Псалом II: Да сомкнутся сети

«И заповедала Праматерь: кто сеет страх, тот пожнёт ненависть. Но горе тому, кто запутывает невинного в тенётах своих, ибо тенёта те обернутся против него же».

— Книга Бытия, Глава I, Стих 3.

Тишина, окутавшая Эридан, оборвалась внезапно и резко, будто её разрезали ножом. Трещина, расколовшая небо, принесла с собой волну паники, накрывшую людей с головой. Все вдруг вылезли из своих домов: кто-то с опаской выглядывал в окно, кто-то выбегал наружу, пытаясь найти источник шума. Все как один застыли в настороженном ожидании. И именно эта короткая заминка позволила Вики улизнуть. Пока Кайзер, позабыв о ней, принялся загонять людей по домам, а Люцифер переводил взгляд с трещины на неё и обратно, Вики смогла сбежать. За годы жизни в тени она мастерски научилась растворяться в пространстве. Приноровилась почти не дышать и передвигаться в мёртвой тишине. Исчезать бесследно, словно её здесь никогда и не было. Она не знала, заметили ли её уход вампиры, не знала, следуют ли они за ней. Страх бил в виски с такой силой, что она не позволяла себе оборачиваться. Ей хотелось лишь одного — побыстрее добраться домой. Вики не обращала внимания ни на приближавшиеся к городу стаи вампиров, ни на людей, что вышли из оцепенения и стали кричать от ужаса. Сейчас ей было не до этого. Только почувствовав, как смерть дышит в затылок — или, скорее, в шею, оставляя на ней багровые пятна — Вики вдруг осознала, как отчаянно хочет жить. Поняла, как ей плевать на убогое жилище, плевать на опасность, преследующую на каждом шагу. Плевать на все недостатки своего нынешнего положения. Ей просто хотелось жить и оставить себе хотя бы мизерный шанс на восстановление справедливости. Хотя бы одну крохотную надежду. Вики бежала, не следя за дорогой, и благодарила Праматерь за то, что ей удалось ускользнуть. Это была неслыханная милость — уйти живой, когда тебя поймали сами первородные. Они не были щедры на жалость, сострадание или добродетель. И ведьма понимала, как сильно ей повезло. Словно сама Праматерь намеренно расколола небо, давая ей шанс на спасение. Сердце колотилось где-то в горле, а колба с серебряной лозой билась о бедро, напоминая, что она всё ещё жива, свободна и всё ещё в опасности. Когда перед глазами показались знакомые очертания родной обители, Вики не верила своим глазам. Она ворвалась внутрь, едва не спотыкаясь о порог. Навалилась спиной на дверь и выдохнула, выпуская вместе с воздухом всё накопившееся напряжение. Кое-как переведя дух, девушка молниеносно закрыла замок, повернув ключ на несколько оборотов. В коридоре было темно, но она чувствовала запах сушёных трав, въевшийся в стены за долгие годы. Никогда прежде Вики не ощущала столь сладкого облегчения, возвращаясь домой. Ей сложно было расслабиться даже здесь, рядом с семьёй. Каждую ночь она в холодном поту вскакивала от кошмаров, мучивших разум. Бесчисленное количество раз ей снилось, как магия вырывается из груди прямо посреди площади, как её ловит озлобленный Самаэль — правитель Эйрена — а затем сжигает заживо. И эти сны казались ей самой извращённой пыткой. Они ощущались, как предательство своего собственного подсознания, от которого, в отличие от вампиров, никуда не спрятаться и не убежать. Но в эту секунду дом казался ей самым безопасным местом во всём Эйрене. Из глубины квартирки донёсся шорох, а затем быстрые, нервные шаги. Через мгновение в проёме появился Ади, сверля сестру тревожным взглядом. Его и без того бледное лицо теперь казалось почти серым, глубокие тени под глазами стали только темнее, а руки дрожали сильнее, чем обычно. Вики видела, каких усилий ему стоило просто стоять здесь, и почувствовала резкий укол вины за то, что заставила брата нервничать. — Почему ты так долго? — хрипло спросил он и наспех оглядел ведьму, словно пытался убедиться, что она в порядке. — Я… — не желая заставлять его переживать ещё больше, Вики предпочла умолчать о неприятной встрече. — Ты видел трещину? В городе такой переполох. Ади сделал шаг вперёд, продолжая внимательно рассматривать сестру. Его взгляд вдруг остановился на шее, и, окончательно сократив между ними расстояние, он резко отдёрнул назад её чёрные волосы. — Что это? Ты попалась вампирам? Она хотела соврать, сказать что-то успокаивающее. Сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого липкого страха, которым теперь несло от Ади за версту. Но слова застряли в горле, и в этот миг Вики поняла, что обмануть его будет гораздо труднее, чем кого-либо другого — брат слишком хорошо её знал. — Вики, — произнёс он уже твёрже, — откуда это? Его пальцы всё ещё удерживали волосы, когда холодный воздух скользил по обнажённой коже. Вики невольно поёжилась и осторожно убрала мужскую руку. Усталость обрушилась на неё спонтанно, словно именно этот момент стал пределом. Тело теперь казалось тяжёлым, в нём не осталось ни намёка на ту лёгкость, с помощью которой она смогла добраться до дома незамеченной. Больше не было сил прятаться и защищаться. Вики медленно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. — Ничего серьёзного, — сказала она наконец. — Просто наткнулась на двух вампиров. Воспоминание об этой встрече отдавалось в сердце жгучей ненавистью. Беспристрастное лицо Люцифера так и всплывало перед глазами, напоминая о том, с какой силой в неё впились его клыки. Но хуже всего было чувство той унизительной беспомощности. И признаться в этом брату, значит подтвердить его опасения. — Ничего серьёзного? — вторил ей Ади, едва держа себя в руках. — Они пили твою кровь, Вики! По-твоему, это не серьёзно? Вики заметила, как напряглись его плечи, а пальцы невольно сжались в кулак. Он всегда плохо умел скрывать эмоции, и сейчас тревога проступала в каждом его движении. — Ади, всё хорошо, — ответила она, как ни в чём не бывало. — Я здесь, живая и… почти невредимая. Они просто остановили меня, чтобы расспросить и обыскать. Собственные слова показались ей слишком лёгкими для того, что на самом деле произошло, но другого способа смягчить правду она не находила. Ади не верил ни в единое слово, с каждой секундой напрягаясь всё больше. Он представлял, какой ужас пережила сестра, пусть она в этом никогда не признается, и ему хотелось придушить её обидчиков своими же руками. — Обыскать?! — Они не успели, — успокоила Вики. — Небо раскололось, и я смогла уйти. Всё в порядке, Ади, правда. Казалось, в эту секунду рухнула его выдержка. Страх за сестру, физическая слабость, злость на себя, ненависть к их положению — всё это вылилось в одно до боли искреннее движение. Он порывисто прижал к себе Вики, словно хотел отгородить её своими тёплыми руками от целого мира. Его ладони скользили по спине сестры, поглаживя её с каким-то отчаянием. — Искорка, — дрожащим голосом прошептал он ей в макушку, — будь осторожна, пожалуйста. Не рискуй ради меня. И Вики, не медля, потянулась к нему. Она почувствовала в брате самую необходимую сейчас опору. Девушка уткнулась лбом ему в плечо, сжимая ткань его одежды так крепко, словно боялась, что если ослабит хватку хоть на миг, то он исчезнет. И сейчас, вдыхая самый родной запах, ей вдруг показалось, что все проблемы остались далеко позади. Что рядом с братом ей ничего не угрожает. Вики знала, как сильно он винит себя за то, что не может защитить её за пределами дома. Но Ади даже не подозревал, что самой надёжной защитой и главным источником сил для неё всегда были его объятия. — Я буду осторожна, обещаю, — так же тихо проговорила она. