Глава 1

«Твой взгляд                        поймала сразу. Забери его назад...»      Девушка шла по мокрым бетонным плитам, перепрыгивая мутные лужи. Дождь прошел, но мерзкие капельки все еще летели в лицо на порыве холодного ветра. Небо стало темным от густого тумана. Словно это другой мир. Последствия апокалипсиса. Или же страшный сон?.. А может, это последствия грубости жадных людей, и природа так мстит за неуважение?     В кармане новой куртки девица сжимала кошелек. Боялась, что отберут. Время темное, а поселок ужасно мрачный. И репутация не лучшая. Нет здесь ничего хорошего. Плохое предчувствие не отпускало её уже который день. Оно сжимало грудь своими холодными щупальцами и не давало вздохнуть.     Что отец хотел здесь увидеть? Прекрасные моря в лужах? Людей в танце на улице?     Захотелось злобно усмехнуться.     Под кожей таилась детская обида. Она смешивалась со злобой на этот мир. За то, что отняли.     Узналось, месяц назад, что дедушка оставил свою дачу им в наследство. Ну, как дачу... Старую квартирку. Стены в желтых обоях, скрипучие окна, от которых по ночам жутко. Мягкий, с толстым слоем пыли, диван, а на полках один раритет! Пусть папа и говорит, что скоро сделаем ремонт, все равно жить здесь не хочется. Только глава семьи Сафроновых наотрез отказывается уехать назад в родной город. «Нужно привыкать к переменам. Не быть же нам вечно в комфорте, как тараканам за плинтусом?» — сухо комментировал мужчина в ответ на упрямство дочери.      И вторую неделю Женя проводит время в этих желтых стенах в компании лиц на грустных фотографиях неизвестных ей родственников. Даже люди за окном никогда не улыбаются, только и шагают, опустив головы вниз. Зомбаки.     Девушка уже смирилась, что теперь она будет жить в этом... в этом Богом забытом поселке, в этом криминальном районе. Ведь родители уже отдали документы в школу. Скоро её ждет то, о чем она очень старательно пытаеть не думать.     Единственное развлечение — бегать в магазин за сладостями. От вида со второго этажа уже тошнит. Приходится дышать свежим воздухом другим путем.     Маленький киоск «Рама» находился прямо под домом девушки. Она успела его заприметить еще в папиной машине, когда они вместе ехали за новыми обоями. К слову, обои так и не купили. Всё не то, всё не так. Вывод отца? «Ничего нормального сейчас сделать не могут. Что за время-то такое?»     Рядом стояли люди. Все суровые и недовольные. Злые, как затравленные звери. Конечно, не многим нравится дождь. Вот и Жене такая погода не по душе. Зима и мягкий снег для нее — самый сладкий вкус. Но сейчас она стойко терпит жидкую грязь под подошвой кожаных сапожек.     Подтянув постоянно падающий капюшон, она постучала в небольшое стеклянное окошко ларька. — Здравствуйте! — вежливо улыбнулась Женя. Хотя больше хотелось завыть и горько расплакаться.     За окошком сидела бабушка в цветастой косынке. Седые брови устало хмурились, словно от головной боли. Она разгадывала кроссворд в свежей газете «Вестник». Женя даже наклонилась чуть ближе, чтобы вдохнуть аромат печатной краски. Только в нос ударил легкий аромат бензина от трассы. — Мне, пожалуйста, один шоколадный батончик, — в её замерших ладонях зазвенели монеты. — Вот этот, — Женя тыкнула пальцем в вафельную сладость. Такие она ела еще в городе. Тогда они и дешевле на пару рублей были.     Не желая терзать себя мыслями о родном месте, она вновь посмотрела на монеты. Продавщица с тяжелым вздохом протянула ей покупку, прежде чем бросить взгляд за ее спину, куда-то вдаль.     Морщинистые губы недовольно поджались. — Еще молоко на губах не обсохло, а уже сигары в рот суют! Позорище родительское! Шпана малолетняя... — плюнула сквозь зубы она. — Всех пересажать надо! В обезьянник по очереди!     Женя с любопытством повернулась на оскорбленных старушкой парней. Дым от них поднимался к небу кольцами, растворялся в тумане. Сами же они что-то негромко обсуждали.     Их лица закрывала тень, посему разглядеть их не получится. Только темные силуэты и огоньки от сигарет. Женя и не особо горела желанием их рассматривать. Найти новых знакомых в этом грязном районе? Ну уж нет! Особенно, когда она совсем одна в потемках ходит. С бабушкой на пару с тремя парнями они уж вряд ли справятся.     И чем же этот район так привлек отца? Люди злые, а подъезды сырые с плесенью на потолках. Словно Женя попала в черно-белую передачу, которую мама очень любит смотреть по выходным. Рассказывают про всякие страшные истории. Уши вянут!     Забрав свой долгожданный батончик, уже поворачиваясь, Женя неудачно влетела в чью-то грудь. Не специально и глупо. Она хотела уже извиниться, но ее перебил резкий недовольный возглас: — Блядь! — выплюнул парень в капюшоне, обдавая ее вонью табака. — Куда ты прешь, а? В глаза нассали?     Девушку окружили три здоровых парня. Теперь их лица освещали лампочки киоска. Брови нахмурены, а острый взгляд направлен только на нее. Женя для них как обезьянка в зоопарке, которую так хотят подержать на руках дети. — Ты нанюханная? — гавкнул толстый парень сбоку. Его прыщи с белыми головками краснели от гнева. Подумаешь — случайно врезалась! Чего ж из мухи слона раздувать? Но здесь, похоже, другие законы. Жене больше нравилось думать, что просто нет человечности в этих автоматных рожах. — Где твой язычок? — пропел парень, сделав шаг к ней. От него веяло резким мужским одеколоном и неприятной тьмой. Словно он вылез из самого пепла нелюдей.    