Ушла одна беда пришла другая

* Кеманкеш замер, чувствуя тепло её рук. На мгновение время в покоях Ускюдара остановилось. Взгляд Мустафы смягчился, вся его дерзость испарилась, уступив место преданности, которая была сильнее любого указа султана. — Мой медведь... — едва слышно повторила Кёсем, и в этом шепоте было больше власти над ним, чем во всех титулах мира. Он не стал ждать разрешения. Его рука мягко, но уверенно легла на её затылок, пальцы запутались в выбившихся из прически темных прядях. Кеманкеш наклонился, и их губы встретились. Это не был осторожный поцелуй — в нем смешались годы скрытой тоски, страх её недавней болезни и облегчение от того, что она снова здесь, живая и такая же колючая, как прежде. Кёсем ответила с неожиданной для себя страстью, на мгновение забыв, что она — Валиде-султан, перед которой трепещет империя. Сейчас она была просто женщиной, нашедшей свою единственную опору. Когда они отстранились друг от друга, их дыхание было прерывистым. Кеманкеш прижался своим лбом к её лбу. — Обещайте мне, госпожа, — прохрипел он, — что больше не позволите смерти подойти так близко. Я не смогу вырвать вас из её лап во второй раз, если моё сердце просто остановится от ужаса. Кёсем едва заметно улыбнулась, возвращая себе привычную маску величия, хотя глаза её всё еще сияли. — Смерть боится меня, Кеманкеш. А тебе еще рано отдыхать. Завтра я отправляюсь в свой благотворительный фонд. Народ должен видеть, что их Валиде в здравии. * Несколько дней спустя. Благотворительный фонд Кёсем Султан. Шум базара и гомон толпы у стен фонда обычно успокаивали Кёсем. Здесь, среди бедняков, которым она давала кров и пищу, она чувствовала свою истинную силу. В тот день солнце палило нещадно. Кёсем в сопровождении Хайрие калфы и нескольких стражников раздавала монеты и распоряжалась о закупке зерна. — Госпожа, вам не стоит задерживаться, — негромко произнес один из стражников, озираясь. — На рынке сегодня слишком много незнакомых лиц. — Ты видишь врагов там, где их нет, — отрезала Кёсем, протягивая руку маленькой девочке. — Это мой фонд, здесь каждый обязан мне жизнью. Но стоило ей договорить, как с дальнего конца площади послышался крик. Толпа внезапно пришла в движение, люди начали в панике разбегаться. В узкий проход фонда ворвались люди в темных одеждах, их лица были скрыты платками. — Защищайте Валиде! — закричал стражник, выхватывая саблю. Начался хаос. Хайрие калфу грубо оттолкнули в сторону, она упала, ударившись головой о каменные ступени. Кёсем попыталась отступить вглубь здания, но путь ей преградили. Трое нападавших действовали слаженно и быстро, явно зная расположение входов. Один из них, высокий и широкоплечий, рывком схватил Кёсем за руку. Она вскрикнула от боли — это была та самая рука, которая еще не до конца зажила. — Как ты смеешь, собака! — выдохнула она, пытаясь ударить его кинжалом, который всегда носила на поясе, но мужчина перехватил её запястье с железной силой. — Тише, Валиде, — прошипел он над её ухом. Голос был холодным и незнакомым. — Ваше время на троне закончилось. Теперь вы послужите другой цели. В нос ударил резкий, дурманящий запах пропитанной каким-то составом ткани, которую прижали к её лицу. Мир снова, как тогда в покоях, поплыл перед глазами. Кёсем пыталась сопротивляться, её пальцы судорожно вцепились в расшитый кафтан похитителя, но силы быстро покидали её. Последнее, что она видела перед тем, как окончательно погрузиться в темноту — это перевернутая чаша с водой на полу и крики людей, зовущих на помощь. Когда Кеманкеш Паша со своими людьми ворвался на территорию фонда спустя десять минут, он нашел лишь пустую площадь, раненую Хайрие и брошенное на пыльную землю изумрудное кольцо Кёсем. Лицо Мустафы исказилось от ярости, какой его подчиненные не видели никогда. Он поднял кольцо, сжимая его так сильно, что металл впился в кожу. — Клянусь головой каждого, кто стоял здесь на страже... — прошептал он, и его голос сорвался на рык. — Если с её головы упадет хоть один волос, я превращу этот город в пепел.