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент из глубины коридора донёсся тихий, размеренный стук. Эти уверенные шаги они бы узнали из тысячи. Ребекка появилась в проёме первой. Её лицо, обрамлённое светлыми волосами, было бесстрастным, но в нём чувствовалась сила, которой могли бы позавидовать многие. Она выглядела молодо — ни морщин, ни седины. Возраст ведьмы выдавали лишь глубокие голубые глаза, таящие в себе холодную мудрость. Ребекка всегда смотрела так внимательно, будто заглядывала в самую душу и могла прочитать в зрачках все секреты. За ней, чуть позади, появилась Этери. И хоть они с Ребеккой были сёстрами, она была её полной противоположностью — мягкой, тёплой, с добрыми глазами, в которых, однако, тоже читалась древняя сила. Её светлые волосы были распущены и падали на плечи лёгкими волнами, а простое синее платье делало её похожей не на бессмертную первородную ведьму, а на сельскую целительницу, которая знает все травы и тайны этого мира. Рядом с ней стояла её дочь — Аврора. Её лицо было таким же бледным, как у брата и сестры, но на нём всё же можно было заметить слабый, еле выступающий румянец. Стоило ей увидеть Вики, как на голубых глазах застыла почти болезненная тревога. Чужую боль она чувствовала так же остро, как и свою, потому сейчас её сердце сжималось от одного взгляда на шею Вики. Аврора была невысокой, а оттого казалась ещё более хрупкой. Каждое её движение было пропитано лёгкостью и трепетностью. — Вики, у тебя… — произнесла она, прикрыв рот руками. — У тебя кровь! — Что произошло, милая? — встревоженно спросила Этери. Ребекка молчала всё это время, и её молчание было тяжелее, чем вопросы Этери или страх Авроры. Она смотрела на Вики, и в её взгляде было что-то, что заставляло Вики чувствовать себя маленькой девочкой, которая пытается обмануть мать. — Всё в порядке, — в очередной раз ответила Вики, начиная ощущать странное раздражение от своих же слов. — Неудачная встреча, вот и всё. — Вики, — наконец подала голос Ребекка, — пошли. Поможешь с зельем. Это не было похоже на просьбу матери. Скорее на приказ человека, отказывать которому себе дороже. Вики кивнула, предвкушая непростой разговор. Если все остальные и могли поверить в её искажённую правду, то Ребекка в их число не входила. Ади отпустил сестру, и его руки, только что сжимавшие её плечи, безвольно опустились. Вики же, словно верный солдат, молча отправилась за матерью. Комната Ребекки была такой же, как всегда — заставленная склянками, заваленная пучками сушёных трав, пропитанная запахом зелий, которые варились здесь десятилетиями. Вики села на стул, чувствуя, как усталость наваливается на неё с новой силой. Ребекка закрыла дверь и встала напротив, скрестив руки на груди. — Теперь рассказывай, — отрезала она. — Не ту ересь про патрульных, а что случилось на самом деле. Набрав в лёгкие достаточно воздуха, она, даже не пытаясь отвертеться, на одном дыхании выдала матери всю правду. Про Кайзера, про Люцифера, про его слова о «странной крови», про трещину и удачный побег. Ребекка слушала молча, и её лицо не выражало никаких эмоций. Но шестерёнки в её голове уже закрутились с утроенной силой, прикидывая, что им теперь делать. Когда Вики замолчала, в комнате повисла тяжёлая, мрачная тишина, которую прерывал лишь треск одиноких свечей на подоконнике. Ребекка стояла неподвижно, глядя куда-то сквозь Вики, и та не решалась нарушить это молчание. — Люцифер, — отчеканила Ребекка, проводя руками по зелёному платью. — Он будет тебя искать, Вики. Она подошла к окну и посмотрела на багровую трещину, что пульсировала в небе. Её профиль в этом свете казался высеченным из камня — прекрасным и непроницаемым. — Я понимаю, — ответила Вики. — Я буду предельно аккуратна. Ребекка повернулась и посмотрела на неё в упор. — Не боишься выходить на улицу? — спросила она, выгнув бровь. — У меня нет выбора, — Вики пожала плечами. Это было правдой. Если они хотели жить, выбирать не приходилось. Оставалось только запереть все страхи вместе с магией и двигаться дальше. Ребекка взглянула на дочь по-новому, и Вики вдруг показалось, что она увидела в её глазах нечто, напоминающее гордость. От этой мысли что-то внутри неё перевернулось. Неважно, сколько ей лет — признание матери всегда будет лучшей наградой. — Первое время стоит быть предельно аккуратной, Вики, и не высовываться лишний раз, — уже строже проговорила женщина, окинув дочь ледяным взглядом. — Поэтому о завтрашнем походе на рынок не может быть и речи. Вики тяжело вздохнула, поджав губы. Она и сама прекрасно понимала, что идти в людное место, кишащие патрулями и вампирами было утопией. А потому подстраховалась и на этот случай. — Не беспокойся, — уверенно ответила девушка. — У меня есть надежный человек, который передаст мне нужные травы. Ребекка молча кивнула, слабо улыбнувшись. Подойдя к столу, женщина взяла в руки глиняную чашку с ещё тёплым зельем. Её движения были точными и выверенными. — Выпей, — сказала она, протягивая чашку Вики. — Это поможет тебе уснуть. Вики взяла чашку. Зелье было горьким, терпким, и оно обожгло горло, но она не обращала на это внимания. Серебряная лоза на вкус была ещё хуже, поэтому снотворное, приготовленное Ребеккой, было почти деликатесом. — А что насчёт трещины? — спросила она, ставя пустую чашку на стол. — Что это значит, мама? Ребекка молчала долго. Она, не моргая, смотрела в одну точку, и её лицо было спокойным, но Вики видела, как напряжены её плечи. — Я не знаю, Вики, — честно ответила она. — Но мы выясним это. А теперь иди. Отдохни, как следует. Вики поднялась, чувствуя, как гудят ноги. Она хотела спросить ещё о многом — о Люцифере, о том, почему он так странно отреагировал на её кровь, о том, что будет, если он найдёт её. Но поняла, что сейчас не время. Сейчас действительно стоит выспаться.

