тесс и Клары. Она посмотрела на Тесс. Та сидела на стуле рядом с Кими и что-то ему показывала на телефоне. Интервью с ним и Джорджем закончилось, и у них выдалось полчаса свободного времени перед следующим — они должны были встретиться с пилотами «Феррари». Медиа-день в Монако с утра был насыщенным, и это Дани радовало — отвлекал от плохих мыслей. — Даже не верится, что это я, — признался Кими. — Я будто со страниц журнала сошёл, — он вернул ей телефон. Тесс довольно улыбнулась, ведя руками по воздуху. — Конечно, так и будет — я же фотограф, — без лишней скромности заметила она. — Знаешь, мне нравится, когда человек не видит, что его снимают. Такие фото самые лучшие, потому что настоящие. И ты получился настоящим. Красивый улыбающийся итальянский парень как из журнала, — со смешком добавила Тесс. — Ладно, парни, с вами хорошо, но долг зовёт. Пришлось покинут уютный моторхоум «Мерседеса» и направиться в «Феррари». Когда они спускались по лестнице, Дани почувствовала, как телефон, находящийся в заднем кармане брюк, стал активно вибрировать. Она достала его и с удивлением увидела множество отметок своего профиля. — Погоди, Тесс, — она остановилась и прислонилась к стене. — Что такое? — Куча отметок моего профиля. «Ты его никогда не заслуживала!» «Ну и тупая, такого парня потерять!» «Очень много ума надо писать о гонках! Том, ты ещё встретишь любящую и понимающую тебя девушку!» — Чего? — Тесс склонилась к экрану телефона. — Это что за прикол? «Она наверняка все свои дипломы купила!» Дани зашла на страницу Тома — удивительно, что не заблокировал. Он выложил свежий пост с фото, на котором грустно сидел в тёмной комнате на кровати спиной к камере. «Всем привет! Хочу сообщить, что мы с Дани больше не вместе. Для меня это стало шоком и неожиданностью, но я держусь, ведь что же ещё остаётся?. Я написал песню «Я знал, что она — моя беда», которую вы можете прослушать или скачать по ссылке. Моё сердце разбито, но я держусь ради вас, мои фанаты. Только вы у меня и есть» — Да уж, сукин сын был краток, — заметила Тесс. — Ну что там за шедевр? И где он там фанатов увидел? Трех калек, которые пляшут возле сцены? — Ты ведь слушаешь песни его группы, — отозвалась Дани, заметив, как пальцы начали мелко подрагивать. — Уже нет — я строчу гневные комментарии под фотографиями, пусть Англия знает, какой он урод. — Ты можешь слушать песни, если они тебе нравятся, Тесс. Песни ведь не виноваты в поступках того, кто их написал. Да и как я могу тебе что-то запрещать? — Нет уж, если вычёркивать кого-то из своей жизни, то полностью. Ну что там? Включай. — Я не хочу слушать, а хочу открыть текст песни. Вот он. Дани вчитывалась в текст песни, отличавшийся от того, что обычно Том писал с группой. В нескольких куплетах и припеве лирический герой (она подозревала, что он сам) изливал душу: его девушка, которую он любил, ушла к другому, обладавшему машинами, яхтами и богатым домом — всем тем, чего не было у главного героя. В героине угадывалась она сама — строчки «с кинжалом вместо пера» и «за глянцем оказался неприглядный фасад» красноречиво говорили о ней. Он называл её не самыми приятными словами, упрекая в меркантильности и желании прославиться. Никакого другого имени не упоминалось, и Дани выдохнула с облегчением — не хватало ещё и Джорджа втягивать в это. Хотя бы тут у Тома хватило благоразумия. Она нервно рассмеялась, запрокидывая голову. Тесс тут же посмотрела на неё. — Прекрати, — попросила Дани. — Что прекратить? — не поняла Тесс. — Смотреть на меня, будто мне осталось жить неделю. Тесс, Том не ведёт себя по-новому. Я бы больше удивилась, если бы он извинился. — Я боюсь, что у тебя может