Глава 1

      — Софа, — тётя положила руку мне на плечо. — Это ненадолго.       Конечно.       Ты запихиваешь меня в этот интернат, потому что у тебя нет времени на меня. После гибели родителей я свалилась тебе как снег на голову, и что со мной делать — ты понятия не имеешь.       Свои мысли я не озвучила. Молча кивнула. Как обычно.       В коридоре Логоса нас встретил Виктор Николаевич. Молодой, статный мужчина — сдержанный, уверенный, слишком спокойный. Я посмотрела на него с опаской. Он выглядел дружелюбно, но я уже давно не верила своим глазам.       — Прошу, проходите в мой кабинет, — директор улыбнулся.       Мы вошли втроём.       Большой деревянный стол, кожаное кресло, два жёстких стула. И удушающая тишина. Виктор Николаевич жестом пригласил нас присесть. Спинка стула оказалась твёрдой и холодной. Я впилась ногтями в ткань джинсов. Сидеть здесь — последнее, чего мне хотелось.       — Вы знаете, мы обычно не принимаем учеников в середине учебного года, — начал он, — но для вас сделали исключение.       Как замечательно. Прыгаю от счастья.       — Софья, — он посмотрел на меня неожиданно мягко, — мне очень жаль, что ты потеряла родителей.       — Софа, — машинально поправила я.       Так меня называла мама. Других имён я не принимала.       Виктор Николаевич коротко кивнул.       — В этом году к нам уже поступили Андрей и Надя. Они тоже потеряли родных. Ты не будешь здесь одинока.       Да какое мне дело до интернатских детей? Ещё двое несчастных сирот, как и я. Создадим клуб и будем плакаться друг другу.       Я кивнула.       — Я буду звонить тебе по выходным, — тётя обняла меня за плечи и улыбнулась. — Мне пора.       Она вложила чемодан мне в руки.       Я не ответила на улыбку. Черта с два она будет мне звонить. Забудет обо мне сразу, как её машина покинет территорию Логоса. Я увидела её впервые в жизни на похоронах. Я ей даром не сдалась.       Единственная причина, по которой она со мной возится, — наследство. Которым я смогу распоряжаться только после совершеннолетия.       Виктор Николаевич забрал мой чемодан и повёл меня по лестнице в мою новую комнату. Дверь открылась с неприятным скрипом. Стояли три кровати, на одной из них — брюнетка; она оглядела меня и усмехнулась, будто увидела забавную обезьянку. На второй — блондинка. Она одобрительно улыбнулась мне и кивнула.       — Девочки, принимайте, ваша новая соседка — Софа Громова.       Директор поставил мой чемодан и ушёл. На пустой кровати лежала синяя форма. Чудесно, как в тюрьме, все в одинаковом.             — Я Даша, это Вика, — начала диалог блондинка. — Тебе понравится в нашей школе.       Я тяжело вздохнула. Не стоит с порога портить отношения с одноклассницами. Я пересилила раздражение и улыбнулась. Вика всё ещё осматривала меня, словно искала какой‑то изъян. И этот изъян был.       — У тебя очень необычные волосы, — сказала брюнетка.       Моя седая прядь на фоне вороньих волос всегда бросалась в глаза. Слово «необычная» подразумевало под собой «странная». Я давно к этому привыкла. Эта «особенность» у меня с детства. Мама говорила, что меня что‑то напугало в детстве, и это так отразилось. Душу обмануть можно, тело — нет. Что именно произошло, я не помню, а теперь уже никогда и не узнаю.       — Кабинет 12 на первом этаже. Переодевайся, урок скоро начнётся, — сказала Даша, и они вышли из комнаты.       Я села на кровать и глубоко вздохнула. Новая школа должна быть новым этапом в жизни, так? Новые друзья, положительные эмоции. Только не для меня.       Я переоделась в белую рубашку, синюю юбку и такого же цвета кофту на пуговицах. Взглянув в зеркало, провела руками по волосам. Больше ничего примечательного в моей внешности не было.       