❁ ✻ ❁ ✻ ❁ ꧁🩸꧂ ❁ ✻ ❁ ✻ ❁

В главном замке Мортелии было настолько тихо, насколько бывает только в тех местах, где даже время течёт иначе, подчиняясь чьей-то непоколебимой воле. Высокие сводчатые потолки тронного зала терялись в густом, почти осязаемом мраке, который не могли разогнать даже редкие свечи в настенных кованых канделябрах. Массивные стены из темного, гладко обтесанного камня поглощали любой шорох, создавая иллюзию абсолютной изоляции от внешнего мира. В самом центре этого огромного холодного пространства возвышался длинный стол из полированного черного дерева, окруженный тяжелыми резными креслами с обивкой из темного бархата. Люцифер стоял у высокого прямоугольного окна, заложив руки за спину. Его отражение в стекле было искажённым, а мысли, вопреки здравому смыслу, крутились не вокруг расщелины, которую он так долго прожигал взглядом, а неизменно возвращались к образу девушки с зелёными глазами. Он никак не мог понять, почему в них горела такая ярая ненависть, и почему её кровь произвела на него такой странный эффект. Кайзер расположился в кожаном кресле у камина, переводя взгляд с огня на племянника и обратно. Он крутил в руках пустой бокал, пытаясь занять себя хоть чем-то, пока Люцифер упрямо молчал. — Она сбежала, — наконец сказал вампир. — Кто? — недоумевающе спросил Кайзер. — Ах, ты про девчонку? Подумаешь, трагедия. Смертные всегда от нас бегут, — хмыкнул он. — Надо её найти, — отрезал Люцифер, обернувшись. Он подошёл к дивану, присел, закрывая глаза, и принялся продумывать дальнейший план действий. Брови Кайзера потянулись вверх, не скрывая удивления. — Найти? — переспросил он, усмехаясь. — Что, человечка тебя зацепила? Люцифер провел рукой по лицу, пытаясь сдержаться от нахлынувшего раздражения. Его пальцы на мгновение задержались на переносице, массируя её, а затем он решительно посмотрел на Кайзера. — Её кровь, — ответил он. — Ты чувствовал запах? — Чувствовал. — Вкус тоже странный. Не человеческий. Первородный задумался, и ухмылка с его лица начала постепенно сползать. — Мало ли какой дрянью травятся смертные. Может, её оборотни покусали. Люцифер плотно сжал челюсти, предостерегающе прищуриваясь. Кайзер замолчал, зная Люцифера достаточно хорошо для того, чтобы понять — шутки сейчас не к месту. — И как ты планируешь её искать? — спросил он уже серьёзнее. Разговор прервал резкий хлопок двери. Люцифер и Кайзер синхронно перевели взгляд на вход. Расслабленной, ленивой походкой хищника, что-то весело насвистывая себе под нос, в зал вошел вампир. Он был статен, его темная кожа контрастировала с беспорядочным хаосом темных, растрепанных волос. Светлый шрам над правым глазом, рассекающий щеку, отчетливо видимый в зловещем свете расщелины, лишь добавлял его лицу грубой, притягательной красоты. На нем был плотно прилегающий к телу кожаный камзол, изысканно сшитый и украшенный темным тиснением, которое мерцало в полумраке. Его губы растянулись в широкой, хищной ухмылке, обнажая идеально острые клыки, а в желтых, светящихся во тьме глазах плясали безумные, веселые огоньки. Он вальяжно прошел по роскошному помещению, абсолютно игнорируя недовольные, прожигающие взгляды Кайзера и раздраженный вид Люцифера. Не дожидаясь приглашения, вампир с грохотом плюхнулся в резное кресло за центральный стол из черного дерева. Одним небрежным движением он закинул ноги в тяжелых, кованых сапогах, покрытых дорожной пылью и грязью, прямо на идеально отполированную поверхность стола. — Чего грустные такие? — усмехнулся он, окинув друзей саркастичным взглядом. — Не смогли выдержать благоухающих мокрой псиной оборотней на своем патрулировании? Не дожидаясь ответа, мужчина достал из-за пояса свой любимый кинжал. Выкованный из темной стали клинок был покрыт запекшейся, почти черной кровью. Увидев это, он нахмурился, но вовсе не из-за того, что он только что отнял чью-то жизнь на допросе, замучив пытками, а из-за того, что его любимый, безупречный клинок запачкался. Сфокусировав на лезвии весь свой интерес, он стал с маниакальным усердием отскабливать кровь ногтем. Люцифер, чей гнев уже был готов вырваться наружу, нервно дернул кадыком, подавляя желание свернуть другу шею, и процедил: — Где ты ходишь, Зепар? Я послал за тобой ещё два часа назад. — Были дела, — обнажив клыки, усмехнулся тот, даже не отрывая взгляда от кинжала. В желтых глазах снова блеснул опасный огонек, когда он провел пальцем по очищенной стали. — Опять шатался по тавернам? — раздраженно проговорил Люцифер, но Зепара, казалось, ничуть не смущало недовольство сына его правителя. Он продолжал заниматься своим клинком с тем же безучастным видом. — Подцепишь там какую-то заразу и сдохнешь, как собака в подворотне, — оскалился Кайзер, подкалывая его, но Зепара это ничуть не смутило. — О, это вряд ли. Я захаживаю только к проверенным, исключительно прекрасным нимфам, — ухмыльнулся вампир, наконец отрываясь от лезвия и посылая Кайзеру издевательский взгляд. — Из нас двоих больше рискуешь плохо закончить ты, зная твою страсть к «волшебной» крови, — Зепар испытующе выгнул бровь, едко ухмыльнувшись. Кайзер же, на удивление, проигнорировал колкие намеки вампира, недовольно закатив глаза. — Мир трещит по швам, а ты всё о девках думаешь, — мрачно усмехнулся Люцифер. Жуткие красные отблески из окна заплясали на его темных волосах, подчеркивая усталость. — А что мне, сесть и слезы лить вместе с вами? — Зепар артистично приподнял бровь, крутя в длинных пальцах очищенный кинжал, сталь которого теперь хищно поблескивала. — Может, мне жить осталось всего ничего. Нужно брать от жизни всё, пока этот мир окончательно не