случиться истерика. Я не знаю, как в таком случае успокаивать, чтобы не сделать ещё хуже. Дани усмехнулась, качая головой. — Две истерики за неделю? Многовато. Он этого не стоит. Я не буду больше из-за него плакать. Да, это очень неприятно, но я не буду, — повторила она. — Я просто удивляюсь, как я могла быть так слепа. — Ну, любовь зла, полюбишь и Тома, — поморщилась Тесс, доставая свой телефон и заходя в приложение. — В комментариях одни подлизы. Они же понятия не имеют, какими ваши отношения были на самом деле. Видели только красивую картинку. Я тоже её до определённого времени видела, пока мы с тобой не стали общаться ближе. И пока я не увидела, что он сделал с твоей квартирой. Как тебе вообще это? Я про песню. — Слабовато и мелочно, — оценила Дани. — Даже смелости не хватило назвать имя Джорджа, — она бросила взгляд на экран — появилось ещё несколько отметок. — Ну правильно, он же не хочет связываться с «Мерседесом». — Надо выключить уведомления и запретить себя отмечать. Телефон разорвётся от оповещений, ты не сможешь спокойно работать. — Вот я и прославилась, — невесело усмехнулась Дани, заходя в настройки приложения. — Не как журналист, а как ветреная бывшая. Что ж, дурная слава — тоже слава, как говорил Никки. — Но ведь это травля! Все эти комментарии! — воскликнула Тесс. — Как могут люди принимать в ней участие? — Я никогда не нравилась его публике, так что вполне ожидаемо. Боюсь представить, что будет, если у вас с Ландо не сложится. — Я выброшу телефон. Но как так… — Никто не будет разбираться, на чьей стороне правда. Кто первый выкрикнул, тому и верят. — Ты так спокойна. Хладнокровна. Меня это одновременно и пугает, и восхищает. Дани усмехнулась. — Не совсем. Руки дрожат. Может, до меня дойдёт позже, что случилось. Пока я не очень понимаю, как на это реагировать, — она посмотрела на запястье. — Надо идти, Тесс. Льюис и Шарль ждут. — Что скажет твоя семья? — Надеюсь, моя семья станет резкими противниками интернета и перейдёт на кнопочные телефоны. Лучшим способом отвлечься была работа, к которой Дани и поспешила обратиться. Всегда помогало. Поможет и в этот раз.***
Хотелось убить того, благодаря кому появилась возможность общаться по видео-связи, потому что выносить одновременно говорящих трёх людей было слишком. Голова, несмотря на выпитое обезболивающее, не прошла до конца — тупая боль периодически напоминала о себе. Дани прикрыла глаза, слушая, как плакала мама, и мечтала только об одном — чтобы четверг сменился пятницей. Новый день будет лучше предыдущего. — Господи, это я виновата, — Далия всхлипнула. — Как мы могли проколоться с твоим воспитанием? Ты ведь росла в любящей семье, которая уважает друг друга, как тебе мог приглянуться Том? — Вы спорно воспитываете детей, но в этой ситуации вины вашей нет, — вмешалась Джо. — Это у Тома и его семейки проблема с головой. — Да уж, в словах он явно не стеснялся, — произнесла Клара, показываясь за плечом у Эйдана и с сочувствием смотря на Дани. — Держись, Дани. — Спасибо, Клара. — Сомневаюсь, что песню вообще Том писал, — Эйдан считал до десяти и делал глубокие вдохи, чтобы успокоиться, но ничего из этого не помогало. Исходящие от него волны ярости ощущались очень хорошо, особенно Клариссе, которая была эмпатичным человеком. Она поёжилась — резко стало холодно. — Я не позволю ему так обходиться с Дани. Придурок, думал, раз у неё нет отца, некому за неё заступиться? — Эйдан… — Это последнее, что он сделал в своей никчёмной жизни. Пусть пишет завещание и выбирает себе надгробие. — Врежь ему посильнее, — одобрительно закивала Джо. — За всех нас. Вот ведь… Слов не хватает. Я даже на французском своё негодование