Я спустилась на первый этаж и быстро нашла нужный кабинет. Постучалась и вошла. Десятки глаз уставились на меня. Взгляды пронизывали меня насквозь. Меня пробрала дрожь. Снова охватило чувство, что я безумно не хочу здесь находиться. Я хочу домой. Хочу к родителям.       — Софа, займи свободное место, — сказал Виктор Николаевич.       Я оглядела одноклассников. Даша и Вика сидели вместе. Блондинка снова улыбнулась мне, и я кивнула. Сзади сидел кудрявый парень, он переговаривался со своим другом. Слева от них — брюнет с короткими волосами, которые были уложены большим количеством геля.       Он оглядел меня с ног до головы, хмыкнул и отвернулся. Нет, с ним я точно сидеть не хочу. Сзади сидел парень с приятным лицом. Он держался отстранённо, сложив руки на груди. Он осматривал остальных с опаской, а потом его взгляд остановился на мне.       Я не отвела глаза. Изучала. Он спокойно улыбнулся мне и кивнул в знак согласия, что я могу присоединиться к нему. Возможно, это и есть тот Андрей. Он единственный, помимо меня, кому здесь некомфортно.       Я села рядом.       — Знаете, я считаю, необходимо добиваться своей цели любыми способами. У каждого из вас есть мечта, и чтобы достигнуть её, вы должны воспользоваться всеми методами, даже самыми неприятными, — сказал директор.       Парень рядом со мной шумно вздохнул через нос и сжал кулаки.       — Все согласны со мной? — Виктор оглядел класс.       Я молчала. Не была уверена, что стоит отвечать, тем более говорить своё настоящее мнение. Я задумалась: разве мне есть что терять? У меня и так всё забрали, но избавить меня от принципов не получится. Не дождётесь.       — Нет, — коротко ответила я и вздёрнула подбородок. — Я не собираюсь идти по головам.       — Да, — поддержал сосед по парте. — Никакая цель этого не стоит.       Парень впереди обернулся на нас и засмеялся. Остальные молчали. Директор долго смотрел то на меня, то на одноклассника слева и, наконец, начал говорить.       — Правильно, Андрей. Никогда нельзя поступаться своими принципами. В первую очередь вы все должны поступать не так, как думает большинство, а как чувствует ваше сердце. Этому я и хочу вас научить, — Виктор Николаевич одобряюще улыбнулся.       Дешёвые манипуляции. Прекрасно.       Прозвенел звонок, и все быстро вышли из класса. Я с Андреем собирались медленно, не спеша. Никто из нас не хотел выходить из безопасного пространства.       — Гребаная школа, — прошипел себе под нос Андрей.       Я не была уверена, что фраза адресована мне.       — Да уж, ничего не скажешь, — спокойно ответила я.       Парень повернул голову в мою сторону. Он смотрел мне в глаза так, словно хотел отыскать в них ответ на свои вопросы, но не мог.       — Тебя как сюда занесло? — спросил Андрей, и мы вышли в коридор.       — Тётка запихнула, чтобы избавиться от меня, — я пожала плечами.       — А твои родители? — парень посмотрел мне в глаза.       Я сделала глубокий вздох, опустила голову. Он понимающе кивнул. Мы оба сироты, которых закрыли в этом интернате, потому что больше никому не нужны.       Я зашла в столовую. Слышала смех, разговоры. Видела искренние улыбки и объятия. Тошнит.       Даша помахала мне рукой и жестом пригласила сесть рядом. Я оказалась между Викой и кудрявым. Парень с гелем на волосах бросил на меня недовольный взгляд, но промолчал.       Пока.       Через несколько минут к нам присоединился Андрей.       — Я не пойму, с каких пор мы приглашаем себе за стол всех убогих? — начал возмущаться одноклассник.       — Макс, — шикнула Даша.       