развалился. Веселье в комнате мгновенно испарилось. Люцифер выпрямился, и атмосфера в зале стала осязаемо тяжелой. — Тебе останется жить ещё меньше, если ещё раз посмеешь задержаться, — уже без тени юмора проговорил Люцифер стальным, не терпящим возражений голосом. Зепар вскинул руки в примирительном жесте, но в его глазах не было и тени страха. Он умел вовремя отступать, но был одним из немногих, к кому сын правителя питал уважение, а потому знал, что все его угрозы ему — лишь попытка успокоить. — Поспокойнее, Ваше Высочество, — протянул он, опустив ноги на пол. — Говори, что нужно. Люцифер подошёл к столу и встал напротив Зепара, скрестив руки на груди. Его лицо было бесстрастным, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Завтра утром идёшь на рынок, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Будешь слушать разговоры, смотреть по сторонам. Искать девушку. — И это я ещё о девках думаю? — Зепар приподнял бровь, и его ухмылка стала шире. — Неужто наш ледяной принц наконец кого-то себе заприметил? Оба вампира пропустили подкол мимо ушей. Кайзер закатил глаза, демонстрируя, как ему наскучило всё происходящее. — Во время патрулирования от нас сбежала смертная, — объяснил Люцифер. — Воспользовалась так вовремя возникшей расщелиной. — Думаешь, она может быть причастна к появлению трещины? — нахмурился Кайзер. — Чёрт её знает, — выдохнул Люцифер. — Надо убедиться. Он отошёл от стола и снова направился к окну. Багровый свет расщелины падал на его лицо, делая его похожим на древнюю статую. Прекрасную и холодную, не знающую жалости. — Ты ведь понимаешь, что если обычная девка из подворотни могла создать такой разлом на небе, то она не иначе, как дочь Праматери, — скептически проговорил Кайзер, приподняв бровь. Сжав скулы, Люцифер вновь отвернулся к окну, что-то усиленно обдумывая. Меж широких черных бровей залегла складка, а багровый взгляд впился в разверзшееся небо. — Можем и дальше гадать, пока мир окончательно не рассыпется, — процедил Люцифер, метнув в Кайзера стальной взгляд. — Эта чертова расщелина появилась именно тогда, когда мы схватили её — это раз. Её кровь была странной, она явно не обычная крестьянка — это два, — отчеканил вампир, не сводя со своего дяди взгляда, пресекающего всякие возражения. А затем впился глазами в расслабленного Зепара, для которого и крах мира был очередным приключением. — И ты завтра заглянешь в каждую щель, но найдешь эту проклятую девку — это три. Зепар откинулся на спинку кресла, поигрывая кинжалом. Клинок, теперь чистый и блестящий, хищно поблёскивал в полумраке, отражая красные отсветы лавы. Он взглянул на Люцифера, и в его вечно насмешливых глазах сейчас читалось что-то глубокое. Он знал Люцифера слишком долго, чтобы не замечать, когда тот меняется. — Ладно. Найду твою девку, — сказал вампир, вставая с кресла. — Как она хоть выглядит? Люцифер резво описал её облик, который так и не покидал сознание с того столкновения в подворотне. Он не упустил ни единой детали, первым делом отметив причудливый запах крови. — Бледная, говоришь? — задумался вампир. — Может, она просто больна? Потому и кровь странная. — Я ему об этом же! — воодушевился вдруг зевающий Кайзер. — Заткнитесь оба, — кинул наследник. — Кайзер, завтра пойдёшь со мной. Пока Зепар прочёсывает рынок, мы пройдёмся ещё раз по Эридану. Кайзер хотел было возразить — он не привык, чтобы ему указывали, даже если указывал Люцифер — но встретился с ним взглядом и передумал. В глазах племянника не было сомнений. Спорить с ним сейчас — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. — Как скажешь, — бросил он, закатывая глаза, но в его голосе не было обычной насмешки. Только усталость того, кто понимает, что выбора у него нет. Зепар, уже стоявший у двери, обернулся. Его жёлтые глаза блеснули в полумраке, и на губах заиграла та самая безумная ухмылка, которая делала его похожим на хищника, нашедшего интересную игрушку. — Значит, так, — протянул он, поигрывая кинжалом. — Я шарюсь по рынку среди вонючих смертных, вы разгуливаете по городу, а кто будет следить за тем, чтобы эта трещина не развалила наш прекрасный мир на куски? Или вы решили, что она затянется сама собой? — Трещина подождёт, — твёрдо ответил Люцифер. — Если девчонка с ней связана, то, найдя её, убьём сразу двух зайцев. Вампиры кивнули, соглашаясь. Зепар вышел первым, насвистывая всё ту же безымянную мелодию, и звук его шагов постепенно затих в каменном коридоре. Кайзер задержался на пороге, бросив последний взгляд на племянника, но ничего не сказал — только покачал головой, словно хотел стряхнуть с себя тяжёлое предчувствие, и вышел следом. Люцифер остался один. Он снова повернулся к окну, но теперь даже багровая трещина не привлекала его внимания. Перед глазами всё ещё стояла та девушка с дрожащими руками, в которых чувствовалась сила, которую она отчаянно пыталась скрыть. Её ненависть была почти осязаемой. Она смотрела на него не как на угрозу, а как на палача. И в этом взгляде было столько боли, что Люцифер вдруг, неожиданно даже для себя, почувствовал нечто, похожее на... сомнение. Он провёл пальцами по губам, вспоминая вкус её крови. Странный, чужеродный, от которого его тело отшатнулось прежде, чем разум успел понять, что происходит. В этом вкусе было что-то древнее, что он не мог объяснить. И это незнание бесило его больше, чем любой враг и любая угроза. Вокруг была абсолютная тишина, и лишь багровая трещина пульсировала в небе, пока где-то далеко, на окраине Эридана, в маленьком доме, девушка с зелёными глазами пила горькое зелье и клялась себе, что никогда не простит этот проклятый вампирский род.