не могу передать — и на нём мне тоже слов не хватает. — Ну ты же ведь хорошая девочка, умная, красивая, ты же можешь… Лучше. Она ждала этой фразы от мамы с начала разговора. — Нет, мама, я не могу лучше! — сорвалась Дани. Все резко замолчали, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Даже Далия перестала плакать, замерев с платком в руке, прижатым к лицу. — Не могу! Я и так стараюсь быть лучшей, если ты ещё не заметила! Думаешь, мне легко писать о гонках, зная, как их обожал папа? Легко находиться среди гонщиков, зная, как он мечтал попасть хотя бы на один этап гран-при? Я каждый день думаю, что он должен был это увидеть, должен был читать мои статьи! Это пытка, мама! Потому что несправедливо! И ты говоришь мне, что я могу лучше? Не могу! Значит, такой, как Том мне под стать! Значит, мне достаётся то, что я заслуживаю! Воцарилась пауза. — Говорю же, с воспитанием у тебя проблемы, Далия, — заметила Джо. — Может, если бы больше занималась детьми, чем лила слёзы днями по Джейми, вышло бы иначе. Глядишь, этого идиота наша семья бы не знала. — Я потеряла мужа! — Я тоже потеряла мужа, а затем и брата, но я не позволила себе утонуть в жалости. Я же тебе столько раз говорила — обратись к специалисту, если не справляешься. Если боишься идти одна, давай мы с тобой сходим. Но проще же рыдать в подушку в спальне, чем взглянуть проблеме в глаза. — Да тут всей семье надо к специалисту… — пробормотала Дани, но её не услышали из-за разошедшейся Джо. Это были не слова, а удары хлыстом. Джоанна не стеснялась в выражениях, но она всегда такой была — острой на язык и говорящей правду. Дани и Эйдан были согласны с её словами, но никогда такого не говорили маме. Сказать такое — обеспечить себе вечер с концертом, а этого им не хотелось. — Ты прежде чем говорить другим, что они могут лучше, смоги сама, — заступилась за племянницу Джо. — Дани сейчас и так нелегко — на весь интернет назвали меркантильной девицей, выбравшей яхты и машины вместо истинной любви. Мы должны её поддержать, а не пинать. Жизнь и так жестока, почему её должны обижать ещё и свои? — Думаешь, я хотела этого? Дани вздохнула. — Пойду спать, — громко произнесла она, привлекая к себе внимание. — Я очень устала за день. — Погоди. Сегодня мы благодаря песне узнали, что вы расстались. Есть ещё что-то, что мы должны знать? — Джо пристально на неё посмотрела. — Ты беременна? — Нет. — Точно? — Точно. Я не совсем ещё с головой не дружу. — Слава богу. Хоть тут мы можем быть спокойны, — Костье вздохнула с облегчением. — И я переехала. Не смогла оставаться в квартире, где всё напоминало о нём. — Ладно, переезд это здорово. Со всем остальным можно справиться, — кивнул Эйдан. Клара сжала ладонь на его плече. — Но ты Тому всё равно врежь, как увидишь в Лондоне, — дала напутствие племяннику Джо. — Если не врежь, то сбей на машине. Чуть-чуть задень, чтобы знал, что с нами связываться не стоит. — Можно проколоть ему шины, если у него есть машина, — предложила Клара. — А ещё мы можем… — Никто никому ничего прокалывать не будет и никого сбивать — тоже, — перебила Дани. — Хватит. Я просто хочу забыть это как страшный сон. — Неужели ты промолчишь и стерпишь? — спросила Джо. — Даниэль Харрис, такое поведение нельзя оставлять безнаказанным. — Я что-нибудь придумаю, — ответила она. — Терпение лопнуло и у меня. — Наконец-то! — хлопнула в ладони Джо. — Свершилось чудо! — Дани, дочка, — начала Далия, — я… — Созвонимся потом. У неё не осталось сил что-либо ещё выслушивать. Дани закончила звонок и отбросила телефон в сторону, а сама откинулась на спину и закрыла лицо ладонями. Слёз не было, и плакать не хотелось. Хотелось остаться