Значит, его зовут Макс. Будем знакомы, моя будущая главная заноза.       — Что? Мы теперь благотворительная организация, чтобы сироток успокаивать? — Макс вызывающе посмотрел на Андрея.       — Закрой рот, — прорычал Андрей.       — А то что? — брюнет откинулся на стул.       — Просто закрой.       Андрей встал и вышел в коридор. Я протёрла рот салфеткой и вышла следом. Он ходил по коридору, как загнанный зверь. Увидев меня, он замер. Руки сжаты в кулаки. Он зол. Не только на Макса. На всё вокруг. На Виктора Николаевича, на школу, на учителей. И в первую очередь — на свою боль.       — Да, принесёт нам проблем этот Макс, — начала я и села на подоконник.       Андрей расправил плечи и разжал руки. Подошёл поближе и остановился в нескольких шагах от меня. Мы молча смотрели друг на друга. Нам стоит держаться вместе, Виктор Николаевич был прав. Учитывая то, что нас с Андреем связывают общие проблемы.       — Пошёл он, — парень глубоко вздохнул.       — Не ведись на его провокации, — спокойно сказала я. — Ему только этого и надо.       — И позволить ему дальше оскорблять нас? Хватит нам того, что нас заперли в этом интернате.       Я была согласна с Андреем, отчасти. Новых проблем мне не хотелось, своих по горло. К парню подбежала маленькая девочка и обхватила его за ноги.       — Андрюша, ты в порядке? — сказала она.       — Да, Надюша, всё хорошо. Пойдём, уже поздно, пора спать, — Андрей погладил её по волосам и коротко кивнул мне.       Значит, это его сестра. Я отправилась в свою комнату. Тяжёлые мысли давили на меня. Я переоделась в пижаму и легла, накрылась одеялом с головой в надежде, что завтра проснусь в своей квартире от поцелуя мамы. Конечно, этого не случится. Но надежда умирает последней. Я провалилась в сон.       Меня разбудили голоса. Я открыла глаза: в двери стоял мужчина в старой куртке. Он был взволнован, руки тряслись.       — Приходите ночью на кладбище. В 10. И помните: никому не верьте. В школе опасно, — сказал он и покинул комнату.       Я резко села. Даша с Викой переглянулись.       — Это что было? — спросила я.       Девушки медлили с ответом.       — Это наш учитель истории, Иван Савельевич, — начала Даша.       — У вас тут уроки ведут психи? — усмехнулась я.       — Он не псих, — резко отрезала Вика. — Иван Савельевич очень умный и добрый.       — И сумасшедший, — завершила я и отвернулась к стенке.       Девушки тихо вышли из комнаты. Я прикрыла глаза. Конечно, это бред. Учитель зовёт учеников на кладбище ночью? В школе нельзя никому верить?       Сон не шёл. Я ворочалась. Сомневалась. Вдруг в Логосе на самом деле что‑то происходит? А меня заперли здесь как минимум до летних каникул. Нужно что‑то предпринять. Убедиться, что все слова Савельича — ерунда и он просто тронулся. Я уснула только под утро. Меня разбудил солнечный свет. Быстро сходила в ванную, почистила зубы, оделась. Заплела волосы в косу. В голове крутились события вчерашней ночи, как заевшая пластинка.       Я зашла в столовую. Ребята уже сидели за столом. Андрей сидел на корточках рядом со столом малышей и разговаривал с сестрой. Увидев меня, он улыбнулся и подошёл.       — Андрей, нужно поговорить, — серьёзно сказала я.       Он нахмурился. Пожалуй, рассказать ему о вчерашнем происшествии — хорошая идея. Всё‑таки одна я не хочу это разгребать. Да и Андрея с Надей некому спасти, если тот сумасшедший сказал правду, — нам стоит держаться вместе.       — Хорошо, после завтрака, — кивнул парень и протянул мне стакан сока.       