❁ ✻ ❁ ✻ ❁ ꧁🩸꧂ ❁ ✻ ❁ ✻ ❁

Центральный рынок Эридана гудел, словно растревоженный улей, но в этом гуле больше не было прежней беспечной радости торговли. Эридан, исконная территория людей, из-за опасной близости к вампирской столице — Мортелии — давно превратился в бурлящий котел, куда стекались жители всех известных земель. В толпе мелькали бледные, полупрозрачные лица сирен из Тиамоса, суровые, пахнущие звериной яростью фигуры оборотней из Сильвальда, и даже гордые драконы из Игнисума в человеческом обличье, глаза которых горели внутренним пламенем. Рынок был сердцем королевства. Длинные, бесконечные ряды ломились от товаров со всего света: от редчайших пряностей Игнисума и тончайшего шелка Тиамоса до целебных трав и грубого оружия. Но сейчас вся эта роскошь казалась лишь ширмой, едва прикрывающей нарастающую панику. Вместе с товарами по рынку ползли ядовитые змеи слухов и сплетен, отравляя воздух. Многотысячная толпа давила, толкалась, задыхалась от жары и страха. Атмосфера была пропитана тяжелой и осязаемой тревогой, как грозовой воздух. Причина этого страха зияла прямо над их головами. Огромная, рваная трещина в небе, пульсирующая зловещим огненным светом, отбрасывала на Эридан неестественные, тревожные тени. Солнце померкло, уступая место этому жуткому, лавовому мерцанию. Все вокруг перешептывались о грядущем конце света. Голоса сливались в единый ропот. Жители, обезумевшие от ужаса, ко всему относились с подозрением, ища предателей в каждом встречном. — Это кара Праматери! Мы прогневали её своей гордыней! — шептал бледный торговец тканями. — Нет, это кара за то, что мы позволили вампирам править! — огрызался в ответ грузный кузнец. — Праматерь бросила нас, мир рушится, мы все умрем! — доносились полные отчаяния крики из толпы. Эридан задыхался в тисках собственного страха, готовый вспыхнуть от любой, даже самой незначительной искры. Зепар вышагивал сквозь бурлящую толпу легкой, чеканной походкой, словно не замечая царящего вокруг хаоса. Темный плащ с тяжелой золотой вышивкой плавно скользил за его спиной, выделяя высокую статную фигуру среди сгорбленных от страха жителей Эйрена. Вампир внимательно вслушивался в обрывки фраз, выхватывая из общего потока панические перешептывания и сплетни. Люцифер поручил ему разузнать любую информацию о встретившейся ему странной девушке, и Зепар привык выполнять приказы безупречно, даже если для этого приходилось сносить вонь потных, обезумевших от ужаса простолюдинов. Оставив позади ряды с тканями и оружейной сталью, он свернул в узкие, пропахшие едкой горечью переулки. Здесь торговали сушеными травами, кореньями и сомнительными снадобьями. Затаившиеся ведьмы едва ли рискнули бы открыто покупать компоненты для зелий в такой обстановке, однако именно в этих пропахших полынью и пылью лавках чаще всего зарождались самые полезные слухи. Вампир остановился у покосившегося прилавка, заваленного связками сушеного шалфея и мутными глиняными бутыльками. — Как идет торговля, уважаемый? — голос Зепара прозвучал обманчиво мягко, почти по-дружески. Он вальяжно оперся локтем о деревянную стойку и одарил продавца широкой, искрящейся харизмой улыбкой, в которой слишком отчетливо угадывался хищный оскал. Желтые глаза с легким насмешливым прищуром сверкнули из-под растрепанных темных волос. Старый торговец судорожно сглотнул, вжимая голову в плечи. Богатое одеяние и потусторонний, давящий взгляд выдавали в покупателе представителя высшей знати, с которым лучше было никогда не пересекаться. Отвечать такому было смертельно опасно, но молчать — еще страшнее. Старик лишь нервно закивал, перебирая дрожащими пальцами сухие стебли, отчаянно стараясь смотреть куда угодно, только не на острые клыки собеседника. Зепар собирался задать следующий, куда более конкретный вопрос, когда удушливый воздух рынка разорвал истошный, многоголосый вопль. — Ведьма! Держи ведьму! Тащи ее сюда! Крики стремительно перерастали в кровожадный рев обезумевшей толпы, жаждущей расправы над кем угодно, лишь бы выплеснуть страх перед расколотым небом. Зепар мгновенно потерял интерес к трясущемуся старику. Он плавно повернул голову на источник шума, но людское море уже пришло в движение. Охваченные истерикой жители сбились в плотную, непреодолимую стену, за спинами которой совершенно ничего не было видно. Зепар брезгливо поморщился, прокладывая себе путь сквозь плотную стену беснующихся людей. Ему почти не приходилось применять силу: одного ледяного, давящего взгляда хватало, чтобы горожане в ужасе шарахались в стороны, освобождая дорогу. Узкий переулок вывел его на мощеную площадь, где уже собралась внушительная, гудящая толпа зевак. В самом центре возвышался наспех сколоченный деревянный помост, щедро заваленный сухим сеном, а к массивному столбу толстыми веревками была намертво привязана девушка. Вампир скользнул по ней цепким, оценивающим взглядом. Роскошная копна огненно-рыжих волос разметалась по плечам, вызывающе ярким пятном выделяясь на фоне серой толпы и мрачного камня зданий. Добротная кожаная одежда местами покрылась пылью после недавней потасовки, однако зеленые, по-кошачьи пронзительные глаза буквально светились дерзостью. В ее поведении полностью отсутствовал животный ужас, присущий обреченным на мучительную смерть. Пленница совершенно открыто потешалась над своими палачами. — И это все дрова, что вы смогли найти? — ее звонкий, пропитанный ядовитым сарказмом голос легко перекрывал возмущенный гул толпы. — Вы бы еще сухих листьев принесли, убогие! Я от скуки помру быстрее, чем от вашего жалкого костра. Эй, плешивый, осторожнее с факелом, ты себе последние брови спалишь, пока до меня дотянешься! Зепар медленно приподнял бровь. Он остановился на краю площади, скрестив руки на груди, и принялся с нескрываемым любопытством рассматривать эту ненормальную девчонку. Она явно лишилась рассудка, раз позволяла себе так искренне веселиться перед лицом надвигающейся гибели. Оскорбленные горожане тем временем продолжали с проклятиями швырять на помост обломки старых ящиков и хворост. Зепар