Часть 5

Следующий день начался для Маргариты Степановны рано, собственно как и обычно. Еще с вечера Кошкина заехала в аптеку и купила аспирин для Ивана и Бориса. Сейчас она уже была почти на месте, несмотря на то что на часах еще не было даже семи утра. Ей было важно поговорить с Иваном и чем раньше она это сделает, тем будет лучше. Изначально женщина зашла за той самой справкой, в которую заглянуть так и не решилась, боялась что там написано что то ужасное, неизлечимое. Когда женщина приоткрыла дверь в кабинет, то увидела, что Иван Михайлович уже был бодр и застегивал рубашку, стоя с растегнутым ремнем на брюках. – ой, извини, я кажется не вовремя, прости, позже зайду- сказала она и уже было хотела выйти, но мужчина ее окликнул. – да заходи уже. Рит, ну серьезно, что ты там у меня не видела? Мы так то жили с тобой вместе и не только жили. Пожениться собирались- напомнил Булатов, наконец справившись с пуговицами и крутя на своей шее блиннющий галстук, который завязывать он никогда не умел. Рита улыбнувшись, подошла к контр-адмиралу и, положив свои ладони на его лечи, повела их к галстуку. – ты никогда не умел завязывать его- заявила женщина, которая с легкостью справлялась с этой удавкой. Точнее так назвал галстук Иван. - я каждое утро тебе его завязывала. – решила поговорить о прошлом?- уточнил он и внимательно изучал спокойное лицо любимой. – И да и нет- подметила она, а затем достала из кармана своего кителя ту справку, что Булатов потерял накануне. Она положила ее на стол. - зачем ты ее носишь? С собой? Кому напоминаешь о травме? Себе? Мне? Или есть еще кто то? – я езжу на машине за рулем и твоя эта… Марина Владимировна настоятельно требовала носить справку. - сказал мужчина , убирая бумажку в свой карман- судя по всему ты не читала что там. Расскажу. Марина Владимировна сообщила, что лучше чтобы она была на случай попадания в дтп. Все таки она та еще паникерша. А ты с чего решилась на разговор? – Я вчера услышала твой разговор с Борей. Справку нашла еще вчера и хотела занести, а ты в кабинете с Борей пил, вот и вышло что немного подслушала. - объяснила Кошкина. Только вопрос в одном. Почему ты не объяснил мне все сразу? Почему просто не поговорил и решил все за меня сам?- немного повысила свой тон Рита- Ваня, я тебя любила и мне было абсолютно наплевать ходил бы ты или нет. Если нужно было бы, я бы тебя на себе тащила! – именно поэтому, Рит. Я надеялся что ты сможешь и без меня…- Иван хотел еще что то добавить, но Кошкина егт перебила. – Не смогу. Булатов, посему ты не можешь понять, что я жить без тебя не могу? Ладно жить, дышать не могу, спать не могу! Думаешь я по своей воле просыпаюсь так рано, тащусь в КТЦ и работаю по 20 часов в сутки? Не спится мне без тебя!- заявила Кошкина. Только Ивану уже ничего не нужно было. Он подошел к любимой и притянув ее за талию впился своими губами в ее такие мягкие, такие манящие губы. Это был поцелуй, рожденный долгим ожиданием, поцелуй, который нес в себе эхо всех тех месяцев разлуки, всех тех моментов, когда их разделяли километры и обстоятельства. В нем была страсть, как ураган, сметающий всё на своем пути, но под этой бурей таилось нечто более глубокое – облегчение, облегчение от осознания, что они снова вместе. Затем, когда первоначальный напор эмоций начал стихать, поцелуй преобразился. Он стал медленнее, нежнее, словно они боялись спугнуть хрупкое счастье. В нем чувствовалась не только страсть, но и немой вопрос: «Было ли тебе так же тяжело, как мне?» И в мягком ответном прикосновении ее губ он находил подтверждение – да, было. Спустя полтора года разлуки этот поцелуй был больше, чем просто физическая близость. Это был их собственный, тайный язык, на котором они могли говорить без слов. В нем было столько нежности, что казалось, весь мир остановился, чтобы дать им возможность вновь обрести друг друга. Он целовал ее, впитывая в себя тепло ее кожи, аромат ее волос, словно пытаясь компенсировать все то время, что они были врозь. Это был акт примирения не только друг с другом, но и с прошлым, с той болью, которую причинила разлука. В этом долгом, плавном поцелуе растворялись обиды, недопонимания, сомнения. Оставалось лишь чистое, безусловное чувство, прошедшее испытание временем и расстоянием. Губы их сплетались в едином ритме, рассказывая историю о воссоединении, о том, что любовь, настоящая любовь, способна преодолеть любые преграды.