Мы сели за стол. Разговоры сразу прекратились. Макс с парнями переглянулись. Я молча стала есть. Молчание душило. Было чёткое ощущение, что мы с Андреем лишние. Ну извините, ребята, я тоже не в восторге от вашей компании. Особенно от Макса.       — Как тебе первый день? — спросила Даша.       Лучше не бывает.       — Убогая, ты язык проглотила? У нас тут принято общаться, а не в тряпочку молчать, — Макс закинул ногу на ногу.       Я сжала кулаки под столом. Нет, я не поведусь на его провокации.       — День прошёл лучше, чем ночь, — ответила я Даше.       — Что, сиротка, всю ночь плакала в подушку? Звала мамочку? — не унимался Макс.       Я шумно втянула воздух. Руки задрожали. Его слова врезались сотнями игл под кожу.       — Макс! — Даша ударила его по руке.       — Что? — он усмехнулся.       Улыбка была похожа на оскал. Глаза наполнились слезами, я опустила голову и старалась держать себя в руках.       — Заткнись, придурок, — сказал Андрей.       — О, сиротки сдружились, как мило, — Макс не унимался. — Обнимитесь и плачьте вместе, бедняжки. Вам, убогим, нужно держаться вместе.       Я не выдержала и выскочила из‑за стола.       — Беги, беги, — крикнул мне в спину парень.       Я побежала в ванную комнату. Села на холодный кафель, и слёзы предательски стекали по щекам. Я прижала колени к груди и запрокинула голову в надежде остановить плач. Успехов не было.       Я услышала, как открылась дверь: в комнату зашла девочка. Это была Надя.       — Привет, а ты почему плачешь? — девочка села рядом со мной.       Я глубоко вздохнула.       — Один противный мальчик меня обидел, — честно ответила я.       — Меня тоже обижает противный мальчик, Юра Веревкин. Он испортил мой рисунок. Я нарисовала маму и папу, они живут на звёздочке. А где живут твои родители? Меня пробрала дрожь. Где сейчас моя семья, вспоминать не хотелось.       — Наверное, тоже на звёздочке, — грустно улыбнулась я.       — У тебя чёрные волосы, а тут белые. Почему? — Надя провела маленькой ручкой по моим волосам.       Мама в детстве рассказывала мне, что меня поцеловал ангел. Конечно, это была ложь. Правды я уже никогда не узнаю. Мне некого спросить.       — Меня поцеловал ангел, когда я была малышкой. Ещё меньше, чем ты, — тихо ответила я.       — Ты красивая. Не плачь больше. Виктор Николаевич сказал, что не нужно плакать из‑за мальчишек.       Я усмехнулась. Из‑за Максима точно плакать не стоит. Она обняла меня и тихо вышла, так, словно её тут и не было. Я старалась успокоить дыхание. До смерти родителей я не была такой тряпкой и не ныла из‑за парней. Макс этого не стоит, только не он.       Я стёрла слёзы тыльной стороной ладони, поправила юбку и вышла. В пустом коридоре стоял Андрей. Он смотрел перед собой. Я тихо подошла. Парень повернулся и посмотрел мне в глаза. Понял, что я плакала, но ничего не сказал.       — Ночью к нам в комнату приходил учитель, Савельевич или как‑то так, и сказал, что здесь опасно, — начала рассказывать я. — Он выглядел как псих, но… Вдруг тут правда что‑то происходит?       Я отвела взгляд и почувствовала себя глупой. Звучит как полный бред. Сейчас Андрей меня пошлёт, и правильно сделает.       — Даша с Викой приходили ночью. Они собираются пойти на кладбище. Проследим за ними? — он подарил мне улыбку.       Я улыбнулась в ответ. Впервые искренне за долгое время. Мы договорились выйти сразу за ребятами и посмотреть, что произойдёт.       После уроков я пошла в комнату. Девушки вернулись и сделали вид, что ложатся спать. Я лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к каждому шороху.       — Кажется, она уснула, — прошептала Вика.       — Да, пойдём, а то опоздаем.       Они порылись в шкафу и тихо вышли из комнаты. Я не двигалась ещё несколько минут, потом встала, быстро надела джинсы, куртку и выскочила в коридор.       