небрежно перехватил за плечо пробегавшего мимо мужчину, сжав пальцы чуть сильнее необходимого. — За что сжигаем птичку? — лениво поинтересовался он. Мужчина дернулся, собираясь разразиться бранью, но наткнулся на светящиеся желтые глаза и затараторил с маниакальным возбуждением: — Так ведьма же это! Самая настоящая! Вы только гляньте на нее: волосы рыжие, глаза зеленые, точно бесовское отродье! Она на дальних рядах пыталась торговцу голову заморочить, хотела обманом выманить у него Зубчатый корень! Зепар отпустил крестьянина, брезгливо вытирая ладонь о край плаща. Зубчатый корень. Сама по себе эта сорная трава не представляла абсолютно никакой ценности, но в редких, весьма специфических заклинаниях служила мощным проводником магии. Взгляд вампира снова вернулся к рыжеволосой девчонке на помосте, чьи губы по-прежнему кривились в издевательской ухмылке. Ситуация приобретала весьма занимательный оборот. Резкий скрежет кресала с легкостью перерезал гул толпы. Крошечная искра сорвалась с металла, впилась в иссушенное сено, и в следующее мгновение у подножия столба вспыхнуло голодное пламя. Огонь стремительно набирал силу, с жадным треском пожирая сухие ветки и подбираясь к кожаным сапогам пленницы. Горожане затаили дыхание в предвкушении мучительных воплей, однако над площадью разнесся лишь громкий, раскатистый смех. Девушка запрокинула голову, подставляя лицо багровым отсветам небесного раскола и разгорающегося костра. В этом искреннем, граничащем с безумием веселье скользило абсолютное презрение к собственной гибели. Сквозь густеющую дымную пелену ее пронзительные зеленые глаза безошибочно выхватили фигуру Зепара. Внимательно изучив его светящийся во тьме взгляд и благородную осанку, рыжеволосая ничуть не испугалась хищника. Напротив, на ее губах расцвела откровенно вызывающая улыбка, и она, игнорируя подбирающиеся языки пламени, дерзко подмигнула высшему вампиру. Зепар почувствовал, как внутри просыпается темный, хищный азарт. Обычная человеческая девчонка уже билась бы в агонии, захлебываясь слезами, но эта сумасшедшая даже не морщилась от боли. Огонь уже жадно охватил ее лодыжки, а она продолжала безумно хохотать, словно стояла на театральных подмостках. Сомнений не оставалось: эта безумица определенно имела прямое отношение к скрывающимся ведьмам или таила в себе нечто куда более опасное. В любом случае, она была нужна Люциферу живой, и позволить кучке грязных крестьян превратить ценного свидетеля в пепел Зепар не мог. Времени на раздумья не оставалось. Действуя на одних инстинктах, вампир стремительной, неуловимой для человеческого глаза тенью метнулся к краю площади. Его рука мертвой хваткой вцепилась в тяжелую дубовую бадью с водой, оставленную у корыта для лошадей. В следующую секунду Зепар уже возвышался прямо над помостом, одним мощным, рассчитанным рывком опрокидывая содержимое ведра на ревущее пламя. Ледяная вода с гневным шипением обрушилась на почерневшие дрова, мгновенно убивая огонь и поднимая в воздух густое облако едкого серого пара. Толпа, лишенная ожидаемого кровавого зрелища, разочарованно загудела. В этом многоголосом гуле начало стремительно нарастать возмущение, переходящее в откровенную агрессию. Девушка стряхнула мокрый пепел со своих сапог, презрительно скривила губы и уставилась на своего спасителя. На ее лице отразилось самое искреннее, глубокое разочарование. — Какое занудство, — громко протянула она, театрально вздохнув. — Ты испортил все веселье. Несколько мужчин из толпы осмелели, потрясая кольями и выкрикивая проклятия в адрес незнакомца, посмевшего прервать казнь. Зепар медленно повернулся к ним. Его обманчивая ухмылка мгновенно исчезла, уступив место ледяной, первобытной ярости. Он угрожающе обнажил клыки и издал низкий, вибрирующий рык, от которого у крестьян мгновенно похолодела кровь. Желтые глаза вспыхнули потусторонним, смертоносным огнем. — Пасти закрыли! — его голос хлестнул по площади. — Девчонка арестована именем короны. Любой, кто сделает хоть шаг, захлебнется собственной кровью. Этого оказалось достаточно. Осознав, что перед ними высший вампир, люди в панике начали отступать, давя друг друга в попытках как можно скорее сбежать в безопасные переулки. Площадь стремительно пустела. Убедившись в произведенном эффекте, Зепар в один грациозный прыжок оказался на досках помоста. В его руке блеснул любимый темный кинжал, и одним точным, неуловимым движением он перерезал толстые веревки на запястьях пленницы. Освободив руки, девушка недовольно цокнула языком и закатила свои пронзительные зеленые глаза, растирая кожу. — Мог бы и аккуратнее, кровосос. Чуть куртку мне не испортил своим ножиком, — бросила она с явным упреком. Вампир издал тихий, хриплый смешок. На его лицо вернулась та самая жуткая, но невероятно притягательная усмешка. — И это вместо слов благодарности? — он склонил голову набок, с хищным интересом изучая ее наглую физиономию. — Я ожидал, что спасенная дева будет более покорной. — Скорее небеса окончательно рухнут, чем я стану кланяться такой напыщенной пиявке, — парировала она, гордо вздернув подбородок и сверкнув глазами. — Тебя вообще никто не просил портить мое эффектное представление. Терпение Зепара имело свои границы. В следующее мгновение он резко дернул ее на себя. Девушка даже не успела моргнуть, как вампир грубо развернул ее спиной к своей груди, безжалостно заломив назад женские руки. Он сжал ее запястья до хруста, впечатывая дерзкую пленницу в свое каменно-твердое тело. — Я могу убить тебя прямо здесь, переломав каждую кость, — горячо прошептал он ей на ухо, наслаждаясь своей властью и подавляющей силой. — И буду делать это долго и мучительно, наслаждаясь твоими криками. Но реакция оказалась совершенно ненормальной. Вместо попыток вырваться или криков о помощи, она вдруг плавно подалась назад. Девушка потерлась спиной о его грудь, ластясь к нему, словно дикая кошка, и откинула голову прямо на его плечо, полностью обнажая длинную белоснежную шею. Зепар невольно втянул носом воздух, и его рецепторы уловили ее запах — густой, дурманящий аромат терпкой вишни. Этот запах мгновенно сбил его с толку. В нем совершенно не чувствовалось привычного сладковатого аромата человеческой крови. Не было ни влажной морской свежести сирен, ни тяжелого мускуса оборотней. Это было нечто совершенно иное, чужеродное и невероятно притягательное. Поддавшись темному инстинкту, вампир медленно провел влажным языком по ее нежной коже, пробуя на вкус эту манящую загадку. Он приоткрыл рот, прижимаясь острыми клыками к пульсирующей артерии. И тут она снова рассмеялась — громко, искренне и абсолютно безумно. — Крайне не советую, — ее голос дрожал от веселья, пока она смотрела в полыхающее над ними небо. — Но если горишь желанием подохнуть в муках прямо на этой грязной площади — приятного аппетита. Зепар резко отстранился, инстинктивно убирая клыки от пульсирующей вены. Он грубо дернул девушку на себя, заставляя выпрямиться, и его голос потерял всю прежнюю насмешливую бархатистость, зазвучав угрожающе серьезно. — Как твое имя? Она плавно повернула голову через плечо. В ее глубоких, по-кошачьи пронзительных зеленых глазах плясало такое безумие, в котором можно было легко утонуть и навсегда лишиться рассудка. Медленно, дразняще облизав пересохшие губы, она выдохнула: — Ашкария. Вампир усмехнулся, и в этой усмешке скользнуло мрачное удовлетворение. — Так я и думал, — протянул он. — Ты дракон. Именно поэтому пламя не оставило на ее нежной коже ни единого ожога. Драконы, обладающие двумя ипостасями, были сотканы из самой первозданной огненной стихии, и жалкий костер смертных просто физически не мог причинить им вреда. А кровь дракона являлась смертельной для вампира при прямом укусе. Ашкария бархатисто рассмеялась. — Как же такой великий и ужасный высший вампир сразу этого не почувствовал? — проворковала она, издевательски растягивая слова. — Неужто я настолько вскружила тебе голову? В подтверждение своих слов она откровенно потерлась бедрами о его пах, лукаво подмигнув. Зепар глубоко и шумно вдохнул, подавляя внезапную, обжигающую вспышку темного желания. Вернув себе холодный контроль, он безжалостно рванул ее скованные за спиной руки вверх, заставляя драконицу болезненно выгнуться. — Драконы крайне редко появляются в Эридане, вы живете обособленно в Игнисуме, — грубо процедил он ей на ухо. — Что ты забыла на этом рынке? — Решила прикупить себе новых лент для волос, — фыркнула она, совершенно не впечатлившись его пугающим тоном. — В наших краях с шелком нынче беда. Зепар проигнорировал ее откровенную ложь. Его свободная рука скользнула по плотной коже ее куртки, бесцеремонно обыскивая карманы и потайные отделения. — Эй, полегче, кровосос! — возмущенно хохотнула Ашкария, когда его уверенные пальцы прошлись по ее груди. — После таких вольностей ты просто обязан на мне жениться. Вместо ответа вампир с силой вытащил из-за отворота ее одежды несколько туго перевязанных пучков высушенной травы. Тот самый Зубчатый корень. — Зачем ты это купила? — его голос стал смертоносно тихим. — Кому ты помогаешь скрываться? Девушка невинно захлопала длинными ресницами, искусно прикидываясь круглой дурочкой. — Помогаю? Да я просто люблю заваривать этот сорняк от головной боли. Что, в Эридане теперь строго запрещено пить чай? Зепар прекрасно видел, что она откровенно издевается над ним, упиваясь этой опасной игрой. — В камере мортелийской темницы ты станешь куда более сговорчивой, — пообещал он с ледяной, непоколебимой уверенностью, приправленной предвкушением будущих пыток. Ашкария фыркнула, и в ее глазах блеснуло истинное превосходство хищника, который лишь позволяет с собой играть. — Правда думаешь, что сможешь меня удержать? — с издевкой бросила она. В ее тоне читался явный намек на то, что она в любую секунду может обернуться гигантской огнедышащей тварью, снести половину площади и оставить от него лишь горстку пепла. — Не так быстро, огонек, — хищно оскалился Зепар. Раздался резкий металлический щелчок. Тяжелые браслеты из черной стали захлопнулись на ее тонких запястьях, намертво блокируя любую попытку обратиться к сущности дракона. — Теперь-то ты мне и расскажешь все свои секреты.

❁ ✻ ❁ ✻ ❁ ꧁🩸꧂ ❁ ✻ ❁ ✻ ❁

Солнце давно ушло за горизонт, оставив Эйрен на милость алому сиянию трещины. Дом ведьм затих — Ребекка заперлась на кухне, перебирая коренья и помешивая зелье на медленном огне, Аврора помогала тёте, Этери дремала в кресле, укрыв ноги клетчатым пледом, а Ади уже час как не выходил из своей комнаты. Только Вики не находила себе места. Она выглядела отдохнувшей — насколько это вообще было возможно для той, кто не спал нормально годами. Тени под глазами никуда не делись, но взгляд стал более собранным, а руки дрожали чуть меньше обычного. Девушка сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на тёмную улицу, выглядывая Ашкарию — подругу-драконицу, которую она попросила сходить на рынок. Та ушла утром и уже давно должна была прийти, но её всё не было. Она, конечно, любила приключения и могла задержаться в таверне, слушая байки торговцев, или ввязаться в спор с каким-нибудь наглым оборотнем. Но сердце юной ведьмы было неспокойно. Вики всеми фибрами своей души чувствовала, что что-то случилось. На пороге вдруг показалась Аврора, нервно перебирая пряди своих русых волос и сочувственно глядя на сестру. — Ашкарии так и не видно? — аккуратно поинтересовалась она, подходя ближе. Вики отрицательно замотала головой, всё так же гипнотизируя стекло. Аврора нежно, почти невесомо обняла её за плечи, окутывая своим теплом. Но немая поддержка продлилась недолго — спустя пару минут, Вики вскочила на ноги и быстро подошла к двери, хватая с крюка плащ. — Ты куда? — прозвучал хриплый ото сна голос Этери. — Поищу Ашкарию, — ответила Вики, накидывая тёмную ткань на плечи. — Я быстро. Этери приподнялась, опираясь на подлокотник, и её светлые, почти прозрачные, глаза внимательно посмотрели на племянницу. — Одна? В такое время? — в голосе звучало искренее беспокойство. — Вики, милая, тебе лучше остаться дома. — Я пойду с ней, — перебила Аврора с тихой, но твёрдой