Глава 6. Ты все пела? Это дело...

      Неделя, отведенная «лучшим из лучших» всея автобазы на подготовку к конкурсу, бежала к финишу. Хотя Сашку — и сочувствующему ему Иванычу — казалось, будто дней прошло раз десять по столько или… всего один, насыщенный и незабываемый. Сегодня закралась мысль: возмущение первой встречи с конкурсной программой почти стерлось, уступив место здоровому интересу. Ну почти здоровому: как на иголках в ожидании очередного задания, потом, словно игла, колет испуг, мол, справлюсь ли… Но в итоге как-то просачиваешься верблюдом через игольное ушко и учишься новому, а заодно — чему-то для себя. Черт, что это за иголки такие из головы не выходят, как мозги у сказочного Страшилы? Еще накаркаю — будет напоследок шитье, а на «предпоследок»… шитье на машинке? Ой, нет, так кардинально марку авто менять не хочется! Где там Федор, пока вслед за швейной машиной мясорубка с пылесосом не пригрезились? С огромными зубами или, хуже того, длиннющими инструкциями. Или же с полным ему, Сане, послушанием, будто тот занимался этим всю жизнь.       — Ну, кто там? Портной?! — выскочил Санек навстречу напарнику. Федор Иваныч от неожиданности попятился, за спиной его обнаружилась девочка-подросток с тоненькими косичками.       — Какой еще портной, екарный ба… Не слушай, Людочка! Это дочка моя, средняя.       — Да я про конкурс, Иваныч! — в нетерпении затанцевал Саня на месте.       — И я про конкурс. Готовишься уже, гляжу, молодец. Но я на всякий случай дочурку привел — пять лет как танцами занимается, может подсобить.       — Что, шить не придется? — воспрял духом Сашок.       — Только если фрак, — мечтательно закатила глаза девчушка. — А мне, кстати, новое платье пора уже, пап…       — В общем, вы поняли: «Лучший танцор». Разбирайтесь тут, а я пойду, — взмахнул рукой Федор.       Похоже, «зубастая» бытовая техника — это еще цветочки. С ней можно хотя бы притвориться, что таскаешь/подключаешь/настраиваешь для женщины. Здесь такое не прокатит: таскать под музыку на цыпочках придется себя. Мечтая о новеньком платьице, тьфу, фраке, то есть, тьфу — о том, чтобы все поскорее закончилось…       — Вы расслабьтесь, дядя Саша! — как взрослая, наставляла Люда. — Ну что Вам мешает?       — Отсутствие гаечного ключа в руке! — вырвалось у Александра. «Тогда эти выкрутасы имели бы хоть какой-то смысл», — в сердцах подумал он. В сердцах же раскрутился так, что едва не потерял ориентации в пространстве, Людочкиной ладони и каких-либо мыслей о никчемном, девчачьем занятии. Чуть не потерял всего, кроме, как ни странно, равновесия.       — Отлично! — захлопала «учительница», с трудом освободив ладошку. — Представьте, что Вы меня закручиваете.       К возвращению Иваныча конкурсный танец был готов. Федор с облегчением выдохнул: партнеры устало вытирают пот со лба. Больше не рассуждая один об иголках, а другая — что с помощью них (и отцовского кошелька) можно пошить.       — Я же говорил: справитесь! И как называется ваш танец? — полюбопытствовал старший дальнобойщик.       — Вальс ключа и гаечки, — хором выпалили танцоры.       — Гаечка — это из мультика, да?.. — вытаращил глаза Федор Иванович.