в номере и больше никуда не выходить, свернуться на постели и накрыться одеялом с головой. Но она больше не была ребёнком. Она выросла и должна была принять то, что с этим предстояло жить. И что-то сделать, не спускать такое с рук. Дани со вздохом села, а затем потянулась к лежавшей возле прикроватного столика сумке, доставая из неё ежедневник, который принялась листать, что-то ища. — Слова — очень гибкий материал. Если правильно выстроить стратегию, то можно обернуть их против того, кто вас задел, — как-то наставлял их Крис на одной из лекций по общению в интернете с недовольными пользователями. — Да, этот навык надо оттачивать и сразу может не получаться. Но со временем вы научитесь. И сможете вывернуться практически из любой ситуации. Предстояло ещё раз проверить это на практике. Из них двоих журналистом была она, о чём Том, видимо, забыл.***
Телефон завибрировал, сообщая о входящих сообщениях. Шарль и Ландо практически одновременно прислали ссылку на один и тот же пост, и Шарль дополнил свою словами: «Она на пляже. Габри посоветовала ей один, где в Монако можно побыть в одиночестве. Пришлю адрес. Думаю, после такой ужасной песни человеку нужен человек». Джордж поднялся с дивана, взял куртку и, обувшись, хлопнул дверью квартиры. Он просмотрел пост и текст песни, слушать тоже не стал, обойдясь письменным вариантом. Да уж, наверное, Ландо был прав — их в отношениях действительно было трое. Он, она и его эго. Дани нашлась на пляже. Она сидела на песке, прижав колени к груди, и смотрела на волны. Джордж опустился рядом, бросив взгляд на её лицо — по нему ничего невозможно было понять. Что она чувствовала? Злилась? Ненавидела? — Ты видел, — не спрашивала, а звучала утвердительно. — Конечно, видел. Все видели. И слышали, — вздохнула Дани, поворачивая голову и смотря на Джорджа. — Это неправда. Я про то, что он там поёт. Ни на кого я его не променяла. — Знаю. — Но все верят ему. Ты же видел комментарии. — У истории есть две стороны, — произнёс Джордж. — Неправильно верить только кому-то одному. Другую версию тоже стоит выслушать. Люди бывают жестоки — оставляя такие комментарии, они не думают, что могут кого-то ранить своими словами. Некоторые могут не обращать на них внимание, но другие… — он попытался её развеселить: — К кому ты там ушла в песне? Почти все гонщики подходят. Льюис или Шарль, раз ты любишь «Феррари»? Дани слабо улыбнулась, хмыкнув. — Конечно, Льюис. Семикратный чемпион. А если серьёзно, я понятия не имею, как такое могло прийти в его чудную голову, — она перевела взгляд на море. — Честно говоря, я совершенно не узнаю Тома. Как будто другой человек. Лучше скажи, какой у вас настрой на завтрашнюю гонку. Как Кими? Квалификация… — Не хочу говорить о квалификации, — отозвался Джордж, — и о завтрашней гонке — тоже. — Хорошо, — кивнула она. — Знаешь, может, где-то я тоже была хороша, но говорить в день памяти моего папы, зная, как сильно я его любила: «Твой отец умер много лет назад, и его смерть никак моей карьере не поможет» — безжалостно и отвратительно. Не такое ожидаешь услышать от человека, с которым находишься почти пять лет в отношениях. — И поэтому вы расстались, — понял Джордж. — Да. В тот же вечер, как он это произнёс. Я могла стерпеть многое, и я терпела, но пренебрежение тем, что для меня очень важно — нет. Дани замолчала. Джордж тоже молчал, смотря на небольшие волны, набегающие на берег. Он поймал себя на мысли, что разговаривать с Харрис или сидеть с ней в тишине было комфортно. Тишина не нуждалась в разговорах, она не ощущалась неловкой, натянутой, как струна. Она ощущалась правильной.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!