Часть 3

Вечер в Конохе был тёплым и спокойным. Солнце уже опускалось за крыши домов, окрашивая небо в мягкие оранжевые оттенки. Тренировочная площадка постепенно пустела. Большинство генинов уже разошлись по домам. Команда восемь ушла немного раньше. Шикадай лениво потянулся и сказал, что хочет поспать, Иноджин вспомнил, что его мать просила помочь в цветочном магазине. Чочо сказала, что задержится ещё ненадолго. Никто не удивился. Это было нормально. Она осталась одна на дорожке у деревьев. На самом деле она просто не хотела идти домой. Горло снова странно саднило. Она тихо кашлянула. Лёгкий лепесток упал на землю. Чочо быстро наступила на него. — Это ничего… — тихо прошептала она себе. Она просто немного подождёт. Потом всё пройдёт. Она повернулась, чтобы уйти… И вдруг услышала голоса. Знакомые голоса. Чочо замерла. Она осторожно выглянула из-за дерева. На площадке всё ещё стояли двое. Боруто. И Сарада. Чочо уже хотела уйти, чтобы не мешать, но в этот момент Сарада взяла его за руку. Она остановилась. Что-то внутри не позволило ей двинуться. Сарада перевязывала бинт на ладони Боруто, слегка хмурясь. — Ты опять переусердствовал. — Это просто тренировка, — ответил Боруто. — Ты всегда так говоришь. Чочо смотрела. Слишком внимательно. Слишком долго. Боруто немного наклонился ближе к Сараде, что-то сказал тихо, и она покраснела. Чочо почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она хотела отвернуться. Правда хотела. Но не могла. Боруто вдруг сказал: — Ты всегда обо мне беспокоишься. Сарада отвела взгляд. — Потому что мы команда. — Только поэтому? В воздухе повисла тихая пауза. И Чочо всё поняла ещё до того, как Сарада снова посмотрела на него. До того, как Боруто улыбнулся этой мягкой, почти неловкой улыбкой. До того, как их плечи едва коснулись. Это было очевидно. То, как они смотрели друг на друга. То, как говорили. Так смотрят люди, которые… любят. Горло Чочо резко сжалось. Она отступила назад. Её нога задела ветку. Тихий треск. Она замерла. Но Боруто и Сарада ничего не заметили. Они продолжали говорить. Продолжали улыбаться. Словно существовали только вдвоём. Чочо быстро отвернулась и почти побежала прочь с площадки. Она остановилась только возле пустой улицы. И тогда её накрыло. Сильный кашель вырвался из груди. — Кха…! Она согнулась пополам, прижимая руку к губам. Кашель становился сильнее. Ещё сильнее. — Кх… кха…! Что-то мягкое упало на ладонь. Потом ещё одно. И ещё. Белые лепестки. Лилии. Её любимые цветы. Чочо смотрела на них широко раскрытыми глазами. Лепестки падали на землю один за другим. Она дрожала. — Нет… — прошептала она. Слёзы начали медленно катиться по её щекам. — Только не это… Она знала, что это значит. Каждый лепесток — это чувство, которое нельзя сказать. Каждый цветок — это любовь, которая никогда не станет взаимной. Чочо сжала лепестки в ладони. И тихо заплакала. В этот момент она даже не заметила, что за углом улицы остановилась ещё одна фигура. Сумирэ. Она только что возвращалась домой. И увидела, как Чочо кашляет… цветами. Сумирэ застыла. Её глаза расширились. Она тихо прошептала: — Ханахаки…? Но самое страшное было не это. Самое страшное было то… что она даже не могла представить, в кого Чочо могла быть так безнадёжно влюблена.