Андрей уже ждал меня. Вид у него был уставший. Он улыбнулся мне, я кивнула.       — Пойдём быстрее, — он взял меня за руку и повёл на первый этаж.       Я на миг похолодела. Хотела вырвать руку, убежать, спрятаться. Я не люблю прикосновений. Особенно сейчас. Но я не отпрянула. Позволила ему.       Мы вышли из школы и заметили ребят, которые уже выходили за ворота, — поспешили следом. Макс громко шутил, его друзья поддерживали. О чём конкретно они разговаривали, я не слышала.       Мы прятались за деревьями. Кладбище оказалось недалеко. Нас окружили деревянные кресты. Стало жутко, я рефлекторно прижалась к Андрею. Он положил руку мне на плечо.       — Ты слышишь, о чём они говорят? — тихо спросила я.       — Нет, но ставлю на то, что Макс снова кого‑то оскорбляет.       Я усмехнулась. Мы подошли чуть ближе, и я резко остановилась, почти упала — Андрей подхватил.       На снегу лежало тело зайца. Зайца с двумя головами. Я зажала рот рукой и показала Андрею находку. Он скривился.       Послышался громкий лай собаки.       — Графская собака! — крикнул кто‑то.       Мы сорвались с места и побежали к школе. Я тяжело дышала, меня била дрожь. Наконец впереди показались ворота. Андрей пропустил меня вперёд и забежал за мной. Сразу же появились ребята.       — Что вы тут забыли? — спросил кудрявый.       Я не спешила отвечать. Пыталась перевести дыхание.       — Сироткам одним скучно? — Макс снова усмехнулся.       Меня уже достала его привычка насмехаться над нами в любом удобном и неудобном случае. Хотя я и понимала, что это только начало.       — В вашей грёбаной школе что‑то происходит, — ответил Андрей, отдышавшись.       — Да, и нам хотелось бы знать, что именно, — сказала я и подняла голову.       Макс отвернулся. Два парня и девушки переглянулись.       — Смотри, Ромыч, команда спасателей, — усмехнулся кудрявый.       — Тема! — шикнула Даша.       Я пошла в школу. Не хватало ещё попасться кому‑то на глаза. На второй день — ночной побег.       Ребята пошли за мной. Мы поднялись на этаж, и все ввалились в нашу комнату. Я сняла куртку и повесила в шкаф. Андрей сел на мою кровать, Макс с Дашей — рядом, Тема — на пол. Вика с Ромой стояли напротив нас.       Все переводили взгляд с меня на Андрея и обратно. Я молчала.       — Савельевича там не было, — сказала Даша.       — Мы ещё будем оправдываться перед сиротками? — спросил Макс.       — Макс! Они должны знать.       — Уж было бы неплохо.       — Вы можете свалить отсюда в любой момент, а нам с Софой идти некуда, — прорычал Андрей.       Он сидел слишком близко. Наши колени касались друг друга. Я медленно отстранилась так, чтобы он этого не заметил.       Меня тошнило от этого цирка. Сумасшедшие учителя, подколы Макса, грёбаный интернат. Хотелось убежать. Домой. К маме. К отцу.       — Бедняжки, — продолжал ерничать одноклассник. — Дать платочек, сопли подтереть?       — Слушай ты… — Андрей вскочил и приблизился к Максу.       Я замерла.       — Ты что‑то хочешь сказать мне, сиротка? — Макс приблизился вплотную.       — Прекратите немедленно! — сказала Вика и встала между ними.       Андрей фыркнул и сел обратно. Макс продолжил стоять. Я хотела как‑то поддержать одноклассника: сказать что‑то, прикоснуться, улыбнуться, — но не сделала ничего из этого.       — Завтра сходим ещё раз на кладбище все вместе, — сказала Даша. — Андрею с Софой нужно знать, что здесь происходит.       — Замечательно, — сказал Макс и вышел из комнаты.       Ещё раз на кладбище… Меня не покидало ощущение, что после этого дороги назад не будет.