решимостью, которая иногда просыпалась в самых мягких людях. — Вдвоём безопаснее. — Девочки, вы обезумели! Даже не думайте, я никуда вас не отпущу. Аврора вздохнула. Она знала, что мама права, и выходить одной в ночной Эридан было опасно. Патрули оборотней рыскали по улицам чаще обычного, люди, напуганные трещиной, хватались за вилы и факелы при виде любой странности, а вампиры... Аврора не хотела даже думать, что ей может угрожать опасность от них. — Мама… — начала она, и её голос был наполнен мольбой. — Мы будем очень осторожны, я тебе обещаю. Прошу, не волнуйся. Этери перевела взгляд с одной на другую. Её лицо было бледным, пальцы побелели, вцепившись в подлокотник. Она хотела запретить, приказать им остаться, запереть дверь и не высовываться до утра. Но она слишком хорошо знала характер племянницы, что упрямством пошла в свою мать. И так же хорошо знала характер собственной дочери, что сейчас смотрела на неё с отчаянной просьбой в глазах. Аврора просто не могла сидеть, сложа руки, пока на кого-то из близких надвигается беда. Женщина невольно вспомнила себя в молодости, и её сердце сжалось так сильно, что ей показалось, будто время вернулось назад. В ту самую минуту, когда из-за её попытки помочь всё пошло наперекосяк. От этого острого воспоминания отпускать девочек теперь казалось чем-то из ряда вон выходящим. И всё же она понимала, что спорить с ними бессмысленно. Сама такой была. Тягостно вздохнув, она наконец кивнула. — Вы хоть понимаете, на что идёте? — тихо спросила Этери. — Ашкария там одна, — ледяным тоном произнесла Вики. — Она пошла на рынок ради нас. Ради Ади. Я не оставлю её. — Будьте аккуратны, — наказала Этери. — Не попадайтесь никому и возвращайтесь скорее. Если почувствуете хоть малейшую опасность — сразу бегите домой. Вики и Аврора переглянулись. В их взглядах смешались и понимание, и страх, и какая-то безрассудная решимость. Вики сунула за пояс маленький нож. Больше для успокоения, чем для реальной защиты. — Мы ненадолго, — бросила она напоследок. — Не говори Ади и маме. Пусть не беспокоятся лишний раз. И, дождавшись кивка, они с сестрой резво покинули родной дом. Как только дверь за ними закрылась, по щеке Этери покатилась одинокая слеза, отражающая целую бурю чувств — страх, отчаяние, гордость и какую-то древнюю, выжженную усталость. Улицы людского города встретили ведьм мрачной, подозрительной тишиной. Даже собаки не лаяли, словно чувствовали, что сейчас не самое подходящее время для шумного лая. Девушки шли быстро, стараясь держаться подле домов, чтобы в крайнем случае был шанс спрятаться. Вики, уже привыкшая к подобным вылазкам, чувствовала себя более уверенно, нежели Аврора, но отголоски прошлой ночи всё же давали о себе знать, заставляя ведьму оглядываться чаще обычного. — Разве рынок не в другой стороне? — робко спросила Аврора, теребя в руках голубой кулон, повисший на шее. Она нечасто выходила в люди, а если и выходила, то путь держала в сторону столицы, а не главной площади Эридана. — Нет, он там, — тихо ответила Вики, махнув рукой в сторону. Аврора замолчала, но страх в её груди не утихал. Она кожей ощущала, что их ожидает нечто нехорошее, и это ощущение не покидало её ни на секунду. Единственное, о чём она мысленно молила Праматерь, так это о том, чтобы Ашкария была жива. Чужие страдания приносили ей слишком много боли. Наверное, именно из-за своей мягкости, девушке было проще всего удерживать магию — она была не такая буйная, как у Ади или Вики. И тем более, не такая знакомая, как у Этери или Ребекки. Им, наверное, было сложнее всех, ведь в отличие от своих детей, матери когда-то пользовались своими силами. И пользовались так активно, что сотворили целый мир. Стараясь избегать главных дорог, ведьмы свернули в мрачный каменный свод — длинный, сырой тоннель, тянущийся сквозь массивное здание. Единственным источником освещения оставались багровые отблески небесной расщелины, проникающие сквозь арочный проем впереди. В этом тесном, замкнутом пространстве пульсирующий красный свет казался невероятно зловещим, заливая неровные стены цветом свежей крови. Внезапно гулкую тишину тоннеля разорвал ритмичный звук приближающихся шагов. Вики замерла, почти перестав дышать. Они с Авророй обменялись полными первобытного ужаса взглядами, мгновенно осознав леденящую кровь истину. Тяжелые оборотни из городских патрулей ступали совершенно иначе, с глухим стуком впечатывая грубые сапоги в брусчатку. Сирены скользили с едва уловимым шелестом одежд. Люди семенили, ведомые вечным липким страхом. Эти же шаги отдавали безупречной ровностью, властностью и абсолютной неотвратимостью. Так ходили только бессмертные хищники, для которых весь остальной мир служил лишь кормовой базой. К ним приближались вампиры. Внутри у Вики все заледенело, внутренности словно стянуло жестким обручем. Она не могла заставить себя отвести взгляд от противоположного конца тоннеля, откуда медленно, подобно густому ядовитому туману, выползала первозданная тьма. Осознание собственной обреченности обрушилось на нее гранитной плитой — из-за ее глупой, импульсивной идеи теперь жестоко пострадает и Аврора. Густые тени впереди наконец дрогнули и начали расступаться, являя девушкам лики надвигающейся смерти. Рубиновый свет расщелины выхватил из мрака две высокие фигуры, хищно и плавно идущие прямо на них. Черные волосы и пронзительные глаза Люцифера казались настоящими провалами в бездну, а угрожающие узоры татуировок на его шее словно ожили в этом жутком освещении. Рядом с ним, не менее пугающий и смертоносный, вышагивал Кайзер. Аврора судорожно сглотнула, ее пальцы крепко, до побелевших костяшек сжали ледяную ладонь сестры. Светловолосая девушка не произнесла ни единого слова, лишь коротко, обреченно кивнула, принимая их общий финал. Вики затравленно оглянулась, мечась взглядом по сторонам словно пойманный в клетку зверек. Влажные, покрытые мхом каменные стены по бокам не оставляли ни малейшего шанса на спасение, а путь назад был слишком долгим и открытым. Бежать было абсолютно некуда. Капкан захлопнулся.