Стая голодных гиен загнала ее в угол. Нависали над ней, обнажали свои клыки и пытались дотянуться своими когтями. Женя аж забыла, как дышать. Прижала батончик к груди, не зная что и делать. — Извиняйся! Чё смотришь? — снова подал голос тот, в чью грудь случайно врезалась Женя. — Мозги на место вправить? — А может, тебе курточку отгладить? — набралась смелости девушка. Сама не ожидала от себя такого. Просто вовремя вспомнила, что папа всегда учил не быть жертвой. Даже у кролика есть клыки. Пусть знают это. — По мордашке мылом не пройтись? — как можно увереннее произносила девушка. Только голос предательски подрагивал. — Отвалите! — Чё промяукала? — выплюнул яд, словно слюну, толстый парень. Он расправил широкие плечи и сделал уверенный шаг к девушке. — Повторяй, блядь!    Женя приготовилась к удару. Убегать нет смысла — догонят и дадут еще больше.     Но его осек взглядом, немой командой, парень в кожаной куртке. Его карие глаза вернулись к девушке. Он выдержал пару секунд, выкручивая в ее лбу дырку — сканируя эмоции. — Слушай теперь меня внимательно, — прошипел он, смотря ледяным взглядом свысока на девушку. Не нравилась она ему. Раздражала. Визжит, а не убегает. Еще и хамит. Не порядок. — Язык свой подбери за зубы и вали отсюда на своих, пока носом об асфальт ползти не отправили, — выдохнул он, держа руки в карманах спортивных штанов.     Его стая мерзко загоготала. От их смеха губы кривились, а голова сжималась в плечи.     Под кожей забурлио страх, поднимая волосы на руках. Трое парней, которые так и хотят попробовать ее кровь на вкус — это ничего волшебного. Нужно уходить. Все же инстинкт самосохранения по пути сюда у Жени не потерялся.      Быстро собрав мысли, она выбежала из их круга, но не тут-то было. Капюшон ее куртки натянулся, а сама она, теряя равновесие, зашагала назад. — Куда собралась, шавка? — зарычал все тот же парень, разворачивая ее лицо к себе. — Я разве отпускал? Разрешил? Или тебе ушки подправить? — его серые глаза скользнули по девичьему лицу.     Издевался. Играл, как кот с мышью. Выпускает из-под лапы, и когда она уже хочет убежать — ловит за хвостик и обратно к себе. — А ну отцепились от девочки! — заверещала бабушка из киоска. Женя аж вздрогнула от ее рёва. — Я сейчас милицию вызову, сосунки! Страх совсем потеряли... — истощенно кричала старушка, заставляя прохожих оборачиваться.     Его пальцы сжали горло женской куртки, как шкирку щенка, притягивая к себе, занося в тень от глаз продавщицы. Женя уже пошатывалась на носочках. Молила, чтобы куртка осталась цела и не треснула. Мама расстроиться. Совсем новая ведь! — Ходи и оглядывайся, сука, — он тряхнул ее, словно деревянную куклу. Женя пошатнулась назад, но не упала. Его дружки заржали как гуси во дворе. — Уроды! — бросила напоследок она, грубо отдернув руку парня от себя. Последнее слово останется за ней. Такой уж закон у Сафроновых.     Она быстрым шагом пошла прочь. Колени от адреналина задрожали, а сама она громко задышала, словно воздуха не хватало. Оборачиваться было страшно. Казалось, что одним взглядом их можно спровоцировать. Догонят, и ее имя окажется напечатанным в строке пропавших без вести.     И как теперь из дома выходить? Если они ее подкараулят у подъезда? Что ей делать? Крик ничем не поможет. Еще и вырубят, чтоб шуму не подняла. А дальше вновь пиши пропало!      Теперь Женю не переубедить. Этот поселок — главный кошмар ее жизни. Она с тоской вспомнила их маленький городок. Как там уютно и светло! И теперь Жене пришлось оставить все, чем она дорожила, там.      А это — не ее место. Чужое. Она здесь по глупой ошибке.      Дойдя до подъезда на дрожащих ногах, Женя обернулась. Никого нет, и никто за ней не следит. Она с облегчением улыбнулась. Испугалась каких-то петухов! Даже накрутить себя успела. — Ну и дура, — шепнула сама себе Женя и, зажав код под железной ручкой, зашла в подъезд.     Железная дверь отделила ее от мрачного неба и трех гиен, гуляющих по улицам. Женя в безопасности. Ну, ей хотелось так думать. Хотелось верить. Подъезд был не лучшим укрытием. Одна лампочка разбита, другая — еле горит, выжимая из себя тусклый свет.     Женя проскользнула на лестницу и, перепрыгивая через одну ступеньку, словно за ней гонялись, поднялась на свой этаж.     На втором всего три квартиры. Хоть одна радость — дверь Жени с левого бока и имеет балкон с видом на дорогу. Вот это и правда круто! Женя даже успела с мамой поставить туда кресло. Думали, будут там сидеть, но это место занял себе папа.      Женя постучалась в дверь костяшками пальцев, но в ответ — тишина. Родителей еще нет? Постояв еще немного под дверью, девушка достала из кармана ключ и, кряхтя над замком, открыла дверь.      В коридоре выключен свет. Значит, точно родные еще не вернулись.      Сбросив на пороге мокрые сапожки, Женя прошла на кухню и посмотрела в окно, расстегивая куртку.       Фонари освещали длинную дорогу, машины редко ездили, освещая комнату светом фар. —Не моё... — глухо произнесла она в пустоту. Сама не знает кому. Кому надо — услышит.